Пэй Сиянь не дал Се Ланю возможности продолжить:
— Се Лань, ты и Се Шоужэнь никогда не понимали, за что я борюсь.
Он встал и, глядя на этого человека, который приходился ему братом лишь номинально, произнес:
— Ваши попытки искупить вину через подачки вызывают у меня лишь отвращение. Заберите всё это назад. И передай Се Шоужэню: я, Пэй Сиянь, живу не для того, чтобы кто-то мог потешить свое самолюбие. Я иду своим путем, и если впереди обрыв — пусть будет так. По крайней мере, когда я сорвусь, я буду падать как Пэй Сиянь.
Он взял со спинки стула куртку и в последний раз взглянул на Се Ланя:
— Спасибо за обед. Больше нам не о чем видеться.
***
Су Юшэн проснулся лишь в три часа дня. Выйдя из ванной, он увидел, что Пэй Сиянь сидит на полу, скрестив ноги, и ест торт. Настроение у него было подавленным, а в глазах не было привычного блеска.
Если Су Юшэн правильно помнил — а он запомнил дату, когда в прошлый раз увидел удостоверение личности Пэй Сияня, — завтра у него день рождения.
Маленький господин заявляет, что у него нет дома, заранее отмечает день рождения и ест торт с таким горьким видом… Видимо, обстановка в его семье куда сложнее, чем он предполагал.
Су Юшэн сел на ковер рядом с ним и коснулся его запястья.
Пэй Сиянь словно очнулся от сна и перевел взгляд на Су Юшэна:
— А, ты проснулся.
Су Юшэн обычно не любил разговаривать сразу после пробуждения, но, видя, как сильно расстроен Пэй Сиянь, почувствовал дискомфорт. Он списал это чувство на дружескую заботу, взял из рук парня недоеденный торт, поставил его на журнальный столик, чтобы тот перестал заниматься самобичеванием, и спросил:
— Хочешь поговорить?
Пэй Сиянь выглядел растерянным:
— О чем?
Это он должен был спрашивать. Но задать вопрос в лоб было бы бестактно, к тому же у маленького господина была сильная гордость.
Су Юшэн промолчал. Пэй Сиянь решил, что тот просто не выспался, и отрезал ему кусок торта:
— Будешь?
На самом деле Су Юшэн не любил сладкое, но взял предложенное и невзначай спросил:
— У тебя сегодня день рождения?
Пэй Сиянь недовольно посмотрел на него:
— Завтра. Ты же видел мое удостоверение, разве нет? Неужели я тебе так безразличен?
У маленького господина весьма своеобразные приоритеты. Су Юшэн набрался терпения:
— Тогда почему ты ешь торт сегодня?
Пэй Сиянь явно не хотел отвечать:
— Кто сказал, что торт можно есть только в день рождения?
Разговор зашел в тупик. Терпение Су Юшэна иссякло, любопытство угасло, и расспрашивать больше не хотелось. Однако Пэй Сиянь вдруг ткнул его пальцем в плечо — только что он был сама печаль, а теперь резко приободрился, и его глаза засияли:
— У тебя проснулся интерес ко мне?
Су Юшэна раздражал этот взгляд, и он прикрыл парню глаза ладонью. У Пэй Сияня оказались длинные ресницы; они слегка щекотали кожу, и это легкое ощущение по нервным окончаниям отдавалось прямо в сердце.
В работе на вышке самая привычная картина — самолет разгоняется по полосе, приближаясь к критической скорости. До этой точки пилот еще может прервать взлет, но стоит ее пересечь — отрыв неизбежен.
Сейчас сердцебиение Су Юшэна было как тот самолет, что набрал критическую скорость и балансировал на грани потери контроля.
Су Юшэн лучше других знал цену потере контроля. Каждую секунду он рассчитывал высоту, скорость, направление ветра, поддерживая безопасную дистанцию с помощью точных данных. Но теперь все эти строгие параметры дали сбой.
Су Юшэн медленно убрал руку, словно завершив тяжелую посадку. Пэй Сиянь схватил его за запястье:
— Спроси меня. Спроси, и я тебе расскажу.
Су Юшэн беззвучно вздохнул:
— Рассказывай то, что сам хочешь.
— М-м, — Пэй Сиянь задумался, не зная, с чего начать. — На самом деле до семнадцати лет я очень любил свой день рождения.
Хотя Пэй Шутан и оставила его, каждый год она присылала подарки, к которым относилась очень внимательно, и всегда вкладывала рукописное письмо.
Например, когда ему исполнилось двенадцать, она прислала ключ и музыкальную шкатулку на заказ. Если открыть ее ключом, звучала колыбельная, напетая ею самой. И те письма… каждое начиналось со слов: «Мой драгоценный малыш Янь».
Позже Пэй Шутан вышла замуж снова и родила сына, и подарки перестали приходить. Первые два года он еще не терял надежды, а потом сам всё понял: те подарки и письма были не столько любовью к нему, сколько самолюбованием самой Пэй Шутан в роли матери. Когда у нее появилась новая семья, Пэй Сиянь как след прошлого стал лишним и неудобным.
— Те подарки и письма были своего рода периодическим выкупом чувств. Она использовала их, чтобы заглушить чувство вины за то, что не может быть рядом, и поддержать в себе образ хорошей матери.
Пэй Сиянь говорил тихо:
— На самом деле признать, что она не так уж сильно меня любила, оказалось проще, чем я думал. Мне больше не нужно подыгрывать, искать ей оправдания или искать в тех подарках доказательства любви, раз за разом обманывая самого себя.
Су Юшэн молчал. Он никогда не умел утешать, да Пэй Сияню это было и не нужно. Су Юшэн опустил ладонь на затылок парня и слегка потрепал его по волосам:
— Ты ненавидел ее?
— Ненавидел. Минут десять, наверное, — Пэй Сиянь усмехнулся. — Но я могу ее понять. Вырастить ребенка непросто. Она тогда была даже моложе, чем я сейчас. Я до сих пор не разобрался в собственной жизни, что уж говорить о ней.
— Понимать — одно, а грустить — другое. — Пэй Сиянь опустил голову и заговорил словно с самим собой: — На самом деле ничего особенного. Просто привыкаешь.
Он спрятал лицо в сгибе локтя, свернувшись калачиком. Су Юшэн не знал, плачет ли он, и не понимал, что сказать. Пэй Сиянь поднял голову — глаза были лишь слегка покрасневшими — и улыбнулся:
— Не волнуйся, я не плачу. Этот этап давно пройден.
Су Юшэн помолчал, доел остатки торта и спросил:
— Чего ты хочешь? В подарок на день рождения. Я постараюсь исполнить.
Пэй Сиянь снова напустил на себя важность и отрезал:
— Если ты хочешь подарить что-то из жалости после того, как выслушал мою историю, то не надо.
Су Юшэн в ответ:
— Я что, выгляжу как человек, полный сострадания?
Пэй Сиянь внимательно осмотрел бесстрастное лицо Су Юшэна и вынужден был признать:
— В самом деле, нет.
Су Юшэн поднялся, вымыл руки на кухне и взял ключи от машины:
— Пошли.
Пэй Сиянь поднял на него взгляд:
— Куда?
— За подарком. — Су Юшэн стоял у входа, голос его оставался ровным. — Это не жалость. Просто раз уж мы знакомы и я всё узнал, надо как-то проявить внимание.
Пэй Сиянь выбрался с пола:
— Ты правда собираешься что-то подарить?
Его глаза снова засияли. Су Юшэн отвел взгляд:
— Если не хочешь, как хочешь, я сам прогуляюсь.
Пэй Сиянь тут же устремился за ним:
— Хочу!
Стоя на светофоре, Су Юшэн спросил:
— Придумал, что хочешь?
Пэй Сиянь наклонил голову:
— Мне понравится всё, что ты подаришь.
Су Юшэн позволил себе редкую шутку:
— Не говори так. А если я подарю тебе ящик минеральной воды? Тоже понравится?
— Понравится, — Пэй Сиянь улыбнулся так, что его глаза превратились в полумесяцы. — Раз это от тебя, значит, мне нравится.
Су Юшэн больше не проронил ни слова. Дорога заняла почти два часа. Они долго петляли по узким улочкам и, наконец, остановились у старой мастерской резьбы по дереву.
Пэй Сиянь с любопытством разглядывал поделки на витрине:
— Что это?
Су Юшэн толкнул дверь. Раздался легкий звон колокольчика, в помещении запахло сандалом и лаком.
— Дядюшка Чэнь! — позвал Су Юшэн в глубину комнаты.
Вышел старик в фартуке, с опилками на седых бровях, и рассмеялся:
— Какая редкость! Ты давно не заглядывал.
Су Юшэн тоже улыбнулся:
— Работа, совсем не было времени.
Пока они беседовали, Пэй Сиянь осматривался, а потом услышал, как Су Юшэн позвал его:
— Пэй Сиянь.
— А?
— Выбери кусок дерева.
Пэй Сиянь растерянно посмотрел на кучу заготовок на верстаке:
— Я в этом не разбираюсь, не умею выбирать.
— Тогда слушай меня, — Су Юшэн взял кусок теплого на вид самшита. — Вот этот. У него тонкая текстура, не треснет.
Су Юшэн усадил его, взял карандаш и наметил контуры на дереве. Пэй Сиянь с опозданием сообразил, что тот рисует его:
— Ты собираешься вырезать меня?
Дядюшка Чэнь принес две чашки чая:
— У Сяо Су золотые руки, не переживай.
Пэй Сиянь наблюдал, как тот ловко держит резец, и не удержался:
— А почему ты умеешь это делать?
— В детстве дедушка научил, — ответил Су Юшэн.
Пароль от двери дома Су Юшэна — день рождения дедушки, и мастерству он тоже научился у него. Видимо, у них были очень близкие отношения. Пэй Сиянь больше не спрашивал, а сидел рядом, наблюдая. Ему было любопытно, что получится, а если не выйдет — он обязательно как следует подшутит над Су Юшэном…
Он не заметил, как уснул. Когда Су Юшэн разбудил его, за окном уже стемнело. Су Юшэн стоял перед ним, держа готовую фигурку, уже покрытую лаком.
Пэй Сиянь протер глаза, еще сонный:
— Готово? Дай посмотреть.
Су Юшэн вырезал его с микрофоном в руках, слегка запрокинув голову. Глаза были переданы так выразительно, словно в них отражалось безграничное стремление в будущее.
— Времени было мало, вышло довольно просто, не обессудь, — сказал Су Юшэн.
Голос Пэй Сияня немного охрип:
— Спасибо. Это лучший подарок на день рождения, который я когда-либо получал.
— Это ты сегодняшний. Не из прошлого, а только для себя самого.
— Пэй Сиянь, — Су Юшэн обнял его и неуклюже похлопал по спине. — Желаю тебе быть счастливым каждый день, жить в мире и здравии.
***
На следующее утро Су Юшэна разбудил не будильник, а Пэй Сиянь.
Тот сидел на краю кровати, и как только Су Юшэн открыл глаза, тут же расплылся в улыбке:
— Доброе утро!
Су Юшэн отвернулся к стене и натянул одеяло повыше. Сегодня день рождения Пэй Сияня, а именинник — главный, поэтому он из последних сил сдержался, чтобы не выйти из себя.
http://bllate.org/book/31913/3898346
Готово:
