Но для него это было только в плюс: если получится — Цуй Хуэйбо снискает благодарность, а если нет — всё равно ничего не потеряет.
Однако Цуй Хуэйбо заинтересовался «даром узнавать людей» своей младшей сестры и спросил:
— Как же ты, Саньнян, увидела, что Ли Цзин не прост?
Они с сестрой наблюдали за разговором троих внизу от начала до конца, но Цуй Хуэйбо так и не заметил в Ли Цзине или У Фэне ничего выдающегося.
Цуй Вэй на мгновение замялась, помолчала несколько секунд и улыбнулась:
— Да в общем-то ничего особенного. Просто почувствовала: хоть он и просит помощи, держится с достоинством, не унижается, в отличие от этого У, который лебезит и заискивает. Значит, человек с характером.
Вообще-то Цуй Вэй и Цуй Хуэйбо были настоящими родными братом и сестрой — мысли у них шли почти одинаково.
Цуй Вэй тоже хотела, чтобы старший брат помогал побольше учёным-кандидатам. Причина была проста:
— Брат, бескорыстная помощь — это путь к ещё большей выгоде. Сейчас мы лишь скажем лишнее слово или напишем пару строк, но зато завяжем связи с людьми, чьи возможности безграничны. Это огромная поддержка для твоей будущей карьеры.
Кстати, именно Сяо Нань передала этот домик молодой госпоже Лю. Сначала Цуй Вэй хотела переделать его в чайную по примеру «книжных кафе» из будущего: за плату подавать чай и угощения, но предоставлять учёным-кандидатам бесплатное место для чтения и переписывания текстов — чтобы Цуй Хуэйбо завёл как можно больше знакомств.
Однако после долгих обсуждений Цуй Хуэйбо с женой решили не принимать идею сестры.
Способов оказать благодеяние много, но не стоит ради этого жертвовать прибылью. Их Даосянский двор ещё не настолько богат, чтобы раздавать деньги учёным.
К тому же эта чайная — в сущности, приданое молодой госпожи Лю, а значит, окончательное решение должно принимать семейство Лю, то есть младший брат молодой госпожи Лю, Лю Сыань.
Лю Сыань был человеком из простонародья, ему было наплевать на завоевание сердец и расширение связей. Он знал одно: бизнес ведут ради прибыли, а невыгодное дело — для глупцов.
Да и сколько можно заработать на чае? Даже если снимать с него половину прибыли, всё равно не хватит на его расходы.
В итоге все вместе пришли к решению, и Цуй Хуэйбо окончательно отказался от чайной в пользу винной лавки — ведь и в винной лавке учёные могут устраивать поэтические вечера.
Последующие события показали, что винная лавка действительно приносит хороший доход.
Особенно после того, как Лю Сыань посоветовался с владельцем одной винной лавки в Пинканфане и добавил в заведение Цуй «немного изюминки». Дела пошли в гору, и у Цуй Хуэйбо с его «возвышенными друзьями» появилось бесплатное место для встреч.
Получив уверенность благодаря прибыли, Цуй Хуэйбо вспомнил слова младшей сестры.
Как раз в это время, осенью, со всей Поднебесной в столицу хлынули учёные-кандидаты. В кварталах вокруг Государственной академии белели льняные одежды, повсюду сновали учёные, и немало их захаживало в винную лавку Цуй.
Целыми днями слушая их разговоры, Цуй Хуэйбо узнал о многих их трудностях и иногда помогал в пределах своих возможностей: находил дешёвые гостиницы, сводил нуждающихся в «гарантах» с нужными людьми и так далее.
Разумеется, он завёл немало друзей. Об этом ясно свидетельствовало то, что в Новый год к нему пришло гораздо больше гостей, чем в прежние годы.
Но сегодняшний случай — когда он впервые задействовал семейные связи, чтобы помочь учёным, — стал настоящей новинкой.
Эффект оказался мгновенным: едва услышав, что он племянник канцлера Цуй и двоюродный брат директора Государственной академии и что может передать их просьбу, Ли Цзин и У Фэн покраснели от волнения.
У Фэн даже заикался:
— Цуй… Цуй Шестой молодой господин, вы поистине благородны! Давно слышал… слышал от товарищей по гостинице о вас. Все хвалят вас, говорят, вы — «дождь вовремя», настоящий Мэнчанцзюнь!
Цуй Вэй, укрывшаяся в соседней комнате, едва не упала со стула:
«Да чтоб тебя! Кого это ты обозвал? Мой брат — не Сун Цзян, чёрт побери!»
Ли Цзин тоже с глубокой благодарностью сказал:
— Высокая добродетель господина Цуй! Я навсегда запомню это. Если когда-нибудь понадобится моя помощь — я пойду сквозь огонь и воду, даже смерть не остановит меня.
Цуй Хуэйбо великодушно махнул рукой:
— Всего лишь слово. Да и не ручаюсь, что получится. Если вдруг не смогу помочь — не взыщите.
Ли Цзин и У Фэн поспешно поклонились и заверили, что ни в коем случае.
Ранее, когда Лю Хань отказал им, оба уже почти отчаялись и собирались возвращаться домой, чтобы готовиться к следующим экзаменам.
Но после того как Лю Хань ушёл, а Ли Цзин расплачивался за вино, к ним подошёл сам Цуй Хуэйбо. Поговорили немного о поэзии, Цуй Хуэйбо, увидев их умную речь, попросил оставить автограф. Разговор всё больше увлекал, и вскоре речь зашла о весенних экзаменах.
Дальше всё пошло так гладко, что Ли Цзин не мог поверить своим ушам: проблема, мучившая их почти две недели, решилась почти чудом. Он не знал, что сказать, и только поклялся про себя: если всё удастся — он непременно отблагодарит Цуй Хуэйбо.
А Цуй Хуэйбо, убедившись, что Ли Цзин действительно незауряден, вдруг подумал ещё кое о чём:
«Хм… Саньнян уже восемнадцать. Если выдать её замуж за цзиньши — это не опозорит род Цуй».
Цуй Вэй и представить не могла, что, пытаясь помочь брату собрать таланты, как в романах, она сама навлечёт на себя «рокового суженого», с которым будет связана на всю жизнь.
Время летело быстро, и вот уже настал Праздник фонарей — пятнадцатый день первого месяца.
Утром Сяо Нань, как обычно, сначала пошла поклониться главной госпоже, а затем вместе с ней отправилась в покой Жуншоутан к старшей госпоже.
В Жуншоутане уже собрались вторая старшая госпожа Лю, её невестка — жена Цуй Хая госпожа Юань, старшая невестка Чжао, вторая невестка Чай и младшая внучка Цуй Ли. Все они пришли кланяться старшей госпоже.
Старшая госпожа сидела посреди зала. Женщины из Жунаньтаня, возглавляемые второй старшей госпожой, расположились на правой стороне, а женщины из Зала Жункан, возглавляемые главной госпожой, — на левой.
Все женщины дома Цуй, кроме семьи Цуй Жуня, находившейся на службе в провинции, собрались здесь.
Старшая госпожа, глядя на полный зал женщин, была очень довольна. Она слегка кашлянула и сказала:
— Хе-хе, сегодня собрались все. Отлично! Раз уж сегодня Праздник фонарей, давайте обсудим, как будем его праздновать.
По обычаю следовало выступать второй старшей госпоже. Лю уже приготовилась говорить,
но госпожа Яо, сидевшая рядом с молодой госпожой Лу, опередила её и громко воскликнула:
— А что обсуждать? Разве не договорились пойти любоваться фонарями в Аньи-фан, в усадьбу Цуй?
Дом Цуй из ветви Саньцзи находился в Аньи-фане, а сам квартал получил название «Цуйли» именно потому, что там селились представители рода Цуй.
Услышав слова госпожи Яо, старшая госпожа ничего не сказала, лишь слегка взглянула на неё, а затем перевела взгляд на Лю, давая понять, что та должна продолжать.
Лю была второй женой Цуй Шоуи. Она не происходила из знатного рода и не была дочерью аристократа; её отец и братья были военными чиновниками невысокого ранга. Брак был устроен бывшим начальником Цуй Шоуи, принцем-зятем Чай, который породнился с семьёй Лю.
После замужества Лю всюду следовала за мужем по его служебным назначениям и редко бывала в родовом доме, поэтому не знала, насколько сурова старшая госпожа.
Вернувшись в столицу в прошлом году, Лю увидела, что старшая госпожа — добрая, улыбчивая старушка за восемьдесят, и не придала ей значения: «Всё равно она всего лишь незамужняя старшая сестра. Дом Цуй и так держит её на содержании — какое право она имеет командовать мной?!»
Привыкнув быть «первой госпожой» на местах, вернувшись в дом Цуй, Лю продолжала вести себя как хозяйка Жунаньтаня.
Однако вскоре она ощутила на себе твёрдую руку старшей госпожи.
Лю чувствовала себя обиженной: она всего лишь, как обычно, навестила жён нескольких военачальников в столице — и ничего больше! Почему это вызвало недовольство старшей госпожи?
И вообще, старшая госпожа ведь даже не её свекровь, а всего лишь старшая сестра мужа — с какой стати она ведёт себя как строгая родственница?
В тот день, едва Лю вернулась из дома генерала Хоу и ещё не успела переодеться, старшая госпожа уже прислала за ней.
В Жуншоутане старшая госпожа без лишних слов отчитала её так, что та покраснела до корней волос.
В конце концов старшая госпожа махнула рукой и велела ей «отдыхать» и больше не вмешиваться в дела мужчин.
Лю, помня, что старшая госпожа — сестра мужа, не осмелилась возразить и молча выслушала выговор, уйдя в расстройстве.
Вечером она хотела пожаловаться мужу, но Цуй Шоуи даже слушать не стал и бросил:
— Делай, как велит сестра. Если нарушишь — жди семейного наказания. А если не согласна — можешь уйти из дома Цуй!
С этими словами он в ярости ушёл в кабинет.
Лю была вне себя от злости. Она позвала сына Цуй Хая, сквозь слёзы рассказала о своей обиде и передала слова генерала Хоу, велев сыну навестить его в выходной день.
Действительно, на сына можно положиться.
Через несколько дней Цуй Хай отправился в дом Хоу и долго беседовал со старым генералом.
Вернувшись, он доложил родителям о результатах переговоров.
Лю обрадовалась, узнав, что сыну нашли новую должность, и уже собралась похвалить его, но Цуй Шоуи вдруг неожиданно впал в ярость и потащил сына в храм предков.
Что именно они там обсуждали, никто не знал, но в итоге Цуй Шоуи приказал сыну размышлять о своём в храме предков до самого Нового года.
Лю несколько раз устраивала истерики мужу. Сначала Цуй Шоуи терпеливо объяснял, что сейчас «особое время», дом Цуй — «чистые слуги государя» и не должен сближаться с домом Хоу, и что всё это — по воле сестры.
Лю пришла в бешенство: ведь дом уже разделён! Даже если бы старшая госпожа была их родной матерью, после раздела дома она не имела бы права так командовать ими. А тут ещё — незамужняя старшая сестра! Им обоим за шестьдесят, у них уже внуки и правнуки, а эта Цуй Саньнян позволяет себе говорить с ними, как с детьми!
Цуй Шоуи тоже разъярился и уже собрался писать разводное письмо, но Цуй Шоурэнь, услышав от слуг, поспешил на примирение и уладил конфликт.
После долгих переговоров Цуй Шоуи вернулся и больше не упоминал о разводе.
Однако Лю окончательно лишилась права управлять домом. Цуй Шоуи, сославшись на необходимость «отдыха», запретил ей выходить из задних покоев.
Даже на церемонии Нового года в первый день месяца Лю не смогла выйти из дома.
В те дни Лю от старых слуг дома Цуй узнала немало историй о старшей госпоже. Сопоставив их со своей и сыновней судьбой, она наконец поняла, насколько опасна эта «старшая сестра».
Теперь, когда её выпустили, и она снова увидела улыбающуюся старушку, Лю уже не осмеливалась питать к ней неуважение или говорить что-либо, что могло бы её огорчить.
Поймав намёк старшей госпожи, Лю сказала:
— Мы только вернулись в столицу и не знаем старых обычаев дома. Хе-хе, раз уж речь о празднике, то, племянница, вы давно ведаете хозяйством и живёте в столице — наверняка знаете, как весело провести праздник. Может, расскажете нам?
Эти слова были адресованы главной госпоже Чжэн.
Сначала Чжэн даже почувствовала лёгкое удовлетворение.
Но, вспомнив наставления мужа, она непроизвольно дёрнула уголком рта и с лёгкой обидой ответила:
— Вторая тётушка слишком хвалите. Я хоть и управляла домом несколько лет, но в последнее время здоровье ухудшилось, и я давно отошла от дел. Теперь всем ведает старшая дочь.
С этими словами она повернулась к госпоже Вань:
— Расскажи всем, какие у нас планы на Праздник фонарей в этом году.
Госпожа Вань поспешила выпрямиться, ответила «да» и, слегка поклонившись старшей и второй старшей госпожам, улыбнулась:
— В прошлом году семья второго дядюшки вернулась в столицу, и теперь все три ветви дома Цуй впервые за почти пятьдесят лет собрались вместе на праздник. Поэтому я немного изменила старые обычаи…
Все в зале прислушались к словам госпожи Вань.
Только госпожа Яо кипела от злости и злобно смотрела на старшую госпожу, сидевшую посреди зала, мысленно проклиная её: «Проклятая старая ведьма! Как ты посмела проигнорировать меня при всех? Невыносимо!»
Раньше госпожа Яо из-за сына не осмеливалась особенно провоцировать старшую госпожу.
Но теперь, когда статус сына окончательно утверждён, а невестка-княжна скоро вступит в дом, госпожа Яо почувствовала, что старшая госпожа и дом Цуй больше ничем не могут её прижать, и давно копила гнев, чтобы при случае показать всем свою власть.
Госпожа Яо знала, что дом Цуй враждует с основной ветвью и почти не общается с домом Цуй из ветви Саньцзи.
Недавно дом Цуй из ветви Саньцзи прислал приглашение пойти любоваться фонарями в Цуйли. Старшая госпожа сразу же отказалась и велела передать посыльному, что у них уже есть другие планы на Праздник фонарей и они не смогут приехать в Аньи-фан.
Эта новость не распространилась в доме Цуй.
Цуй Цин, друживший с домом Саньцзи, узнал об этом и рассказал жене и детям.
http://bllate.org/book/3177/349476
Готово:
