Яо Юэ расплылся в улыбке и подобострастно принялся уговаривать Лу Жу:
— Господин Лу, что это вы за отвар варите? Давайте я присмотрю, а вы ведь прошлой ночью толком не спали — ступайте-ка лучше отдохните.
— Не нужно.
Лу Жу хотел было что-то добавить, но замялся и в итоге раздраженно махнул рукой:
— Иди, иди, займись своими делами, нечего тут мне мешать!
Следом он прикрикнул на молодого евнуха, дежурившего у печи:
— Следи за огнем, не смей проворонить! Это лекарство для самой вдовствующей императрицы Чжун… Это ведь особа поистине высокого полета!
Увидев, что Лу Жу не до него, Яо Юэ, не теряя времени, шмыгнул в аптекарскую кладовую. Отыскав нужные травы, он сделал крюк и заглянул в коридор, где молодой евнух только что варил снадобье.
Лу Жу там уже не было.
Евнух в одиночестве убирал остатки лекарства и приводил печь в порядок.
— Эй.
Яо Юэ подозвал его и спросил:
— Что за отвар ты варил?
Евнух честно покачал головой:
— Не знаю.
Яо Юэ выудил слиток серебра и помахал им перед глазами парня:
— Для кого это было?
Евнух выхватил серебро и зашептал:
— Только что приходили люди из покоев Наложницы Кан. Вели себя странно, о чем-то долго шушукались с главным лекарем Лу, а меня прогнали подальше. Больше я ничего не знаю!
Яо Юэ кивнул и с добродушным видом произнес:
— Ладно, я сам тут приберу, иди отдыхай. Только не пропадай надолго, а то господин Лу вернется, не найдет тебя и снова начнет ругаться!
— Ой! Ну тогда я пошел!
Евнух радостно зажал серебро в кулаке и убежал.
Убедившись, что поблизости никого нет, Яо Юэ подошел к печи, кончиками пальцев собрал со дна котла немного осадка и поднес к носу.
Распознав запах, он почувствовал, как сердце ушло в пятки.
Не в силах поверить в догадку, он рискнул попробовать остатки на вкус — теперь сомнений не осталось.
Стало ясно, почему Лу Жу в последнее время такой подавленный и страдает от бессонницы.
Пытается усидеть на двух стульях — вот и мечется, бедолага.
Яо Юэ невозмутимо отмыл котел водой.
Дело пахло жареным.
По идее, как информатор клана Пэй, он обязан был немедленно донести об этом. Но если скрыть информацию, это может стать отличным поводом, чтобы выслужиться перед государем и снискать его милость.
Пожалуй, стоит придумать, как это скрыть. Тем более, Лу Жу уже дал повод: можно сослаться на то, что во дворце слишком строгий досмотр и письма не передать.
Однако третий молодой господин Пей человек дотошный, провести его будет непросто. Если начнет допытываться — не оберешься хлопот.
При упоминании третьего молодого господина Пей у Яо Юэ тревожно сжалось сердце. Месяц назад он получил письмо и узнал, что того перевели из Лунси в Яньи, в Цичжоу, на должность судебного советника, а в начале следующего месяца он должен прибыть в Шанцзин с докладом.
***
Во Дворце Хуайин царила гнетущая атмосфера.
Лю Тинцзэ стоял во главе чиновников и, не выказывая ни тени страха, произнес:
— Ваше Величество, вы прекрасно знаете, что Чжун Сянцюань обманывал вышестоящих и утаивал правду, присвоив более ста тысяч лянов серебра, предназначенных для помощи пострадавшим. Из-за него в Иншане люди мрут от голода прямо на улицах! Он совершил тяжкое преступление, за которое нет прощения, как можно его так легко помиловать?
Лю Тинцзэ был настроен решительно.
Хотя он поступил на службу меньше года назад, благодаря своему простому происхождению и выдающимся способностям он заручился поддержкой многих коллег-выходцев из низов. После его слов другие чиновники принялись вторить ему.
— В докладах, поданных губернатором Иншана, изложены все доказательства вины клана Чжун! Губернатор даже поклялся, что лично даст показания против Чжун Сянцюаня!
— Верно, Ваше Величество, это лучший шанс раз и навсегда покончить с кланом Чжун!
Цзян Ханьци подпер лоб рукой, его взгляд был холодным и суровым:
— Вы хоть знаете, что губернатор Иншана по пути в Шанцзин был убит?
— Что?
— Убит!
— Ваше Величество, это…
Лю Тинцзэ опешил, его голос дрожал от волнения:
— Позвольте спросить, чьих это рук дело? Разве… разве для его сопровождения не была направлена Императорская гвардия?..
Сказав это, Лю Тинцзэ тут же осекся.
— Обсудим это позже. Все свободны, а господин Лю пусть останется.
Цзян Ханьци махнул рукой, призывая Лю Тинцзэ подойти ближе.
Разговор затянулся на несколько часов.
— Я провожу вас, господин Лю.
Когда чиновник собрался уходить, Цзян Ханьци внезапно поднялся.
Он посмотрел на него пронзительным взглядом. В этом взгляде не было тепла — лишь леденящий холод.
— Не нужно…
Лю Тинцзэ вспомнил того пьяного, потерявшего рассудок монарха и хотел отказаться, но Цзян Ханьци, не слушая возражений, схватил его за запястье и повел к выходу.
***
По телу Лю Тинцзэ пробежала неприятная дрожь.
Евнух Ван Си, дежуривший у входа, увидев их, услужливо раскрыл зонт:
— Ваше Величество, снова пошел снег.
— Да, опять снег. Год подходит к концу, а он всё никак не утихнет.
Зимой темнело рано, и под карнизами дворца уже горели тусклые огни фонарей.
Человек, стоявший на коленях у подножия длинной лестницы, был озарен их мягким светом, и его бледное лицо казалось покрытым тонким слоем медовой глазури.
Снежинки, слетавшие с крыши, непрерывно оседали на его волосах и ресницах, но он, казалось, не замечал этого. Он низко опустил голову, и лишь крошечная родинка на его лбу была едва заметна.
Чистый и холодный, словно буддийский святой.
— Почему вы… снова заставили его стоять на коленях?
Лю Тинцзэ нахмурился, в его голосе слышались нотки борьбы. — Последние дни, каждый раз, когда я прихожу во дворец, вижу, как его наказывают…
Ветер и снег терзали его.
Хрупкая фигура Юнь Чжиняня, казалось, вот-вот рухнет. Похоже, он окончательно выбился из сил, потому что попытался опереться на руки, вонзив пальцы в снег, и когда снова выпрямился, они неминуемо покраснели от холода.
Белые, как луковица, кончики пальцев алели на морозе. Белый нефрит, обагренный киноварью.
Лю Тинцзэ смотрел на это, забыв обо всем, пока сильная хватка на запястье не заставила его вздрогнуть. Он обернулся и встретился взглядом с бесстрастным лицом монарха.
Сердце Лю Тинцзэ пропустило удар.
Интуиция подсказывала, что Цзян Ханьци в ярости.
— Разве не вы говорили, что пока он не будет стоять на коленях до вашего полного удовлетворения, вы не заберете документы и не прекратите следствие по делу Чжун Сянцюаня? Ну что ж, вы довольны?
Дело Государева герцога Чжун наделало много шума во всем Шанцзине.
Поначалу это происходило с молчаливого согласия Цзян Ханьци, при поддержке чиновников из низов, которым он покровительствовал, и благодаря принципиальности самого молодого помощника министра наказаний клана Лян, ненавидевшего зло.
Но Чжун Сянцюань был человеком вдовствующей императрицы Чжун.
Цзян Ханьци переоценил свои силы.
В заднем дворце вдовствующая императрица Чжун постоянно давила на него, поминая покойного императора и выставляя правителя виноватым. В то же время среди чиновников оставалось немало вельмож, которые не желали подчиняться и в голос требовали проявить милосердие к заслуженному Государеву герцогу Чжун и закрыть дело.
Даже те чиновники, у кого были доказательства, умирали один за другим. Если не найти козла отпущения сейчас, скандал будет не унять.
Этим человеком мог быть только зачинщик — Лю Тинцзэ.
Честный и непоколебимый, не склоняющий головы даже перед величием трона.
Но сейчас этот несгибаемый чиновник, глядя на Юнь Чжиняня, заметно колебался.
Цзян Ханьци отбросил его руку и с усмешкой спросил:
— Господину Лю его жалко?
— Что за вздор!
Лю Тинцзэ, забыв о нормах приличия, резко ответил:
— Я лишь считаю, что Ваше Величество использует жизнь невинного человека, чтобы принудить… принудить меня к уступкам!
Лю Тинцзэ не удержался и украдкой взглянул на Юнь Чжиняня.
Тот почти скрылся в снежной пелене.
Если он продолжит стоять, даже железный человек не выдержит. А ведь Юнь Чжинянь, с его утонченной фигурой, мягким голосом и хрупким телосложением, никогда не был «железным человеком».
Лю Тинцзэ стиснул зубы и выдохнул:
— Воля государя — закон. Раз Ваше Величество настаивает, у меня нет иного выбора, кроме как повиноваться.
— Хорошо.
Цзян Ханьци добился своего, но не выглядел довольным. Его взгляд оставался тяжелым:
— Господин Лю не только заберет документы, но и лично отправится в Тюрьму ведомства наказаний, чтобы забрать Государев герцог Чжун, принести ему извинения и проявить все подобающие случаю почести.
***
После полудня в спальных покоях уже топили печи, поэтому к вечеру там стало совсем тепло.
Цзян Ханьци только что отужинал с вдовствующей императрицей Чжун и, едва переступив порог, ощутил волну тепла. Он ускорил шаг, бросив взгляд на Ван Си, который неотступно следовал за ним:
— Ступай, больше не нужно ходить за мной.
— Но… но евнух Юнь все еще внутри…
Ван Си вытянул шею, заглядывая внутрь покоев.
Цзян Ханьци холодно обронил:
— Что, у тебя есть возражения?
— Раб не смеет, не смеет! Просто вдовствующая императрица Чжун сегодня наказывала… Наложница Кан сейчас носит ребенка, Ваше Величество должны проявлять больше заботы о наследнике, и ни в коем случае не… не отдавать предпочтение другим.
— Вещь для сброса напряжения, о какой любви может идти речь?
Цзян Ханьци презрительно фыркнул. — Что до Наложницы Кан, то найдется кому о ней позаботиться, и без меня обойдутся. Сделай так: распорядись приготовить подарки и отошли в покои Канлэ.
Помолчав, он добавил:
— А позже пришли кого-нибудь забрать Юнь Чжиняня.
Ван Си поклонился и удалился.
Цзян Ханьци вернулся в покои, но стоило ему пройти несколько шагов, как он столкнулся с Юнь Чжинянем, который кутался в его собственную накидку из меха лисы золотистого цвета.
Острый подбородок Юнь Чжиняня упирался в меховой воротник, что придавало ему сходство с маленьким лисенком, только что принявшим человеческий облик.
Оказывается, Юнь Чжинянь все это время прятался за ширмой и слышал каждое слово их разговора.
Цзян Ханьци замер.
На лице Юнь Чжиняня не дрогнул ни один мускул. Он подошел к государю, снял с себя его же накидку и накинул на плечи Цзян Ханьци.
Цзян Ханьци холодно произнес:
— Я как раз собирался раздеться.
— Ваше Величество должны навестить Наложницу Кан. По крайней мере, пока она не потеряла ребенка, нельзя вызывать подозрений у вдовствующей императрицы Чжун.
Голос Юнь Чжиняня был мягким, но в его глазах читалось лишь отчуждение и равнодушие.
Цзян Ханьци не шелохнулся.
— Ваше Величество…
Юнь Чжинянь настаивал и протянул руку, чтобы помочь Цзян Ханьци застегнуть пуговицы накидки.
http://bllate.org/book/32332/3945333
Готово:
