— Хе-хе, — рассмеялась Тан Ши, — если не отомстить за это, разве я настоящая джентльменка? Больше всего на свете я ненавижу, когда мне путают волосы. Разве ты не слышал поговорку: «Голову можно отрубить, но причёску — ни в коем случае»?
Дуань Ци, с растрёпанными прядями, посмотрел на Тан Ши, у которой волосы уже были гладко приглажены, и спросил:
— А у тебя вообще есть причёска? Разве это не просто так, как волосы сами растут? Где тут причёска?
Тан Ши молчала.
— Кхм.
Дуань Ци мгновенно выпрямился, будто пойманный на месте преступления, и больше не бросал взглядов в сторону Тан Ши. Та же слегка напряглась: никто ведь не видел её глупого жеста?
— Вы двое что стоите у двери? Холодный воздух глотаете? — с лёгкой насмешкой спросила Е Хуа, рассматривая двух подростков.
— Э-э… тётушка Е, я как раз собиралась зайти в дом, — спокойно ответила Тан Ши. Никто точно не видел!
Е Хуа улыбнулась и многозначительно протянула:
— О-о-о…
Затем перевела взгляд на Дуань Ци.
Тот невозмутимо заявил:
— Мне нравится дышать холодным воздухом.
Е Хуа вздохнула:
— Ну что ж, Таньтань, пойдём со мной. Пусть твой Ци-гэ ещё немного подышит — ему мозги надо освежить.
Тан Ши кивнула:
— Хорошо.
Дуань Ци промолчал.
В итоге он последовал за двумя — взрослой женщиной и девочкой — внутрь дома.
— Таньтань, ты с той госпожой Су дружишь? — спросила Е Хуа.
Тан Ши на мгновение задумалась, потом честно ответила:
— Нет, в школе встречались всего пару раз. Точнее, я видела Су Тинтин дважды. Без семьи Дуань она, скорее всего, и знать меня не захотела бы.
— Понятно, — улыбка Е Хуа не исчезла.
После Нового года семья Дуань постепенно вернулась к своим обязанностям. Даже Вэй А-Вэй уехала вместе с Дуань Чанцзюнем, с грустью прощаясь с Тан Ши и перед отъездом долго держала её за руку, наговорив кучу тёплых слов.
Тан Ши подумала: неужели третья тётушка так хочет родить девочку, что специально со мной общается?
Она не знала, что Вэй А-Вэй действительно мечтала о дочке, но ещё больше ей нравилась сама Тан Ши — пухленькая, с добрым лицом и явными признаками удачи.
На самом деле главной причиной была именно эта милая детская пухлость на щёчках!
Кто должен был работать — уехал на работу, кому учиться — вернулся в школу.
— На что ты смотришь, сорванец? — Дуань Ци приподнял бровь и косо взглянул на Тан Ши.
Та покачала головой:
— Ни на что.
— Правда ничего? — Дуань Ци не верил. Он чётко заметил её странный взгляд!
Под его пристальным взглядом Тан Ши перестала есть завтрак и сказала:
— Ты снова засиделся допоздна?
Дуань Ци промолчал.
— У тебя под глазами тёмные круги, очень заметные! Юноша, знай: от бессонницы быстро стареют!
Дуань Ци снова промолчал.
Он смотрел на ничего не подозревающую Тан Ши и чувствовал лёгкое раздражение — даже зубы зачесались. Кто вообще виноват, что он вчера заснул так поздно?
И этот самый виновник ещё осмеливается болтать!
Превратив булочку в символ виновника, Дуань Ци яростно откусывал от неё кусок за куском, время от времени бросая сердитые взгляды на Тан Ши, из-за чего та чувствовала себя крайне неловко за завтраком.
Но в то же время, оттого что Тан Ши так заботится о нём, Дуань Ци ощущал сладкую теплоту внутри — лёгкую, приятную, почти невесомую.
По дороге в школу Тан Ши задумалась: не обидела ли она его? В его возрасте ночами играть в игры — обычное дело, а у Дуань Ци соблазнов ещё больше.
Недавно она узнала, что у него столько новейших игровых приставок потому, что у него несколько дядей за границей. Каждый раз, когда выходит новая игра, ему присылают её из-за рубежа.
Сам Дуань Ци давно забыл утреннюю мелочь и теперь думал, как бы привлечь внимание Тан Ши…
— Дуань Ци.
— А? — Он вздрогнул, быстро пришёл в себя и добавил: — Хм.
Тан Ши замялась:
— Э-э… если тебе не понравилось то, что я сказала утром, просто забудь об этом. Хотя я считаю, что права, но, наверное, не имела права тебя отчитывать.
Дуань Ци тихо ответил:
— …Нет.
— Что «нет»? — Тан Ши подняла на него глаза.
В её спокойных глазах Дуань Ци на мгновение потерял дар речи:
— Ты права.
Тан Ши остолбенела. Неужели этот сорванец ещё не проснулся?
Осознав, что только что сдался, Дуань Ци почувствовал, как лицо залилось теплом, но, к счастью, не покраснело — иначе было бы стыдно до смерти.
— Бабушка с дедушкой постоянно это твердят, у меня уже уши в трубочку свернулись: «Ложись рано, вставай рано — здоровье береги». Конечно, я знаю!
Он уверенно выдвинул вперёд старших как щит.
— И вообще, я вовсе не согласен с тобой! — добавил он, чувствуя себя виноватым.
Тан Ши стиснула зубы:
— О, так ты знаешь? А всё равно делаешь! Ну что ж, юноша, у тебя, видимо, очень много мужества.
Дуань Ци неожиданно серьёзно произнёс:
— …Тан Ши, ты на год младше меня.
— Это правда, но в этом вопросе возраст не имеет значения. Я, которая соблюдает режим дня, вполне имею право так говорить. Посмотри: у меня румянец, лицо свежее, а теперь взгляни на себя.
Чтобы доказать свои слова, она указала на своё пухлое, но здоровое лицо, а потом на уставшее лицо Дуань Ци.
Старики Дуань пробовали всё, чтобы заставить внука соблюдать распорядок, но тот упрямо делал по-своему. Тан Ши решила: раз уж она может помочь — почему бы и нет? Пусть даже немного.
Дуань Ци внимательно посмотрел на её лицо и сказал:
— У тебя круглое лицо. Пухлое.
Затем серьёзно отвёл взгляд и зашагал вперёд, стараясь выглядеть уверенно, хотя на самом деле шаги его были чуть дрожащими.
«Пухлое… мягкое… приятное на вид. А если потрогать, погладить — будет ещё лучше?» — подумал он, чувствуя, как зуд в груди усиливается. Больше он не мог смотреть ей в глаза!
Тан Ши не могла с этим смириться:
— Это не «пухлое»! Это детская пухлость! Детская пухлость!
Нет ни одной девушки, которой бы не хотелось быть красивой, и Тан Ши не исключение. Слово «пухлая» было для неё хуже любого оскорбления. Она действительно не была полной — фигура ещё не сформировалась, лицо тоже. У неё была форма лица «арбузное зернышко», просто из-за возраста и регулярного сна, а также благодаря вкусной и обильной еде в доме Дуань, щёчки стали чуть круглее.
Но её лицо точно не было «пухлым»!
Дуань Ци, заметив, как Тан Ши догоняет его с огнём в глазах, на мгновение блеснул радостью в карих глазах и лениво протянул:
— Как ни крути, сейчас твоё лицо — пухлое.
Тан Ши почувствовала, будто её пронзили тысячей стрел… Она бросила на Дуань Ци сердитый взгляд и про себя пробормотала: «Обречён на одиночество! Точно обречён на одиночество!»
Больше она не будет его «старшей сестрой-наставницей»!
Дуань Ци любил, когда Тан Ши злилась. Она редко сердилась, но в такие моменты её глаза становились особенно красивыми, а эмоции — самыми искренними. Тогда он чувствовал, что может дотронуться до неё по-настоящему. А когда она улыбалась, между ними словно вырастала невидимая стена.
«Что делать?» — с тоской думал он, глядя на Тан Ши, которая шла вперёд с явной злостью. Всю жизнь ему всё давалось легко, и он понятия не имел, как угодить человеку, тем более — девушке, которая ему нравится.
Наконец они расстались. Тан Ши с облегчением ушла, а Дуань Ци долго смотрел на здание старших классов, прежде чем медленно направиться в класс 10 «А».
«А может, стоит перескочить год?»
— Как провела Новый год? — улыбнулась Чжан Минь.
— Нормально. Много людей повидала. А вы?
Сунь Цзя подошла ближе:
— У нас было весело! Фейерверки, вечеринки… Столько всего интересного! В следующий раз, Таньтань, приезжай к нам. Мы с Минь тебя обязательно развлечём!
— Хорошо.
Чжан Минь и Сунь Цзя жили не в городе, а в ближайшем посёлке — до Пекина можно было доехать на автобусе, так что было удобно.
— Собираю английские тетради! Не болтайте! — громко объявила Ли Лулу.
Весь класс зашевелился: кто-то стал искать работы, кто-то — списывать у соседей. Тан Ши давно аккуратно сложила свою работу и сразу же подала её старосте. Трое подруг снова заговорили. Ли Лулу, проходя мимо, проворчала:
— Все с ума сходят, а вы ещё болтаете!
Тан Ши с подругами переглянулись и тихонько засмеялись, не отвечая. Ли Лулу, видимо, их недолюбливала и просто хотела сделать замечание, но раз она не назвала имён — зачем реагировать?
Увидев, что они продолжают весело болтать, Ли Лулу чуть зубы не скрежетала от злости. Проверив собранные работы, она обнаружила, что многих нет, и в ярости хлопнула ладонью по столу — так сильно, что сама же и ушиблась. Но теперь весь класс смотрел на неё, и она не могла отступить!
— Я же сказала: сдавайте английские работы! Вы что, не слышите? Хотите сами нести учителю? Не сделали дома — теперь списываете! Вы что, гордитесь этим?!
В классе 11 «А» воцарилась полная тишина. Никто больше не пытался списать. Внезапно раздался громкий стук сзади — все обернулись.
Чжао Линь улыбался:
— Вот моя работа, английский староста. Правда, пару заданий не доделал — не буду. Ты права: не сделал дома — списывать бессмысленно. Верно, ребята? Сдавайте работы!
Как только он это сказал, мальчишки переглянулись и за считанные секунды собрали все тетради, передав их Чжао Линю. Тот вручил стопку Ли Лулу, будто не замечая её мрачного лица:
— Держи, староста. Теперь всё есть?
В классе было мало девочек, а те обычно усердствовали, поэтому все работы сдали. Мальчишки же, как обычно, доделывали задания в последний момент — ничего удивительного.
Обязанность старосты — собрать все работы. Раньше такое случалось, но Ли Лулу, хоть и злилась, не показывала этого так открыто.
В классе повисло неловкое молчание. Ли Лулу взяла стопку, ничего не сказав, но лицо оставалось напряжённым.
Ли Фан поднялась на кафедру и окинула класс взглядом:
— Теперь все старосты по предметам соберите работы. Неважно, сколько сделано — нельзя тянуть. Чжао Линь, иди на место.
Тот всё так же улыбался:
— Есть, староста!
Класс послушно стал искать тетради. Старосты вышли собирать задания.
Ли Фан, как староста 11 «А», была назначена учителем Сюй Вэнем не случайно: она всегда действовала беспристрастно, умела налаживать атмосферу и гасить конфликты. Благодаря ей в классе царила гармония.
В выпускном классе нельзя допускать ни малейших срывов. Хотя Ли Фан и не одобряла методы Ли Лулу, ради блага класса она вынуждена была вмешаться.
Ли Лулу бросила на неё благодарный взгляд. Ли Фан едва заметно кивнула: хорошо, что умеешь быть благодарной. Если бы ты устроила истерику, пришлось бы действовать жёстко.
— Слышал?
— Ага! Су Тинтин из десятого класса пошла сниматься вместе с Су Сяо!
— Ццц… Разве режиссёр Ван Чжэньчжун не отказал Су Тинтин?
— Что тут удивительного? Без Су Сяо она бы точно не попала. Говорят, Ван Чжэньчжун очень высоко ценит Су Сяо — наверняка та помогла.
— Но они же не родные сёстры! Как могут ладить?
— Кто знает? Может, семья Су как-то договорилась?
— Возможно. Но почему обе так хотят сниматься? Учатся ведь отлично!
— Ну, у них и денег, и связей — наверное, просто интересно?
Чжэн Сяоси презрительно скривила губы:
— У семьи Су полно денег, чтобы протолкнуть Су Тинтин.
Тан Ши промолчала. В то время кинематограф на материке только начинал развиваться, тогда как в Гонконге и на Тайване индустрия уже процветала!
http://bllate.org/book/3218/356196
Готово:
