Е Циню оцепенел с головы до ног.
И то верно… Всё так и должно быть, с чего бы ему мечтать о большем.
Он засомневался, а может, и не сомневался вовсе — просто его мозг на пару секунд завис.
Механическим голосом, с оттенком обречённости, он произнёс:
— Хорошо…
Это не было бездумным, опрометчивым решением со стороны Е Циню.
В то мгновение промелькнуло множество мыслей… Если удастся поддерживать с Линь Цунчжоу долгосрочную связь, ему больше не придётся переживать из-за рецидива у песика.
По крайней мере, нужно выбить из Линь Цунчжоу сто тысяч юаней, без этого никак.
Он знал, что Линь Цунчжоу ненавидит его, но вряд ли тот станет творить что-то совсем уж безумное, ведь в прошлом он никогда не делал ничего по-настоящему ужасного по отношению к Линь Цунчжоу.
Он любил Линь Цунчжоу, поэтому, разумеется, не стал бы мучить его.
В худшем случае — запер бы дома, заставляя чистить для него виноград, подогревать молоко, сушить волосы феном, подстригать ногти и всё в таком духе.
Со всем этим он бы справился, это ведь сущие пустяки.
Увидев, насколько тот послушен, Линь Цунчжоу тут же достал телефон и перевёл на счёт Е Циню пятьдесят тысяч.
Изначально он собирался добавить ещё парочку нулей, но совершенно не доверял Е Циню — боялся, что, получив деньги, тот просто сбежит.
Увидев на экране телефона уведомление о переводе, Е Циню порозовел от радости и вскочил на ноги:
— С-спасибо…
Ему не терпелось прямо сейчас позвонить в ветклинику и договориться об операции!
Болезнь его Чаншэна не терпела отлагательств.
— Ладно, на сегодня пока всё. Впредь можешь обращаться ко мне в любое время. Мой номер телефона всё тот же…
— Кто сказал, что можешь идти? — Линь Цунчжоу приподнял веки. — Ты остаёшься на ночь.
Е Циню ошарашенно посмотрел на него и попытался объяснить:
— У меня сегодня вечером кое-какие дела.
Какие у нынешнего Е Циню могли быть важные дела? Безжалостно бросил Линь Цунчжоу:
— Отменяй.
Спорить Е Циню не смел. Сжав в руке телефон, он решил сначала черкнуть паренек в больницу, чтобы они подготовили всё к операции.
Раз деньги уже в кармане, остальное уладится.
Отложив телефон, он заметил стоявшую рядом служанку, которая держала в руках новенькую пижаму и, казалось, ждала, пока он поднимется наверх.
Е Циню замер.
Линь Цунчжоу коротко и сухо приказал:
— Иди в душ.
В душ? Это его первое требование? Неужели тот брезгливо считает его грязным?
Заметив, что Е Циню не спешит двигаться с места, Линь Цунчжоу с улыбкой, в которой не было и намёка на веселье, произнёс:
— Е Циню, неужели ты забыл, что вытворял со мной в первую ночь после свадьбы?
Е Циню растерялся.
Он помнил, что в их первую брачную ночь ничего особенного не произошло.
На свадебном банкете он немного выпил, вернулся домой захмелевшим, немного поспал, а проснувшись, вспомнил, что ему положено исполнить супружеский долг со своим новоиспечённым мужем.
Вот только всё пошло наперекосяк: у Линь Цунчжоу не было опыта, и он сделал Е Циню очень больно. Спустя всего пару минут Е Циню разозлился, оттолкнул его и завалился спать голышом.
На следующий день Линь Цунчжоу ничего не сказал, даже проснулся пораньше и приготовил ему завтрак.
Готовил Линь Цунчжоу великолепно, куда лучше нанятого ими повара. Какое-то время Е Циню даже требовал, чтобы Линь Цунчжоу каждый день радовал его завтраками.
Что-то он занебесился…
Встретившись взглядом с потемневшими глазами мужчины и толком не понимая, чего тот добивается, Е Циню протянул руку, намереваясь коснуться пижамы, но замер на полпути.
В голове сама собой зародилась безумная мысль.
Неужели Линь Цунчжоу хочет, чтобы он составил ему компанию в постели?
Серьёзно?
Разве возле Линь Цунчжоу не хватает людей?
Даже если бы и захотелось… вряд ли бы он стал искать именно его.
Его кадык легко дрогнул, а голос прозвучал хрипло:
— Если ты велел мне остаться на ночь, то зачем?
Его сердце забилось чаще — совсем не так, как от недавней паники. На этот раз… от нервного напряжения.
— А зачем ещё? Неужели думаешь, что я нанял тебя в горничные? — Линь Цунчжоу чуть склонил голову набок и, скрестив руки на груди, откинулся на спинку дивана. — У меня дома и без того хватает прислуги.
Услышав это, губы Е Циню мгновенно лишились краски, в висках запульсировало, а пальцы задрожали.
Значит, он всё-таки правильно понял.
Е Циню не раздумывал над причинами, его волновал лишь результат.
На самом деле… он вовсе не был против подобных отношений с Линь Цунчжоу.
Хотя за минувшие четыре года они занимались этим считанные разы, оба были неуклюжими, и Е Циню редко получал от процесса истинное удовольствие, ему нравился сам смысл происходящего.
Они — законные супруги, самые близкие друг другу люди, а потому имеют право на самую интимную близость.
Но кем они приходятся друг другу теперь?
И чем является всё то, что он сейчас творит?
Заметив, как тяжело Е Циню даётся каждое движение и с каким трудом он дышит, Линь Цунчжоу чуть тяжелее выдохнул и бесстрастно произнёс:
— Если не хочешь — можешь уходить. Деньги можешь не возвращать.
— Нет… — тут же отозвался Е Циню. — Я хочу.
…Если уж на то пошло, по крайней мере, этот человек — Линь Цунчжоу, а не кто-то чужой.
Только вот после этой ночи от их прежних тёплых чувств не останется и следа.
И дело не только в Линь Цунчжоу — он сам перестанет себя уважать.
— Я пойду в душ, — Е Циню взял пижаму. — Дай мне полчаса.
Взгляд Линь Цунчжоу неотступно следовал за его спиной, пока та не скрылась за поворотом лестницы.
Вода в стакане на журнальном столике успела остыть. Сделав небольшой глоток, он нахмурился.
Повернувшись к стоявшей рядом служанке, он спросил:
— Во сколько он пришёл?
Служанка почтительно склонила голову:
— Около шести.
Поставив стакан на стол, Линь Цунчжоу тихо распорядился:
— Скажи на кухне, пусть приготовят ужин, что-нибудь лёгкое.
Служанка молча поклонилась и удалилась.
Е Циню мылся долго, попутно занимаясь подготовкой.
Он не слишком разбирался в подобных вещах — раньше всем этим всегда занимался Линь Цунчжоу.
Стоило ему чуть оплошать, как тут же становилось больно, до слёз на глазах.
Ему хотелось позвать Линь Цунчжоу на помощь, но язык не поворачивался попросить о таком.
провозившись в ванной целую вечность, он вышел и обнаружил, что Линь Цунчжоу уже переоделся и сидит на кровати с книгой.
…И как он так быстро?
Или это он сам слишком долго копался?
На Е Циню не было одежды, лишь один банный халат. Медленно приближаясь, он намеренно шагал погромче, но Линь Цунчжоу даже не взглянул в его сторону, продолжая вчитываться в страницы книги.
Е Циню пришлось с опаской забраться на кровать.
Убедившись, что реакции по-прежнему нет, он стиснул зубы и, набравшись храбрости, подполз ближе, обвивая руками чужую шею.
Он прижался к нему всем телом, придавив книгу, которую держал Линь Цунчжоу.
На него пахнуло холодным, отстранённым взглядом.
Сердце Е Циню пропустило удар. Он хотел отвести глаза, но его взгляд приковала родинка под правым глазом мужа. Часто-часто заморгав, он затрепетал длинными, похожими на крылья бабочки ресницами, а его лицо, уши и даже шея мгновенно залились ярким румянцем.
Подобно маленькому лисёнку, он даже не попытался вдохнуть чужой запах, но чисто инстинктивно подался носом вперёд, желая коснуться губ мужчины, однако по неловкости уткнулся тому прямо в нос.
От этого стало ещё стыдливее.
Е Циню мысленно выругал себя за никчёмность: они ведь столько лет прожили вместе, а стоило расстаться на пару месяцев, как он растерял всю смелость и теперь сгорает от стыда.
Впрочем, трудно было винить его за такую наивность: в прошлые годы их отношения больше напоминали нежный роман. Обычно всё ограничивалось объятиями, держанием за руки и поцелуями, до чего-то более глубокого дело доходило редко.
Линь Цунчжоу сам заводил разговор об этом гораздо чаще, чем он, и порой Е Циню даже отказывал мужу.
Из-за боли и хлопот — ко всему прочему вечно требовалось столько приготовлений — ему всё это не слишком нравилось.
Если за два-три месяца подобное случалось хотя бы раз, это уже считалось верхом страсти.
Ему было неловко, лицо горело всё сильнее. Наконец, он робко выговорил его имя:
— Линь…
Не успел он договорить, как мощная сила резко перехватила его, мир вокруг кувыркнулся, и он плашмя рухнул на постель, оказавшись в ловушке чужого тела.
Это была самая настоящая позиция пленника: руки Линь Цунчжоу упирались в матрас по обе стороны от его головы, а красивое лицо находилось на расстоянии всего одного кулака — Е Циню отчётливо слышал каждое его дыхание.
Е Циню инстинктивно зажмурился, до боли закусив губу. То ли от страха, то ли от застенчивости он отвернул голову в сторону, полностью избегая встречаться с ним взглядом.
Спустя десяток секунд он услышал вопрос:
— Откуда шрам на шее?
Е Циню распахнул глаза и качнул пальцами к ране на шее.
Шрам появился всего месяц назад. Тогда крови пролилось немало, рана была серьёзной, и всё же прошёл всего месяц, а он успел почти забыть о ней.
Похоже, в его жизни осталось так мало боли и шрамов, способных надолго врезаться в память… Он выработал в себе жуткий навык исцеляющего забвения.
— В прошлом месяце помогал разгружать товар. Мастер по разгрузке случайно уронил на мою шею стальной каркас, с которого слезла защитная плёнка, — честно ответил Е Циню.
Линь Цунчжоу холодно хмыкнул:
— С твоей-то силёнок — и браться за погрузку?
Е Циню смутился:
— В магазине в основном девчонки работают. Моей силы просто меньше, чем у крепкого парня, но побольше, чем у девушек. Не заставлять же их надрываться.
Линь Цунчжоу бросил:
— Какой же ты джентльмен.
Тело Е Циню напряглось, и он глухо ответил:
— Дело не в этом… Если помогать с погрузкой, за месяц платят чуть больше.
Линь Цунчжоу поинтересовался:
— И сколько стоит так убиваться?
Е Циню постеснялся признаться, что речь шла всего о трехстах юанях — нынешний Линь Цунчжоу наверняка уже и не помнит, что вообще можно купить на триста юаней.
Поэтому он ответил уклончиво:
— Хватает, чтобы заплатить за аренду…
http://bllate.org/book/31834/3887507
Готово:
