– Совершенно верно, полковник пригласил меня на танец, это все знают.
– Тогда вы — главная подозреваемая.
– Но после того, как погас свет, он тут же оттолкнул меня. В таком кромешном мраке в зале убить полковника мог кто угодно, подозреваемая здесь не я одна, — с мимолетной улыбкой спокойно ответила Гу Сяомын.
После этих слов выражения лиц всех присутствующих стали весьма многозначительными.
– Вы хотите сказать, что у каждого была возможность убить полковника его собственным столовым ножом, верно? — Мицуи Дзюити тяжело вздохнул, глядя на такую Гу Сяомын, затем опустился на стул и криво усмехнулся.
Она кивнула, и от этого движения ее живые, выразительные глаза на мгновение показались невероятно невинными.
– Что ж, тот, кто откажется пройти проверку столовых ножей, в моих глазах и есть убийца, и он будет казнен при всех! — Уголки его рта мгновенно опустились, и эта перемена от улыбки к холоду выглядела пугающе.
Едва прозвучало последнее слово, Гу Сяомын уже почувствовала, что на нее направлено множество дул.
– Гу Сяомын! — видя, что та навлекла на себя всеобщее внимание, Цзинь Шэнхо не преминул сделать ей мрачное внушение, а в следующее мгновение заговорила и Ли Нинъюй.
– Умерь свой барынькин нрав! Когда на кону жизнь и смерть, какую бы гордость ты ни питала, не выставляй ее против дул пистолетов.
Это прозвучало как предупреждение, смешанное с советом. На ходу Ли Нинъюй резким движением откинула скатерть.
Аккуратно разложенные столовые приборы звякнули, когда ножи и вилки соприкоснулись друг с другом.
Гу Сяомын не опустила голову — она лишь смотрела на Мицуи Дзюити, который тут же перевел на нее взгляд, а затем разочарованно откинулся назад. Выражение абсолютной невинности на ее лице не менялось ни на секунду, однако под этой маской неуловимо промелькнула едва слышная насмешка.
Ощущение рухнувших надежд всегда доставляет удовольствие.
Но стоило этому мимолетному наслаждению возникнуть, как она почувствовала на себе взгляд Ли Нинъюй. Инстинктивно встретившись с ней глазами, Гу Сяомын увидела бездонные, холодные как омут зрачки; отрешенность во взгляде напоминала глухую зимнюю метель — от одного ее вида мороз шел по коже.
От этого ледяного взгляда Гу Сяомын мгновенно выпрямилась, и все следы баловства на ее лице исчезли без следа, сменившись предельной серьезностью.
К тому моменту солдаты уже закончили проверку столовых приборов всех присутствующих и не обнаружили пропажи ни у кого.
Это заставило Мицуи Дзюити перевести взгляд на место Мориты, где приборы были накрыты скатертью.
Под откинутой шелковой тканью лежала лишь железная ложка — столового ножа там не было.
Встав со стула, Мицуи Дзюити вытащил нож, торчавший из шеи Мориты. От этого движения рана стала еще шире и страшнее, из нее хлынула кровь, расползаясь багровым пятном.
Увидев столь кровавую сцену, многие нахмурились и отвели глаза.
Раз нож нашелся, зацепка временно оборвалась, отчего лицо Мицуи Дзюити стало еще более холодным и свирепым:
– Сейчас час ночи. Вообще-то в эту самую минуту все вы уже должны были быть мертвы.
С этими словами он взмахнул рукой, и стоявший рядом японский солдат вынес коробку. Череп, изображенный на ней, предупреждал об опасности.
– Это последнее блюдо, которое полковник Морита приготовил для всех вас, — Мицуи Дзюити накрыл крышку рукой и прищурился. – Газ, который немцы использовали при зачистке евреев: никакой боли, ни единого изъяна на теле, всё кончено за считанные секунды.
На этих словах он холодно и злобно усмехнулся:
– Смерть, которую он для вас приготовил, куда более благородна, чем та, что вы преподнесли ему.
Признаться честно, выслушав этот бред, Гу Сяомын едва не рассмеялась.
Убийство есть убийство, разве оно бывает разного сорта? И к тому же сравнивать чью-то одну никчемную жизнь с жизнью целого корабля — это просто рассусоливать о том, у кого толще шкура.
Однако прекрасная и очаровательная начальник отдела Ли источала такой холод, что он давил прямо ей на макушку, заставляя стоять неподвижно и сохранять каменное выражение лица.
Но если Гу Сяомын и подавили, то У Чжиго — ни за что. Назвать этого демона во плоти проигравшим мог только глупец.
– Неудивительно, что вы все в противогазах, — слегка прищурившись, У Чжиго обвел взглядом японцев в масках, и его голос прозвучал глухо.
– Вы все и так должны были умереть, но сейчас я даю вам шанс на выживание. Когда погас свет и полковник был убит, вы все находились здесь. Вы все — подозреваемые и вы же — свидетели.
Указывая на каждого сидящего за столом, Мицуи Дзюити чеканил слова, оводя взглядом людей, после чего зловеще ухмыльнулся:
– Стоит кому-то из вас указать на убийцу, как этот человек останется в живых. Но если никто не назовет имени...
Он снова взмахнул рукой, и другой японский солдат водрузил на стол таймер.
– Каждые пять минут я буду убивать по одному человеку, и так до тех пор, пока истинный убийца не объявится.
Звучит пугающе, но едва он умолк, как другой смутьян уже швырнул на стол собственный кинжал.
Мастерски, просто мастерски сыграно.
Гу Сяомын даже прониклась некоторым уважением к У Чжиго — надо же иметь такую наглость открыто качать права перед Мицуи Дзюити!
Но как бы то ни было, эта пятиминутная игра в убийство всё же началась.
Звуки выстрелов возвестили о шествии по дороге в загробный мир. Люди падали один за другим, удушливый запах крови заполнял пространство, давя на психику, и каждый начинал дрожать от страха, пока наконец кто-то не решился указать пальцем.
Вот только, к сожалению, человек этот указал на Ли Нинъюй.
Не торопясь поднявшись со своего места и даже не удостоив обвинителя лишним взглядом, Ли Нинъюй посмотрела на Цзинь Шэнсяня и спокойно произнесла:
– Профессор Цзинь, прошу вас, скажите майору: до того, как погас свет, я обсуждала с вами рабочие вопросы.
Холодный женский голос в тишине ночи приковал все взгляды к Цзинь Шэнсяню.
– О нет, полковник ошибается. Я лишь задал ей пару незначительных вопросов, однако перед тем, как погас свет, вы уже вернулись на свое место, так что я никак не могу подтвердить ваши передвижения.
Очевидно, Цзинь Шэнсянь вовсе не собирался алибизировать Ли Нинъюй. Напротив, его слова будто намеренно толкали ее прямо в лапы подозрений.
Смерив Цзинь Шэнсяня быстрым взглядом с головы до ног, Гу Сяомын мысленно покачала головой.
Вроде бы эксперт и профессор, а такой тупица. Если бы ты подтвердил алиби Ли Нинъюй, то тем самым автоматически обеспечил бы алиби и себе самому!
К тому же вести себя подобным образом — всё равно что добивать лежачего. Если не нападать на тебя, то на кого еще?!
– Именно так, именно так! Когда свет погас, она была рядом с полковником, и в руке у нее был этот нож! — услышав слова Цзинь Шэнсяня, обвинитель укрепился в своей уверенности и ткнул пальцем практически в лицо Ли Нинъюй.
В пространстве, освещенном лишь слабым мерцанием свечей, кто-то торжествующе ухмылялся, а кто-то вздыхал в глубине души.
Услышав новые обвинения, Ли Нинъюй по-прежнему не изменилась в лице и тихо переспросила:
– Чей нож?
– Д-да, нож полковника.
– И в какой же момент я взяла нож полковника и совершила покушение?
– Вы воспользовались тем, что погас свет, сначала взяли нож, потом пошли и убили полковника.
После пары фраз этой перепалки обвинитель, казалось, начал терять уверенность.
Но стоящая рядом женщина с лицом, холодным словно нефрит, лишь чуть тронула уголки губ улыбкой:
– Судя по выводам майора, полковник был убит через две-трех секунды после отключения света. Требуется в такой кромешной тьме взять нож, вернуться обратно, отыскать местоположение полняка и убить его одним ударом...
– Разве это возможно?
С этими словами Ли Нинъюй неторопливо подняла правую руку с раненым запястьем.
– Более того, я уже четыре дня без сна и отдыха работаю на совещании. Все, кто меня видел, должны знать: я привыкла работать правой рукой, а после травмы была вынуждена просить о помощи нового помощника и едва не сорвала задание.
На этих словах Ли Нинъюй скосила взгляд на Гу Сяомын.
Все знали, что этим новым помощником была Гу Сяомын, и, разумеется, понимали, к чему Ли Нинъюй посмотрела на нее.
Однако этот внешне столь холодный и сдержанный взгляд дрогнул, когда она столкнулась с глазами Гу Сяомын — те хоть и были полны суровости, но одновременно сияли чистейшим обожанием.
– Разве можно проделать столь точное и эффективное убийство такой правой рукой?
Безупречная защита завершилась, а обвинитель уже обливался холодным потом.
При виде столь явной паники любой бы заподозрил неладное, и лицо Мицуи Дзюити помрачнело.
– Последние десять секунд. Отвечай: видел ли ты собственными глазами до убийства полковника, как Ли Нинъюй с ножом в руке стояла рядом с ним?
Опровержение было настолько сокрушительным, что обвинитель тут же побелел как полотно и лишь заикаясь выдавил:
– Н-нет, не видел.
– Зачем тогда ты обвинял Ли Нинъюй? — глядя на него, потребовал ответа Мицуи Дзюити.
– Ее уже подозревали раньше, я думал... вы подумаете так же, как и я, что это она.
Едва он дрожащим голосом закончил фразу, как прогремел выстрел.
Авторитет вершителя судеб оказался задет, что вызвало гнев Мицуи Дзюити. Свинцово-мрачным лицом он отрыдисто бросил:
– Ложь — это пустая трата времени!
Зловещие шестеренки смерти все же провернулись под воздействием утекающего времени. Шагая в ауре полного опустошения, они, подобно острому зазубренному клинку, зависли в воздухе в ожидании, пока кто-нибудь не оступится.
Черное дуло пистолета тут же нацелилось на следующего обвинителя. Какое совпадение!
Следующим оказался Цзинь Шэнсянь!
Примечания автора:
Это же взрывной выпуск глав! Выкладываю главы по мере написания!
Я сегодня в любом случае сойду с этого чертового корабля!
Глава 9. Накануне схода с корабля
Снова пошел пятиминутный отсчет. Цзинь Шэнсянь молчал, молчали все остальные.
Лишь все более едкий табачный дым постепенно заглушал запах крови — до тех пор, пока колечки дыма в воздухе не донесли послание курильщика.
Творить такие чудеса с сигаретными кольцами был способен лишь старый курильщик с многолетним стажем вроде Цзинь Шэнхо.
В зловещей тишине особенно отчетливо звучал стук переворачивающихся листиков таймера. У каждого в этот момент были свои тайные замыслы, кто-то лихорадочно искал путь к спасению, а кто-то смертельно боялся.
– Я уже знаю, кто убийца, — едва закончился отсчет, подал голос Цзинь Шэнсянь, и во взгляде его читалась полная уверенность.
Услышав это, Гу Сяомын увидела, как Ли Нинъюй протянула руку и прямо у нее на тыльной стороне ладони отстучала азбукой Морзе имя Цзинь Шэнсяня.
Никак не отреагировав, Гу Сяомын лишь бросила взгляд на Ли Нинъюй, а затем снова повернула голову к остальным трем мужчинам.
http://bllate.org/book/32650/3991229
Готово:
