Но никто ничего не мог поделать с Лян Цюй. Ведь император был глуп и слеп, а верил лишь словам одной лишь Лян Цюй. Более того, согласно тем слухам, Лян Цюй как раз обладала поистине безграничной магической силой.
Ходило поверье, что в былые годы Лян Цюй была лишь скромной даосской отшельницей, но посмела перегородить дорогу императорскому кортежу, заявив, что обладает небесными способностями и может предвидеть будущее. Перед императорским паланкином она объявила, что в течение семи дней на границе непременно вспыхнет война. В то время Поднебесная процветала в мире и покое, и император, разумеется, ей не поверил, тотчас велев бросить Лян Цюй в Небесную Темницу. Однако кто бы мог подумать, что на седьмое утро из приграничных земель и впрямь придут тревожные вести. Император тогда ужасно испугался. Он расспросил всех пограничных военачальников, и выяснилось, что до появления Лян Цюй на границе не происходило абсолютно ничего необычного.
Тогда император еще сохранял бдительность и не стал сразу слепо доверять Лян Цюй: он перевел ее из Небесной Темницы в другое тайное место, оборвав все ее связи с внешним миром. Но кто мог знать, что спустя какое-то время Лян Цюй вновь сделает прорицание: Через три дня кто-то попытается убить императора. Услышав это, император перепугался до смерти. Не смея поднимать шумиху, он лишь втайне усилил охрану. И действительно, на третий вечер некий евнух попытался подсыпать яд в вино, но был схвачен с поличным. На последовавшем допросе выяснилось, что этот евнух оказался вражеским шпионом.
Ходило много легенд о том, как подобные случаи повторялись вновь и вновь, и каждый раз предсказания Лян Цюй сбывались с абсолютной точностью. В конце концов император не мог больше ей не верить. Вскоре он пожаловал Лян Цюй титул госнаставника и с тех пор беспрекословно внимал каждому ее слову. Разумеется, ничего доброго Лян Цюй не говорила, да и поступки ее праведными не назовешь.
Су Шаншан внезапно подумала, что старый император вызывает некоторую жалость: при дворе у него уже завсегдатайствовал этакий творящий беззаконие чревовещатель-мошенник и продажный чиновник, а теперь в гареме вот-вот появится она — лисица-наложница, твердо вознамерившаяся баламутить воду и сеять хаос... Неужели этот император в прошлых жизнях разорил чьи-то родовые могилы, раз в этой жизни на него свалились всевозможные напасти?
Лян Цюй как раз обменивалась дежурными любезностями с посланником Государства Сицзи, как вдруг резко сменила тему:
— Нельзя ли мне сказать пару слов принцессе?
Услышав из паланкина подобный вопрос госнаставника, Су Шаншан невольно напряглась еще сильнее — в конце концов, она была лишь самозванкой. Но от нервозности толку не было: она услышала, как шаги приближаются, и вскоре те оказались совсем рядом, сопровожденные шлейфом изысканного и утонченного аромата сандала.
А пахло весьма приятно.
— Лян Цюй приветствует Принцессу.
Услышав этот голос, Су Шаншан на миг почувствовала угрызения совести и учащенное сердцебиение, однако заставила себя взять в руки и с напускным безразличием ответила:
— Госнаставник излишне вежлив.
Ее наигранное спокойствие ничуть не помогло, потому что она нервничала настолько, что голос ее дрожал... Ах, общаться с простыми смертными поистине утомительно.
Ей показалось, будто до слуха из-за пределов паланкина донесся чей-то тихий смешок — смех был невероятно легким, и Су Шаншан на мгновение даже растерялась, заподозрив, что ей просто послышалось.
Тут Лян Цюй заговорила вновь:
— Ваше Высочество Принцесса проделала столь долгий путь, утомившись в дороге. По идее, вам следовало бы незамедлительно предоставить отдых и как можно скорее организовать аудиенцию у Его Величества. Но, к сожалению, наблюдая ночью за небесными светилами, эта бедная даосская монахиня заметила аномалию на небосводе, что, боюсь, предвещает дурные знамения. Я уже доложила об этом Его Величеству: ради безопасности императора и принцессы необходимо, чтобы принцесса временно переехала в Резиденцию государственного наставника и пожила там несколько дней, пока не рассеется дурное знамение. Согласна ли принцесса?
Как Су Шаншан могла на это согласиться? Она была всего лишь слабой крошечной лисицей с ничтожными силами, и если этот госнаставник ее разоблачит, разве это не верная смерть?
Поэтому Су Шаншан слегка приоткрыла алые губы, собираясь произнести это заветное слово нет, как вдруг услышала, что посол Государства Сицзи за пределами паланкина весело и добродушно произнес:
— Какая проницательность госнаставника! Все продумано до мелочей! Безопасность Его Величества и принцессы превыше всего, как же мы можем не подчиниться? — С этими словами он понизил голос и подобострастно добавил, обращаясь к Лян Цюй: — Наше Государство Сицзи — страна маленькая и незаметная, и в будущем нам придется во многом полагаться на Великое У. Надеюсь, госнаставник замолвит за нас пару добрых слов перед императором Великого У.
Последовали несколько льстивых смешков.
Слово нет застряло прямо в горле, и Су Шаншан лишь проклинала себя за то, что выбрала не ту страну. Она-то полагала, что даже у крошечного государства должны быть хоть какие-то принципы, но никак не ожидала, что это Государство Сицзи окажется настолько бесхребетным. Неудивительно, что они скатились до того, что преподносят принцессу в дар чужому правителю ради заключения мира. Тьфу!
Однако Лян Цюй пропустила слова посланника мимо ушей и лишь повторила свой вопрос:
— Согласна ли принцесса?
Не имея другого выбора, Су Шаншан тяжело и тоскливо вздохнула и с крайним нежеланием протянула:
— Что ж... согласна.
В итоге, даже не переступив порог постоялого двора, вместе с паланкином ее занесли прямиком в Резиденцию государственного наставника. От бесконечной тряски в дороге у Су Шаншан голова шла кругом, так что, прибыв в Резиденцию государственного наставника, она наотрез отказывалась выходить из паланкина, лихорадочно соображая лишь об одном — как бы сбежать.
Этот госнаставник с виду казалась строгой, чопорной и бесстрастной, но при этом производила впечатление человека, с которым лучше не связываться. Уж лучше позволить Клару Лисиц предать ее насмешкам, чем отбывать этот срок в Резиденции государственного наставника.
— Принцесса, извольте выйти из паланкина, — раздался снаружи чей-то тихий призыв.
Су Шаншан притворилась, будто ничего не слышит, вновь начиная пятиться назад — в искусстве отступать ей не было равных.
— Принцесса, извольте выйти из паланкина, — повторил голос снаружи уже громче, но Су Шаншан по-прежнему хранила молчание, раздраженно теребя украшения на своем наряде.
Одежды в Государстве Сицзи заметно отличались от центральных равнин: плечи оставались обнаженными гораздо сильнее, чем в срединных землях, а на ярко-красной ткани сверкали искусно вышитые золотом драгоценные камни; к тому же женщины непременно должны были закрывать лица легкой вуалью... Су Шаншан никогда прежде не видела подобных нарядов и всю дорогу только и делала, что без конца теребила ткань.
— В этом паланкине таится демоническая аура, — неожиданно раздался в этот момент спокойный и уверенный голос Лян Цюй, и Су Шаншан в тот же миг окаменело замерла всем телом.
Глава 2. Изгнание нечистой силы
Услышав слова Лян Цюй, Су Шаншан мгновенно вздрогнула от испуга: неужели ее и впрямь разоблачили?
Она и так чувствовала себя виноватой, а услышав такое, совершенно растерялась и отчаянно попыталась прибегнуть к магическим чарам, чтобы сбежать, однако чем сильнее паниковала, тем меньше у нее получалось. Поистине, она была крошечной лисицей с крайне боязливым сердцем.
— Принцесса? — снова окликнула ее Лян Цюй из-за пределов паланкина.
В то самое мгновение, когда она металась в полном отчаянии, девушка внезапно почувствовала легкую дрожь во всем теле — словно на нее наложили какое-то заклятие. Неприятное, покалывающее онемение зародилось в самом сердце, грозя вырваться наружу, и ярко-красный лисий мех на ее теле едва удавалось сдерживать... К счастью, свой лисий хвост она ни за что и никогда не обнажит.
Выходит, эта госнаставница и вправду владеет колдовством!
К счастью, чары оказались не слишком мощными, и Су Шаншан всё же удалось усмирить готовый взъерошиться лисий мех. Правда, это стовело ей немалых усилий: когда буря внутри улеглась, лицо девушки уже покрылось испариной, а дыхание сбилось от невольной одышки.
В паланкине было слишком душно, ей до боли хотелось глотнуть свежего воздуха, и в конце концов она решилась выйти наружу.
http://bllate.org/book/31860/3891186
Готово:
