Трудно было сказать, глуп он или все же умен.
Меч Ци Чжэ медленно опустился, а взгляд, которым он смотрел на Юнь Муцю, не выражал никаких эмоций.
В пределах одного чжана все мысли Наследного сына неизменно достигали его слуха.
Неизвестно, какая именно мысль Наследного сына посетила при виде того, как Ци Чжэ убирает меч, но тот заметил, как выражение лица Юнь Муцю на миг замерло.
Тиран что, хочет посмотреть, как я умоляю о пощаде? Тьфу… Кажется, в этом что-то есть, так что встречать его с улыбкой было явно проигрышной стратегией.
Умеет же прогибаться и распрямляться, мысленно оценил Ци Чжэ.
Может, просто пустить пару крокодиловых слёз, лучше всего — рыдать прямо во время мольбы о пощаде? В конце концов, ему наверняка доставляет удовольствие смотреть, как люди жалко выглядят. Ой, какой извращенец, впрочем, странные наклонности у злодея вполне можно понять.
Ци Чжэ оборвал свои мысли и бесстрастно перевёл взгляд на его лицо.
У стоявшего перед ним юноши были слегка округлые глаза с опущенными угольками, что придавало ему жалобный вид — точь-в-точь как у невинного щенка. Сейчас его ресницы дрожали от подступивших слёз, которые, подобно оборванным жемчужным нитям, одна за другой катились по щекам. Он выглядел трогательно и вызывал искреннюю жалость.
— Ваше Величество, — он умоляюще посмотрел на Ци Чжэ, нарочито приниженно и мягко выговаривая слова. — Умоляю, не убивайте меня.
Лицо у него было поистине прекрасным: чистый, одухотворенный облик отшельника-бессмертного. Даже слёзы на его глазах не выглядели неуместно — наоборот, заставляли вспомнить, что он изначально был избалованным сыном знатного рода, и нет ничего удивительного в том, что в такой обстановке он испугался, расплакался и стал молить о пощаде.
Эх, применил всё своё мастерство притворства и симуляции болезней ради побегов с уроков, лишь бы выжить — пожалуй, именно так и выглядит ничтожное начало пути любого главного героя из книжонок.
С удовлетворением заметив остолбеневшие лица Теневой стражи, Юнь Муцю проникся глубоким уважением к своему актёрскому мастерству.
Преисполненный уверенности в себе, он украдкой, сквозь слёзы, поглядывал на державшего меч мужчину. Кончик клинка всё ещё сочился кровью, сам он выглядел сурово и непреклонно, а на щеке темнел след крови — вылитый демон-асура во плоти.
Впрочем, в его глазах тот скорее походил на деревянную куклу без чувств.
Да что такое, этот парень что, спецназовец? Чего он никак не реагирует? Чёрт, у меня уже все слёзы высохли. Ладно, ущипну себя ещё разок.
Ци Чжэ слегка перевёл взгляд и заметил, как юноша снова ущипнул себя за бедро. В голове у того непрекращающимся потоком неслись странные бормотания: слёзы уже не шли, но он упорно пытался их выдавить.
Это до боли напоминало неискреннюю игру придворных чиновников.
Внезапно им овладело любопытство.
Владения князя Хуай по тем или иным причинам опустели, но надо же было такому случиться, что единственный наследник остался один на один с ним разбираться. Будь этот юноша соперником, способным сравниться с Шэнь Чжицзи, это еще можно было бы понять, но поведение Наследного сына и его внутренние монологи не имели ничего общего со зрелостью и коварством.
Напротив, он нёс какую-то околесицу, используя неведомые тому слова, и даже грозился свергнуть его, тирана, и самому взойти на престол.
Ци Чжэ прежде и помыслить не мог, что у Наследника удельного князя Хуай столь великие амбиции.
Не говоря уже о том, что у него внезапно появилась способность подслушивать чужие мысли. До прибытия в Город Гуанлин Ци Чжэ и представить себе не мог, что столкнется с подобным чудом, которое буквально перевернуло весь жизненный опыт его первых двадцати лет.
Чтобы соответствовать образу перепуганного человека, юноша перед ним нарочито съёжился. Он опустил голову, длинные ресницы отбрасывали тени на веки, а отрешённое выражение лица выдавало некоторую растерянность.
Точь-в-точь Серебряный Волк, который натворил дел и виновато опустил голову.
Взгляд Ци Чжэ дрогнул, и он уже собирался заговорить.
Как вдруг всего за несколько мгновений отчётливо увидел, как испуганный взгляд юноши сменился решимостью, после чего звучавший в голове голос неожиданно стал воинственным и страстным.
Терпеть больше не могу, с самого начала хочет меня прикончить! Вшивый злодей, лучше тебе не оставлять папке жизни, иначе…
Ну погоди у меня, тридцать лет на востоке, тридцать лет на западе, не смей презирать бедного юнца! Настанет день, я поднимусь — и тогда прихлопну тебя!
Ци Чжэ: «…»
У него было множество причин явиться с войском в Город Гуанлин.
На словах это преподносилось как попытка заткнуть рты столичным чиновникам, чтобы те перестали целыми днями зудеть о возможном мятеже. В глазах же Клана Шэнь всё выглядело так, будто он поверил в измену князя Хуай и лично привел армию на расправу.
На самом деле они с князем Хуай заранее договорились разыграть этот спектакль и встретиться для обсуждения деталей, но сейчас ситуация приняла совершенно неожиданный оборот.
Князь Хуай и впрямь был верен престолу, а вот Наследный сын питал амбиции, вот только ума ему явно недоставало — голова была забита фразочками из романов о главных героях и злодеях.
Впрочем, по сравнению с тем, что он теперь умел слышать мысли Наследного сына, всё это можно было временно отбросить. Что же до громких заявлений и амбициозных планов, которые юноша тайно вынашивал в своей голове...
Безликий тиран-злодей на мгновение задумался, в его глазах промелькнул огонёк интереса. Он увёл длинный меч в ножны, развернулся и отдал приказ:
— Ведите его во дворец.
Ему было любопытно посмотреть, чем именно маленький княжич собирается его прихлопнуть.
Тиран обладал высоким ростом и широким шагом, поэтому всего за пару мгновений он оказался далеко впереди.
Юнь Муцю: «?»
Видя, как Теневая стража шагнула вперед, собираясь конвоировать его во дворец, Юнь Муцю позабыл и про свои громкие речи, и про показную слабость. Возвысив голос, он крикнул вслед удалявшемуся мужчине, сделал пару шагов вперед и ткнул пальцем в самого себя:
— Ваше Величество, я? Сопровождать вас во дворец?
Услышав это, Ци Чжэ вовремя остановился и оглянулся. Его лицо было холодным, но Юнь Муцю почему-то отчётливо уловил в этом взгляде подтекст: «Не задавай тупых вопросов».
Юнь Муцю едва не поперхнулся собственной слюной: «Что за бред, с каких это пор главный герой отправляется в гарем к злодею?»
«…»
Ци Чжэ действительно находил этого чудаковатого маленького княжича весьма занятным.
С чего он вообще взял, что у него могут быть подобные намерения?
Ци Чжэ приподнял веки, и голос его прозвучал бесстрастно:
— Не хочешь?
Тираны всегда разговаривали именно так — холодно и бездушно, словно осенний ветер, сметающий опавшую листву. К сожалению, Юнь Муцю почувствовал в этих словах лишь тяжелое давление и угрозу в стиле предельного выбора: жизнь или смерть.
Юнь Муцю находился в этом мире от силы часа два, и распробовать его как следует еще не успел. Инстинкт самосохранения подсказывал: ни в коем случае нельзя перечить великому злодею, способному прикончить тебя одним пальцем.
Каким бы крутым ни был главный герой, в самом начале он всего лишь жалкий слабак. Главное — выжить!
Он тут же изобразил на лице милую улыбку, а в глазах зажглось невинное выражение:
— Что вы, Ваше Величество, вовсе нет! Просто я совсем не умею ездить верхом, а в поездках всегда пользуюсь каретой. Если я поплетусь следом за армией в столицу, то неизбежно стану задерживать продвижение войск.
http://bllate.org/book/31758/3877630
Готово:
