Глава 10. Одинокий. Безмятежный
Глядя в зеркало на лицо, лишённое всяких красок, Гу Жань торопливо вытащил из узелка плоскую деревянную коробочку и принялся натирать ею лицо перед бронзовым зеркалом. Разве можно с таким цветом лица идти прислуживать… лорду… К тому же из-за этого станут волноваться стряпчий Лун и остальные…
Встав на цыпочки, чтобы поправить воротник одежды лорда, Гу Жань вдруг почувствовал, как его руку крепко сжали. Ошеломлённый, он поднял взгляд на погрузившиеся во тьму глаза сверху:
— Лорд… что с вами?
Фэн Сяожань какое-то время молча вглядывался в лицо Гу Жаня, а затем медленно разжал его слегка похолодевшие пальцы.
— Продолжай, — больше он ничего не сказал.
Гу Жань на мгновение замер, после чего поспешно помог лорду привести одежду в порядок.
Шагая по коридору в малую гостиную, они нос к носу столкнулись с тремя шедшими навстречу мужчинами.
— Стряпчий Лун, старший господин, второй господин.
Гу Жань остановился и почтительно поклонился трём мужчинам.
— Отец, Гу Жань, — Фэн Хай и Фэн Янь остановились и отдали должное отцу.
— Лорд, — кивнув Фэн Сяожаню, Лун Тяньсин перевёл взгляд на Гу Жаня и слегка с облегчением выдохнул: — Сяожань, сегодня твоё лицо выглядит гораздо лучше.
— А! Мм… — Гу Жань сначала испугался, а затем мягко улыбнулся… Похоже… он всё сделал правильно.
— Пойдёмте, — бесстрастно бросил Фэн Сяожань и зашагал в малую гостиную, остальные последовали за ним.
Полулёжа на постели, Гу Жань не чувствовал ни малейшей сонливости. Дни шли за днями, и всего через несколько дней наступит день рождения… лорда… Но он всего лишь слуга, у него нет… права готовить для лорда подарок на день рождения, да и… что он вообще может подарить? И всё же… так хочется преподнести отцу… вещь в подарок, пусть даже… пусть даже как проявление сыновней любви от него… так называемого сына. Ему… хочется… проявить сыновнюю почтительность к отцу хотя бы раз, пусть даже всего лишь… в этот единственный раз…
Закончив растирать тушь для отца, Гу Жань сел на стул у изножия и, читая книгу, стал раздумывать, что же хорошего приготовить для лорда. Услышав шорох у двери, Гу Жань поднял голову.
— Стряпчий Лу!
Увидев гостя, Гу Жань поспешно встал, искренне радуясь в душе: стряпчий Лу отсутствовал целых несколько дней.
— Лорд, я вернулся, — сжав кулаки, произнёс Лу Вэньчжэ, обращаясь к сидевшему за письменным столом человеку, а затем с довольным видом посмотрел на Гу Жаня: — Сяожань, старший брат Лу принёс тебе подарок!
С этими словами он вытащил руку, которую всё это время прятал за спиной.
— Это…
Глядя на то, что держал стряпчий Лу, Гу Жань переполнился изумлением и восторгом. Какая… прелесть… Что это такое?..
— Сяожань, это та самая собака, которую старший брат Лу обещал тебе подарить. Это медвежье-львиная собака. Говорят, она похожа на льва и при этом сильнее медведя, но стоит ей признать одного хозяина, как она будет хранить ему верность до конца жизни, причём к хозяину она невероятно кротка. Ну же, возьми её на ручки, это сука, она не кусается.
С этими словами он передал щенка на руки Гу Жаню.
Ощутив в руках тёплый, покрытый пушистой шерсткой комочек, Гу Жань почувствовал, как его сердце заполнили радость и трепет. Разве это собака? Ничуть не страшно, как же мило, как… тепло.
— Ав… — прижатый обеими руками к груди Гу Жаня, медвежонок издал тихий звук, зашевелился, уперся передними лапками в грудь юноши и уставился карими глазами на того, кто его держал.
— Стряпчий Лу!
Глядя на тявкающего на него малыша, Гу Жань поднял голову, и его глаза ярко засияли:
— Благодарю вас, я… я так сильно люблю…
Одной рукой прижимая щенка к себе, другой он бережно погладил его длинную золотистую шерстку — мягкую, тёплую… Коснувшись макушки, он в ответ услышал ещё один тихий детский и уютный звук: ав-ав. Этот нежный голосок впервые заставил на лице Гу Жаня появиться идущую из глубины души сияющую улыбку счастья и радости — с тех самых пор, как он ступил на порог Башни Шижань. Он действительно очень её полюбил…
— Ха-ха, раз нравится, я рад, — Лу Вэньчжэ погладил Гу Жаня по голове и успокоился. Возвращаясь домой, Лун Тяньсин рассказал ему, что в последнее время лорд скверно относится к Сяожаню. Но теперь, видя Гу Жаня — пусть его тело всё ещё казалось хрупким, но лицо раскраснелось, а сам он сиял от счастья, — Лу Вэньчжэ остался весьма доволен собственным выбором. — Старший брат Лу ведь долго выбирал именно эту, знал же, что тебе понравится.
— Спасибо, большое спасибо вам, стряпчий Лу.
У Гу Жаня затуманились глаза, и он торопливо опустил взгляд на малыша, который всё ещё смотрел на него снизу вверх, моргая, чтобы сдержать готовые пролиться слёзы. Помимо Старого отца, это был первый раз, когда кто-то преподнёс ему подарок. Какой же он счастливец, как же ему повезло… встретить отца, встретить столько хороших людей…
— Отнеси её пока наружу.
Взглянув на стоявшую перед ним парочку, Фэн Сяожань на миг нахмурился, но тут же совладал с собой.
— А, слушаюсь, лорд!
Услышав раздавшийся позади голос, Гу Жань в испуге обернулся и почтительно ответил. Затем он поклонился стряпчему Лу и, прижимая к груди медвежье-львиную собаку, поспешно вышел. Он только что увлёкся радостью и совершенно забыл, что здесь находится лорд… Гу Жань… ты снова разозлил лорда…
Лу Вэньчжэ нахмурился. Похоже, Лун Тяньсин был прав: лорд и впрямь обращается с Сяожанем всё хуже и хуже.
— Сяожань… ведь ещё ребёнок, к тому же… он окружает тебя поистине безупречной заботой! Ты слишком суров с ним!..
В этот момент Лу Вэньчжэ выступал уже не как стряпчий Башни Шижань, а как давний близкий друг Фэн Сяожаня.
— Вэньчжэ… вы все проявляете к нему излишнюю заботу!
Холодным и недовольным тоном бросил Фэн Сяожань, без малейших церемоний глядя на Лу Вэньчжэ:
— Он — мой личный слуга, и как с ним обращаться, я решаю сам, нечего вам суетиться без дела! Выбросьте из головы мысли отправить его к Оуяну, пока я сам не отпущу его добровольно, Гу Жань до конца своих дней останется моим личным слугой! Зарубите это себе на носу!
— Сяожань! Ты… погубишь этого ребёнка!
Зная, насколько у этого человека холодное и жёсткое сердце, и что он никому не позволяет вмешиваться в свои дела, Лу Вэньчжэ всё же понимал… Сяожань — такой замечательный ребёнок, если так пойдёт и дальше, случится беда!
— …
Фэн Сяожань ничего не ответил, лишь пронзительным взглядом окинул взволнованного Лу Вэньчжэ, после чего поднялся и вышел из кабинета. Проходя мимо Лу Вэньчжэ, он бросил через плечо:
— С того самого мгновения, как он переступил порог этой башни, пути назад у него больше нет. Если хотите кого-то винить… вините Оуян Сюя. Если он и будет погублен, то лишь руками Оуян Сюя…
— Сяожань?!
Резко развернувшись, Лу Вэньчжэ с исказившимся от ужаса лицом уставился на уже пустой дверной проём. К чему были эти слова Сяожаня… зачем он так сказал?!
— Сяожань действительно так сказал?
Мрачно переспросил Лун Тяньсин, глядя на собеседника. Получив утвердительный кивок, он почувствовал, как сердце ухватилось куда-то вниз. Помассировав переносицу, Лун Тяньсин сделал большой глоток чая:
— Если Сяожань вбил себе что-то в голову, никто из нас не сможет его остановить. Уж если он что решил, места для отступления не останется, а поднять руку на него мы не можем.
— Даже если поднимем, есть ли у нас хоть шансы на победу? — парировал Лу Вэньчжэ.
Лун Тяньсин горько усмехнулся:
— Я и забыл, сколько вообще в этом мире найдется равных ему противников? Даже если мы объединим силы с тобой и Оуяном, не факт, что сумеем хоть волосок с его головы сдвинуть.
Тревожно взглянув на Лу Вэньчжэ, Лун Тяньсин спросил:
— Что же тогда делать с Сяожанем? Неужели просто пустить всё на самотёк… позволить Сяожаню и дальше так поступать?
— Судя по всему… мы бессильны…
Разве Лу Вэньчжэ сам не хотел помочь мальчику? Только вот…
— Мы не можем пойти против Сяожаня. Единственное, что нам остаётся — это стараться радовать Сяожаня, сколько возможно, и приглядывать за ним…
Какая же тоска!
— Эх! Остается только так. Хорошо ещё, что ты принёс Сяожаню собаку в этот раз, может, ухаживая за ней, он немного повеселеет.
Запрокинув голову, Лун Тяньсин тяжело вздохнул:
— В следующий раз при встрече с Оуян Сюем не забудь как следует врезать ему.
Если бы не он, Сяожань бы не угодил в лапы этого злодея.
— По рукам, один раз с тебя, один с меня, — Лу Вэньчжэ горячо поддержал предложение Лун Тяньсина. Тот человек прямо-таки напрашивался на тумаки, иначе пламя в их сердцах не унять. Победить Фэн Сяожаня им не по силам, но задать трепку Оуян Сюю — проще простого.
С замиранием сердца гладя малыша в своих объятиях, Гу Жань находил его всё более очаровательным:
— Какой же ты послушный… не шумишь, не балуешься. Как же тебя назвать?.. Старый отец зовёт меня Гуаньжань… но какой же Гу Жань послушный, я вечно злюм лорда. Значит… ты должен быть послушнее меня, буду звать тебя Сяогуай, ладно? Сяогуай… Сяогуай…
Чмокнув Сяогуая в макушку, Гу Жань счастливо рассмеялся.
— Ав-у… ав! — подал голос Сяогуай.
— Хи-хи, тебе тоже нравится это имя?
Гу Жань расчёсывал длинную, только что высохшую золотистую пушистую шерстку Сяогуая, притянул одеяло, укрывая их обоих, и крепко прижал щенка к груди. Тихий покачивающийся ритм успокаивал, и Гу Жань стал потихоньку засыпать, а Сяогуай легонько лизнул его в щечку и вскоре тоже задремал.
Спустя совсем немного времени дверь в комнату Гу Жаня кто-то тихонько толкнул снаружи. Вошедший приблизился к постели, окинул взглядом широко раскрытые глаза медвежье-львиной собаки, а затем перевёл его на человека, зарывшегося в постель так, что виден был лишь лоб. Сильно нахмуренные при входе брови гостя постепенно разгладились. Постояв так немного, он молча повернулся и вышел…
Прихватив чайник с кипятком и захватив с собой Сяогуая, Гу Жань в приподнятом настроении направился к кабинету. Подойдя к двери, он услышал доносившиеся изнутри голоса и остановился на месте. Прислушавшись внимательно, он понял, что беседуют оба юных господина и стряпчий, и решил, что входить сейчас, пожалуй, не стоит. Поставив чайник на пол, Гу Жань устроился прямо там. Послезавтра наступит день рождения лорда, а он до сих пор не придумал, что ему подарить.
В этот момент сквозь неплотно прикрытую дверь до него невнятно донеслись слова:
— Отец… Мы знаем, что вы не любите шумные толпы, поэтому в этот раз на день рождения, помимо нескольких дядей и старейшин, мы пригласили лишь людей из башни. Сяо Янь позвал труппу музыкантов и танцоров, мы тут потолковали меж собой и решили устроить пир в Зале Ижань.
— Мм, делайте как знаете, — равнодушно бросил Фэн Сяожань, заметив в щели двери чей-то силуэт.
— Отец… есть ещё одно дело, которое мы хотели бы с вами обсудить, — переглянувшись с двумя стряпчими, Фэн Хай и Фэн Янь с сомнением заговорили.
— Какое? — Фэн Сяожань перевёл на них взгляд.
— Отец… Сын хочет испросить вашего дозволения отправить людей на поиски… младшего брата… Он ведь, в конце концов, ваш единственный сын…
Вспоминая о брате, с которым у них не было судьбы увидеться, Фэн Хай, хоть и не встречал его никогда в жизни, всё же не оставлял мысли разыскать его. Как-никак, они все были приёмными сыновьями.
— Управляющий Мо говорил, что у младшего брата на плече есть родимое пятно в форме кленового листа. Если он ещё жив, отыскать его не составит труда.
— Разве я не говорил, что искать его больше не позволено?
То, что он два года назад дал согласие на поиски, уже было выше крыши, к чему ворошить это снова?
— Лорд… — неодобрительно окликнул его Лу Вэньчжэ. — Что бы Хун Шуан ни натворила в те годы, Фэн Е всё же ваша плоть и кровь. Если он действительно сгинул — тут ничего не попишешь, но если мальчик жив… оставлять его скитаться на чужбине не дело!
Услышав это, Фэн Сяожань исторг из себя жуткую, пробирающую до костей волну подавляющего холода:
— Зачем мне разыскивать ребёнка этой женщины? Эта женщина тогда тайно сговорилась с Замком Забвения Печалей, пытаясь сжить меня со свету! С меня уже довольно того, что я не предал смерти дитя женщины, желавшей моей гибели! Если он уцелел — значит, такова его судьба. Но если он появится передо мной, вы что же, предлагаете мне отправить его на гору или держать под боком мину замедленного действия?
— Отец!.. — Лорд!
От подобных слов Фэн Сяожаня все четверо испытали глубочайший шок. Неужели для этого человека тот ребёнок — всего лишь отродье кровного врага?
— Что? Разве это не так? Я убил его мать, уничтожил Замок Забвения Печалей её брата, а его самого бросил на задних горах, даже не справляясь о нём. Если такого человека вернуть… как по-вашему, что он сделает со мной и с этой Башней Шижань?
Тон Фэн Сяожаня звучал так, будто он говорил о заклятом враге — леденяще-свирепый и жестокий.
Слушая доносившийся изнутри разговор, Гу Жань отполз в сторону и зарылся лицом в колени, зубами впившись в собственное предплечье. Боль в груди не давала ему вздохнуть. Словно почуяв страдание хозяина, Сяогуай тихонько подполз и легонько прикусил свисающий палец.
Переждав эту режущую боль, Гу Жань приподнял голову. На его «разрумяненном» лице не осталось и следа прежней скорби. Прижав Сяогуая к груди, Гу Жань едва слышно прошептал:
— Сяогуай… я… в порядке…
Его слегка изогнутые уголки губ мелко дрожали, а в глазах застыла невыразимая боль и тоска. Он… он… он…
Услышав, что разговор внутри смолк, Гу Жань опустил Сяогуая на пол, с опорой на стену медленно поднялся на ноги. Закрыл глаза, распахнул их вновь — и во взгляде вновь затеплилась привычная мягкость и нежность. Подхватив стоявший рядом чайник, Гу Жань развернулся, тихонько постучал в дверь и толкнул её. Ему… пора заваривать чай.
http://bllate.org/book/32173/3927174
Готово:
