Эмоции в глазах присутствующих были совершенно ровными, и даже мелькавший на дне зрачков скрытый блеск был спрятан безупречно. Стоило их взглядам встретиться, как им, казалось, вовсе не требовалось излишних выражений лиц, чтобы полностью понять намерения друг друга.
Слова Цзинь Шэнсяня заставили Мицуи Дзюити, который до этого сидел, опустив голову и придерживая рукой лоб, резко открыть глаза. Его брови сошлись на переносице, он бросил на Цзинь Шэнсяня взгляд, давая понять, что можно начинать.
— Всё предельно просто: когда погас свет, был лишь один человек, способный точно определить местонахождение полковника Мориты. Это ты, Гу Сяомын. — Поднявшись на ноги, он прямо указал на неё пальцем, не делая никаких лишних вдиступлительных оговорок.
Гу Сяомын лишь легко усмехнулась, мысленно сетуя на то, что Цзинь Шэнсянь совсем не учится на своих ошибках, а затем подняла взгляд и с невинным видом парировала:
— Профессор Цзинь, не забывайте: орудие убийства — это столовый нож полковника. Как вы сами изволили заметить, до того как погас свет, я всё время танцевала с полковником, у меня физически не было возможности взять его нож. Так откуда же взялось покушение?
Услышав этот встречный вопрос, Цзинь Шэнсянь ни капли не растерялся и продолжил указывать на Гу Сяомын:
— На столовом ноже не вырезано чьё-то имя. Тот нож, что лежит сейчас перед вами, вполне может оказаться именно тем ножом полковника Мориты.
— Что вы хотите этим сказать? — Выражение её глаз и лик постепенно холодали, изящные брови изогнулись в полуулыбке.
— Не забывайте, у вас есть сообщник. — С видом человека, полностью уверенного в своей правоте, Цзинь Шэнсянь обвёл взглядом окружение Гу Сяомын.
— Интриган, секретарша по секретной части, убийца, математик, а заодно и светская львица, отвлекающая внимание.
Он по очереди посмотрел на всех пятерых, оказавшихся в эпицентре внимания из-за Гу Сяомын, и медленно произнес это с видом того, кто уже полностью держит ситуацию под контролем.
— Вы все впятером вместе спланировали это убийство. — Его заявление разом затянуло всех пятерых в смертельную ловушку.
— Чушь собачья. — Неторопливо затянувшись сигаретой, равнодушно бросил Цзинь Шэнхо.
Что касается остальных, то на обвинения Цзинь Шэнсяня каждый отреагировал по-своему: на лицах читались разные эмоции, но в той или иной степени сквозила насмешка.
— Своими обвинениями вы задели нас всех пятерых, так что это уже не просто нападки на полковника Ли и капитана Гу. Вы выступаете против нашего Штаба по борьбе с мятежниками! Вы выступаете против председателя Вана и Национального правительства в Нанкине!
Редко доводилось видеть Бай Сяоняня столь непреклонным: улыбчивые глаза этого смазливого паренька сузились, источая острый, свирепый холод — он явно был не из тех, с кем стоит шутить.
— Предупреждаю вас, ваши обвинения обязаны быть подкреплены железобетонными доводами. Иначе всё закончится вовсе не так просто, как с одной-единственной пулей майора Мицуи.
— У меня нет улик, но я знаю, как именно вы совершили убийство — так, будто видел всё собственными глазами. — Цзинь Шэнсянь, пожалуй, по-прежнему не осознавал всю опасность своего поведения, и в момент, когда прозвучали эти слова, он даже прикрыл глаза.
— Капитан Гу, еще до того как пригласить полковника Мориту на танец, вы уже спрятали столовый нож на теле. Я лично видел, как вы, выходя из туалета, преградили путь полковнику и заговорили с ним.
Вновь указав на Гу Сяомын, Цзинь Шэнсянь с каждым словом говорил всё более и более убеждённо.
Гу Сяомын же лишь бесстрастно пригубила вино и, покачивая бокал, произнесла:
— Навеговаривание преступлений на пустом месте.
Однако на этот раз Мицуи Дзюити, похоже, заинтересовался. Посмотрев на Цзинь Шэнсяня, он приказал:
— Продолжай.
Видя, что его слова возымели действие на Мицуи Дзюити, Цзинь Шэнсянь не спеша сел и, подобно беспристрастному судье, начал выдвигать обвинения против каждого из пяти подозреваемых.
— Когда зазвучала танцевальная музыка, ваша тщательно спланированная акция тоже началась.
— Секретарь Бай успешно привлёк всеобщее внимание, после чего отрядный командир У смог отправиться в туалет, чтобы отключить электричество. Но во время выполнения плана произошла небольшая заминка: из-за моего неуместного упорства в расспросах чуть не сорвался план полковника Ли похитить нож для прикрытия Гу Сяомын. Тем не менее, она ловко воспользовалась предлогом поговорить у моего столика, естественным образом прошла мимо стола полковника и завладела ножом.
Это звучало потрясающе, словно вдохновляющая речь; страсти накалялись с каждым словом, и после окончания тирады Цзинь Шэнсянь даже не удержался от того, чтобы самому себе поаплодировать:
— Ваша слаженность впятером была просто безупречной!
Однако для раскрытия убийства необходимы три составляющие: момент времени, способ и мотив!
Цзинь Шэнсянь назвал лишь момент и способ убийства, но совершенно упустил из виду мотив.
Понимая это, Гу Сяомын поднялась на место, разобрала слова Цзинь Шэнсяня по косточкам и указала на этот пробел.
— Да потому что вы знали о плане полковника отравить вас всех, вот и решили убить его первыми!
— Чушь! О планах полковника майор объявил только что, откуда нам было знать о них заранее?
— Возможно, полковник Морита сам лично сообщил вам об этом, поэтому вы и решились на покушение, чтобы вырваться из пасти смерти!
Двое стоявших друг напротив друга и ведущих ожесточенный спор людей повысили голоса. На мгновение они сошлись лицом к лицу, и слова в этот момент превратились в самое острое оружие убийства.
— Полковник Морита и помыслить не мог, что толика жалости к вам, проявленная им, приведёт к тому, что он умрёт с открытыми глазами.
Гу Сяомын чуть приподняла брови, и на ее лице вновь появилось привычное для избалованной молодой госпожи высокомерное выражение. Легкая улыбка на ее губах приобрела зловещий оттенок, а незримая, едва уловимая аура убийства тихонько обвилась вокруг шеи Цзинь Шэнсяня.
Цзинь Шэнсянь внезапно почувствовал леденящий холод в затылке и вздрогнул. Однако Гу Сяомын даже не успела раскрыть рот, как человек рядом с ней перехватил инициативу.
— Профессор Цзинь, почему вы меня так ненавидите?
Скрытая жажда убийства, накопившаяся в воздухе, была разбита одним этим вопросом Ли Нинъюй. Гу Сяомын нахмурилась и скосила на неё взгляд — лицо Ли Нинъюй, как и ожидалось, оставалось равнодушным.
— Что вы имеете в виду? Я не питаю к вам никаких личных предвзятостей! — Слова Ли Нинъюй заставили Цзинь Шэнсяня нахмуриться и в недоумении переспросить.
— С самого первого дня совместной работы над взломом Машины «Энигма» вы неоднократно клеветали на меня перед полковником Моритой, желая моей смерти. Теперь же, когда полковник трагически погиб, вы ухватились за последний шанс и без колебаний решили запятнать моих ни в чём не повинных коллег.
— Зачем, профессор Цзинь? — Ли Нинъюй в этот момент посмотрела на Цзинь Шэнсяня. Ее переливчатые черные глаза вдруг сделались непроглядно-темными, словно ночная мгла, погрузившись в безмолвие, скрытое под вуалью недоумения.
— Убийство — дело привычное, но зачем же заходить так далеко? Я не переходила вам дорогу, почему вы стремитесь истребить всех нас подчистую?
Цзинь Шэнсянь еще не успел ответить на столь абсурдные обвинения, как Цзинь Шэнхо уже разразился смехом:
— Высокое дерево привлекает ветер, а ветер ломает его. Полковник Ли, вы в одиночку расшифровали Шифровальную машину «Энигма» второго поколения и стали главным криптографом сразу в нескольких структурах — за это вам положено умереть!
— Для этого ведь вовсе не обязательно переходить кому-то дорогу, верно? — С подтекстом в голосе произнес Цзинь Шэнхо и, договорив, перевёл взгляд на Цзинь Шэнсяня.
— Мелкому людишке свойственно судить о благородном муже по меркам собственного сердца! Я выдвигаю против вас обвинения на основе строгих расчётов и выводов, точно так же, как полковник Ли взламывала шифрмашину, а вовсе не из зависти или клеветы. — Цзинь Шэнсянь одёрнул воротник и сел прямо, излучая напускную праведность.
— Строгие расчёты? Жаль только, профессор Цзинь, что вся ваша история шита белыми нитками. — Облачённая в скромные одежды Ли Нинъюй поднялась во время разговора, её взгляд холодно и остро устремился на оппонента, и она начала опровергать слова Цзинь Шэнсяня.
— Шита белыми нитками?
Слегка повернув голову в сторону У Чжиго, Ли Нинъюй звонким голосом произнесла:
— Отрядный командир У, заходили ли вы в туалет до отключения электричества?
— Заходил, но войти не смог — дверь была заперта, я подумал, что внутри кто-то есть. — У Чжиго, до этого хранивший молчание, сразу же указал на самую суть.
И как только прозвучали слова У Чжиго, выражение лица Мицуи Дзюити тоже изменилось. Приподняв подбородок, он произнёс:
— Кто может подтвердить твои слова?
Вопрос Мицуи Дзюити заставил У Чжиго с равнодушным видом качнуть головой и легко усмехнуться:
— Понятия не имею.
Но в этот момент из угла донёсся робкий, тихий голосок:
— Я... я могу...
Вывели ресторанного официанта, который подтвердил слова У Чжиго: У Чжиго действительно не смог попасть в туалет, и дверь взломали только во время обыска солдатами.
Как только речь официанта подошла к концу, Мицуи Дзюити приказал выгнать всех служащих прочь. Данное свидетельство как раз и доказывало:
Обесточил здание вовсе не он!
— Продолжай. — Утверждение Ли Нинъюй заставило уголки губ Мицуи Дзюити чуть приподняться; за тенью в его глазах невозможно было разглядеть истинные мысли.
— Профессор Цзинь, если мне не изменяет память, вы только что утверждали, что ходили в туалет. Так могу ли я предположить, что это вы отключили свет?
Слова Ли Нинъюй заставили Цзинь Шэнсяня слегка занервничать, но прежде чем она успела что-то возразить, Ли Нинъюй заговорила снова:
— И ещё! Как утверждает профессор Цзинь, мы впятером совместно спланировали убийство. В таком случае мы должны были заранее знать о плане полковника с отравляющим газом, чтобы действовать сообща. Но профессор Цзинь минутой ранее заявлял, что план открыли Гу Сяомын во время танца. Значит, убийство было её личной спонтанной идеей! О каком же слаженном сговоре пяти человек может идти речь?
С этими словами Ли Нинъюй подалась корпусом вперёд, в сторону Мицуи Дзюити:
— Майор, столь жалкая ложь шита белыми нитками, она не выдерживает никакой критики. Боюсь, её даже нельзя вносить в материалы расследования гибели полковника!
Подобные слова, разумеется, задели Цзинь Шэнсяня за живое, и она тут же вскочила из-за стола, ударив по нему ладонью. Обе стороны яростно отстаивали свою правоту, приводя взаимные аргументы, пока наконец все подозрения не сошлись в одной точке.
Столь злонамеренная клевета или же подобный совместный заговор противоборствующих сторон не могли преследовать лишь какую-то одну цель, а значит, у заговорщиков оставалось лишь одно истинное лицо.
— Он — вражеский шпион!
— Она — вражеский шпион!
Слово «шпион», упав в тишину, заставило каждого вздрогнуть от внезапного озноба. И лишь Мицуи Дзюити был вне себя от возбуждения:
— Наконец-то вы это произнесли! На этот корабль и вправду проникли шпионы!
— Кто-то из вас убил секретного сотрудника, тайком передал радиограмму, а затем расправился и с полковником Моритой. И всё ради того, чтобы выпустить наружу вот эту вещь!
С этими словами Мицуи Дзюити бросил на стол маленький железный пенал. При падении он звонко звякнул, и запрятанная внутри шифрограмма оказалась той самой, которую расшифровала Ли Нинъюй.
— Подобных коробочек на поверхности моря плавает немало. Я подозреваю, что убийство полковника Мориты совершено вовсе не из желания спасти собственные шкуры, а потому, что кто-то решил воспользоваться моментом, чтобы отвлечь всеобщее внимание и переправить эту разведывательную информацию наружу!
Выдержав паузу, прерванную коротким вздохом, Мицуи Дзюити слегка опустил голову и уже глуше продолжил:
— Этот дерзкий шпион находится среди вас.
Эта секретная телеграмма была расшифрована Ли Нинъюй вчера. Иными словами, единственными тремя людьми, которых не было на месте расшифровки, оставались Цзинь Шэнхо, У Чжиго, а также не поднявшийся на борт Бай Сяонянь.
Ухватившись за эту возможность, Цзинь Шэнхо тут же поднялся на ноги и под предлогом сужения круга подозреваемых потребовал исключить его из числа допрашиваемых.
Этому старому лису хотелось сбежать, но сидевшая за столом Гу Сяомын, разумеется, не собиралась отпускать старика — она прекрасно помнила ту фальшивку, из-за которой Ли Нинъюй отчитала её на чём свет стоит.
— В тот момент секретарь Бай и отрядный командир У ещё были на месте, а фальшивая шифрограмма начальника Цзинь, если её сопоставить с подлинной шифрограммой полковника Ли, совпадала почти во всём! — С наивным выражением лица Гу Сяомын склонила голову набок, а слова, слетевшие с её губ, заставили Цзинь Шэнхо заскрежетать зубами от бешенства.
http://bllate.org/book/32650/3991230
Готово:
