Он поднял руку, поддержал Ци Яня за талию и развернул к себе так, чтобы они оказались лицом к лицу.
— Чего тебе? — смущенно спросил Ци Янь, теребя в пальцах край одежды.
Шэнь Юйцзун ничего не ответил. Он молча смотрел на Ци Яня добрую половину дня, и лишь когда тот не выдержал и отпрянул назад, отвел взгляд.
Он поднял руку и внезапно снял с лица черную маску.
Ци Янь на мгновение замер, глядя на открывшуюся перед ним половину лица.
Вся правая щека Шэнь Юйцзуна была покрыта чудовищными следами от ожогов, а некоторые шрамы даже доходили до самых уголков глаз. И это зрелище вполне можно было описать жуткой фразой «кожа да мясо наружу».
— Что? Чжучжу, неужели я тебя испугал...
Шэнь Юйцзун не успел договорить, как почувствовал прохладное и мягкое касание — кто-то нежно провел пальцами по его свежей, еще нежной плоти.
Ци Янь протянул руку и коснулся этого шрама. Его длинные брови сошлись на переносице, а пальцы слегка подрагивали:
— Тебе ведь очень больно?
Шэнь Юйцзун сглотнул слюну, а прядь волос Ци Яня, упавшая ему на лицо, вызвала легкое щекочущее ощущение. Он думал, что судя по характеру Ци Яня, тот испугается, но никак не ожидал, что первыми словами парня станет беспокойство о нем самом.
Уткнувшись лицом в ладонь Ци Яня, он знал, что тот боится щекотки, а потому нарочно стал слегка тереться о нежную кожу грубыми шрамами.
Ци Янь тяжело закусил губу, терпя щекотку, но руку так и не убрал. Хотя Шэнь Юйцзун вечно прибеднялся и жаловался на судьбу, он никак не предполагал, что ожоги окажутся настолько страшными.
В груди защемило от острой боли, и Ци Янь подумал: а ведь Шэнь Юйцзун, пожалуй, говорил правду... Иначе почему, даже абсолютно ничего не помня, при виде его обожженного лица ему становится так тоскливо и больно?
Капли слез одна за другой падали на лицо Шэнь Юйцзуна, но тут же превращались в жемчужины и скатывались на землю.
— Чего ты плачешь? Жалко меня?
— С чего бы это мне тебя жалеть! — надув губки, с досадой бросил Ци Янь.
Шэнь Юйцзун придвинулся к самому уху Ци Яня и шепотом произнес:
— Если жена так сильно жалеет меня, не хочешь ли в следующий раз... ******* моё лицо, м?
Сообразив, о чем говорит Шэнь Юйцзун, Ци Янь одновременно разозлился и смутился. Он что-то бессвязно пробормотал, но в итоге смог выдавить из себя лишь несколько слов, больше похожих на любовное воркование:
— Ты мерзавец!
Шэнь Юйцзун улыбнулся. Зная, что у Ци Яня мягкое сердце, он вознамерился бессовестно этим воспользоваться. Сам же Шэнь Юйцзун никогда не был благородным мужем, а потому, естественно, собирался пустить в ход любые преимущества, чтобы привязать к себе Ци Яня.
— Вот видишь, Чжучжу, если ты однажды бросишь мужа и уйдешь, муж останется совсем один и никому больше будет не нужен.
Шэнь Юйцзун опустил взгляд, изобразив на лице самое жалостливое выражение.
Ци Янь молчал — он все еще сердился на Шэнь Юйцзуна. Почему этот человек вечно ведет себя несерьезно и в любую минуту думает только об одном?
— Чжучжу снова забыла слова мужа?
Шэнь Юйцзун поднял глаза и, чувствуя себя неуязвимым за чужой спиной, воспользовался случаем и нагло перешел все границы.
Он поймал руку Ци Яня, все еще лежавшую у него на щеке, затянул её в рот и принялся легко покусывать кончиком языка и зубами.
Ци Янь обжегся о жаркое дыхание и попытался отдернуть руку, но Шэнь Юйцзун нарочно повернулся к нему своей изуродованной половиной лица, зная, что тогда сопротивление Ци Яня станет совсем слабым.
— Шэнь Юйцзун, ты просто негодяй! — гневно выпалил Ци Янь.
Уголки губ Шэнь Юйцзуна приподнялись. Он с чистой совестью принял это оскорбление и даже нашел в себе силы пошутить:
— Значит, Чжучжу — жена негодяя, верно?
Глава 12. «Правда? Тогда Чжучжу — хороший ребенок».
А вот Жун Юю, который уже успел вернуться во Врата Обращения к Небесам, пришлось несладко.
Мало того, что ему запретили снова спускаться с горы, так его еще и насильно усадили в затворничество. Сидя в ледяной пещере и размышляя об этом, он чувствовал, что дело нечисто. Ему и вправду казалось, что Ци Янь до боли знаком.
Словно они уже встречались где-то раньше.
Камень связи ярко вспыхнул — это младшая соученица прислала ему весточку.
[Старший брат, какую беду ты натворил?]
Эх, старший соученик в этот раз снова попался на удочку и остался в дураках. Разве они не договаривались ничего не говорить наставнику?
[Считай, что мне не повезло, проглотил горькую пилюлю молча.]
Жун Юй отложил камень связи и, окинув взглядом ослепительно белые ледяные стены со всех четырех сторон, почувствовал, что желание умереть достигло своего пика.
...Это ведь и в самом деле до жути странно!
Куда, ради всего святого, умудрился затащить жену Шэнь-шишу — человека, который годами сидит в затворничестве и почти носа не кажет из секты?
Погодите-ка...
Насколько он помнил, лицо Шэнь-шишу было обезображено в первый же год после уничтожения Властелина Демонов. Именно тогда он внезапно исчез из секты.
Вдобавок к этому, Шэнь Юйцзун никогда не брал учеников, и никто практически не мог отследить его перемещения.
Иными словами, за тот единственный год после убийства Властелина Демонов Шэнь-шишу не только лишился лица и нарушил обет безбрачия, но заодно еще и раздобыл себе жену?
...Звучит как какая-то фантастика, вам не кажется?
Нет, постойте, он точно где-то уже видел Ци Яня...
— Какого черта?!
— Черт! Черт-черт-черт-черт-черт!
*
В отличие от потрясенного до глубины души Жун Юя, оставшегося во Вратах Обращения к Небесам, Ци Янь в этот самый момент лежал на кровати.
Его глаза покраснели от слез в уголках, и он весь сник, понуро обхватив руками одеяло.
Он и сам не понимал, что с ним происходит — тело словно вытащили на сушу рыбу, и из него непрерывным потоком сочилась влага.
Кожа горела жаром, глаза застилала пелена слез, и даже окружающие предметы казались окутанными туманной дымкой.
Шэнь Юйцзун приблизился и приложил тыльную сторону ладони ко лбу Ци Яня: температура была не слишком высокой, но все лицо парня пылало алым, а ресницы густо усыпали мелкие слезинки.
— Что такое, Чжучжу? Где-то болит?
Сейчас Ци Янь соображал с невероятным трудом, и ему потребовалось немало времени, чтобы вникнуть в слова Шэнь Юйцзуна.
Он едва заметно покачал головой.
Шэнь Юйцзун тревожился: он не знал, вызвано ли это особым периодом в жизни народу жэнью или же какой-то скрытой болезнью Ци Яня.
Шэнь Юйцзун придвинулся еще ближе и приложил ладонь к щеке Ци Яня.
Но вдруг Ци Янь перехватил руку Шэнь Юйцзуна и, словно ласковый котёнок, пот-ёрся о неё щекой.
Шэнь Юйцзун на мгновение замер, а затем расплылся в улыбке, откинул одеяло и лег рядом.
Осознав, что именно он творит, Ци Янь с удивлением посмотрел на Шэнь Юйцзуна и смущенно отпрянул назад.
Шэнь Юйцзун протянул руку, крепко обвил талию Ци Яня и прижал к себе.
Силы у Ци Яня и без того уступали силам Шэнь Юйцзуна, а теперь и вовсе казалось, что наступил конец света — даже попытки оттолкнуть мужчину походили на слабые, вялые поглаживания.
— Что случилось, Чжучжу? — Шэнь Юйцзун прижался щекой к шее Ци Яня и, воспользовавшись тем, что тот лишился сил сопротивляться, принялся покрывать его кожу поцелуями.
Один за другим поцелуи, полные жгучего тепла, ложились на шею, и Ци Янь от избытка чувств невольно плотнее сдвинул ноги.
Он приоткрыл затуманенные глаза и сердито зыркнул на Шэнь Юйцзуна:
— Шэнь Юйцзун, тебе совсем не надоело докучать?
— Надоело, — тотчас согласился Шэнь Юйцзун, опуская ладонь на живот Ци Яня. — Тебе больно? Или просто плохо?
Ци Янь со слезами на глазах не мог вымолвить и полслова.
Он уже начал подозревать, что Шэнь Юйцзун делает это специально: прекрасно зная, насколько чувствительны у него живот и поясница, мужчина нарочно положил туда руку именно тогда, когда у него не осталось сил сопротивляться.
Шэнь Юйцзун не дождался ответа, но ничуть не расстроился и продолжил исправно играть роль заботливого и внимательного мужа.
— Чжучжу снова взялась за старое, да? Впрочем, видя, как тебе нездоровится, я не стану тебя наказывать, — ласково произнес он.
У Ци Яня не было сил спорить — опустив взгляд, он выглядел совершенно убитым.
Но в следующую же секунду тело Ци Яня внезапно напряглось до предела, а руки, лежавшие на плечах Шэнь Юйцзуна, испуганно замерли, не зная, куда их деть.
Почему даже родовая память запаздывает с передачей сведений... — в отчаянии подумал Ци Янь.
Оказывается, у народу жэнью каждый год наступал приливный период. Этот самый приливный период был ничем иным, как аналогом периода течки у млекопитающих.
В это время эмоции представителей народу жэнью становились крайне нестабильными, а сами они испытывали острейшую потребность в подходящих водных потоках и... неразлучном партнере.
И теперь реакция его собственного организма служила верным предзнаменованием приближающегося прилива.
Ци Янь мгновенно утратил всякое желание жить. Одно лишь представление о том, как Шэнь Юйцзун будет подтрунивать над ним, узнав об этом, заставляло его тело дрожать помимо его воли.
И как назло, само тело шло наперекор воле разума, отчаянно стремясь прижаться к Шэнь Юйцзуну.
Шэнь Юйцзун, заметив совершенно пустое выражение лица Ци Яня, слегка удивился:
— Что с тобой?
— Ни... ничего! — в панике отозвался Ци Янь.
— О чем ты только что думал? Мм? — Шэнь Юйцзун не отступал ни на шаг, в упор разглядывая Ци Яня.
На лбу Ци Яня выступили капельки пота, он машинально прикусил губу, но Шэнь Юйцзун тут же протянул руку и развел его верхнюю и нижнюю губы.
Глядя на Шэнь Юйцзуна, Ци Янь почувствовал, как у него волосы встают дыбом — он ни в коем случае не должен рассказывать ему о приливном периоде!
— Я... я ни о чем не думал! — нервно выпалил он.
Шэнь Юйцзун тихо усмехнулся: обычно, стоило ему лишь слегка шевельнуться, как Ци Янь тут же принимался браниться, а вовсе не отвечал на вопросы так послушно, как сегодня.
— Чжучжу, не обманывай мужа. Лгать — нехорошо для послушного ребенка. — Шэнь Юйцзун сжал ладонь Ци Яня и нежно прижался ею к своей щеке.
— Не... не обманываю тебя. — Глаза Ци Яня бегали, и на лице было написано чистосердечное признание в вине.
Маленький лжец.
— Правда? Тогда Чжучжу — хороший ребенок. — Шэнь Юйцзун нежно разгладил пальцами растрепавшиеся волосы на висках Ци Яня.
Ци Янь с абсолютно обессиленным видом кивнул и еще сильнее съежился, отползая к самой стене.
— Однако...
Ци Янь сглотнул слюну и исподлобья, закусив губу, посмотрел на Шэнь Юйцзуна.
— Если я вдруг поймаю Чжучжу на лжи...
— Нет, нет, что ты! — торопливо отозвался Ци Янь.
Шэнь Юйцзун не стал говорить, верит он или нет, лишь тихонько хмыкнул про себя, уткнувшись носом ему в плечо.
— Ты не попадёшься или не будешь лгать?
Конечно же, не попадусь!
Смущенно глядя в угол комнаты, Ци Янь пробормотал едва слышным шепотом:
— Не буду лгать.
Глава 13. Если он догадается, не заставит ли он меня съесть...
В отличие от царившей у Шэнь Юйцзуна непринужденной атмосферы, в Зале совещаний Врат Обращения к Небесамгустели тучи.
Старейшина Ли из Зала Блюстителей Закона сидел рядом с Чжоу Цзинсюем с суровым выражением лица:
— Интересно, где же сейчас пребывает Бессмертный Владыка?
Этот вопрос явно адресовался Чжоу Цзинсюю, ведь из всех присутствующих только у него были более-менее близкие отношения с Шэнь Юйцзуном.
Чжоу Цзинсюй действительно знал, что Шэнь Юйцзун сбежал к клану демонов, однако о любых других деталях он понятия не имел.
— Старейшина Ли, у меня пока тоже нет никаких зацепок. — Чжоу Цзинсюй приподнял крышку пиалы и сделал маленький глоток.
http://bllate.org/book/32360/3949163
Готово:
