Конечно, в то время Юй Чжэнкунь еще не сбежал, оставив после себя долги, и его семья жила довольно зажиточно, вполне позволяя себе тратить деньги на его обучение танцам на протяжении десятка лет.
Юй Чи небрежно вытер рот, его слегка раскосые, чистые глаза чуть приподнялись, и он с улыбкой спросил:
— Что, тоже хочешь научиться танцевать? Хм... Пожалуй, поздновато, но в общем-то можно.
— Да я так, просто спросил. — Лу Шишэнь даже представить себя не мог танцующим — от одной мыслей становилось тошно.
К тому же, говорят, что дилетанты смотрят ради зрелища, а знатоки — ради сути. Он в танцах не разбирался, но искусство едино, и людей всегда невольно притягивает всё прекрасное.
Сегодняшнего выступления Юй Чи ему явно не хватило, а вдохновение для написания музыки, казалось, мелькнуло лишь на мгновение и тут же оборвалось.
Ему хотелось снова увидеть танец Юй Чи, хотелось соединить эту прервавшуюся нить.
Из этого наверняка получилась бы отличная мелодия, которая даже могла бы стать главным треком группы...
Пока он размышлял, за навесом зашумел мелкий дождь. Юй Чи отсканировал QR-код и оплатил счет: в конце концов, раз уж ему дали тридцать тысяч юаней, с какой стати он позволил бы угощать себя?
— Поздно уже, мне пора возвращаться. А ты? — произнес Юй Чи, поднимаясь на ноги — он боялся, что если не уйти сейчас, дождь усилится.
— Я никуда не спешу, — невпопад ответил Лу Шишэнь. Он уже предупредил Чжоу Хэнъяна, когда они были в учебном центре, а раз те двое ушли развлекаться, ему, естественно, делать было нечего. — Дождь такой сильный, я отвезу тебя домой.
Юй Чи бросил взгляд на моросящий на улице дождь, а затем с подозрением посмотрел на Лу Шишэня.
— Пошли, пошли, чего ты мешкаешь? Сам же сказал, что угощаешь, ты вот за обед заплатил, а я что, и подвезти тебя не могу? — с совершенно невозмутимым видом заявил Лу Шишэнь.
На самом деле за столом он только и делал, что ел, так и не найдя повода заговорить с Юй Чи и попросить его потанцевать.
Он усадил Юй Чи в машину. Мелкий дождь барабанил по стеклам, собираясь в дорожки капель, которые медленно скатывались вниз. Юй Чи слегка прислонился к окну, и свет светофора отражался в каплях, расцвечивая его лицо причудливыми, яркими переливами.
Лу Шишэню казалось, что так тихо сидящий Юй Чи похож на луну в воде или цветы в зеркале — призрачный, хрупкий, готовый рассыпаться от малейшего прикосновения.
Поэтому всю дорогу Лу Шишэнь не смел нарушить царившую в салоне тишину и так и не придумал, как завести разговор о танцах.
Машина остановилась у того же перекрестка, что и прошлым вечером, и хотя Лу Шишэнь предлагал довезти его до самого дома, Юй Чи отказался.
Дождь по-прежнему не усиливался, мелкая морось не доставляла хлопот. Юй Чи поблагодарил его и в одиночку зашагал по тихой улочке домой...
Возможно, из-за погоды, хотя было еще не так поздно, небо уже совсем потемнело, и на улице не было ни души.
Юй Чи завернул в небольшой переулок и, пройдя всего пару шагов, заметил у стены троих мужчин в шлепках, которые сидели на корточках и курили, выглядя при этом развязно и нагло.
В этот момент все трое одновременно подняли головы и уставились на Юй Чи недобрыми взглядами, а затем бросили недокуренные сигареты на землю.
У Юй Чи в голове громко зазвенели тревожные звоночки, и в тот самый миг, когда те трое собрались встать, он резко повернулся, намереваясь бежать.
Однако вход в переулок уже преградил другой амбал — с бритой головой.
Лысый сплюнул на землю у стены:
— Юй Чи, чего это ты побежал, нас увидев? Твоя семейка задолжала компании столько денег, неужто отдавать не хочешь?
Лицо Юй Чи оставалось невозмутимым, в глазах не было ни капли страха, и он даже равнодушно усмехнулся:
— С чего бы это? Помнится, я исправно плачу проценты каждый месяц, а проценты за этот месяц перевел еще в начале месяца, разве нет?
— Разве одних процентов достаточно? А тело долга?! — Лысый свирепо вытаращил глаза и демонстративно заломал пальцы, заставив их громко хрустнуть.
В то же время сзади к Юй Чи стали медленно приближаться те трое хулиганов.
В мгновение ока в ласкающих глазах Юй Чи мелькнула острота клинка, и, прежде чем противник успел сделать хоть движение, он первым со всего маху ударил лысого в лицо.
— Ах ты сука! — лысый глухо взвыл от боли и завалился набок.
Юй Чи бросился бека, но вдруг чья-то рука схватила его сзади за плечо, и мощным рывком резко оттянула назад на целый шаг.
Не колеблясь ни секунды, Юй Чи, будучи все еще захваченным, развернулся и ударил преследовавшего хулигана ногой в живот, а следом нанес точный боковой удар кулаком в подбородок другому.
— Мать твою, еще и драться лезет! Держать его! — взревел лысый и бросился вперед со своей массивной тушей.
Благодаря гибкости, развитой от занятий танцами, Юй Чи ловко увернулся от атаки лысого, но противников было слишком много, его защита снизу подвела, и кто-то неожиданно врезал ему под зад.
С глухим стуком, потеряв равновесие, Юй Чи рухнул на одно колено.
— Беги! Я тебе дам побегать! Такая же мразость и ублюдок, как твой папаша! — лысый воспользовался моментом и пнул Юй Чи в спину, а затем в два шага подскочил, намереваясь схватить и избить его.
В разгар схватки Юй Чи молниеносно ухватил лысого за воротник, с силой швырнул на землю, прижал к полу и со злости врезал кулаком прямо по переносице.
Капли дождя стекали по белому лицу Юй Чи, и на этом прелестном лице застыло леденящее душу выражение жестокости:
— С кем тут в старшего играешь? Это я твой отец!
Увидев это, остальные трое хулиганов поспешно подскочили, подняли Юй Чи и впечатали в стену переулка.
Глухой удар! Затылок тяжело врезался в кирпичную кладку, и тут же накатила волна сильного головокружения.
У Юй Чи в глазах все поплыло, и в какой-то момент его снова повалили на землю, градом обрушились удары кулаков и ног — в голову, лицо, живот, боль пронзала самые разные части тела.
— Тьфу! — кто-то плюнул ему в лицо грязной слюной.
Юй Чи уже едва мог открыть затуманенные глаза, но руки, погруженные в грязную воду, были крепко сжаты в кулаки. На тыльной стороне ладоней вздулись вены; стиснув зубы и проглотив кровь, наполнившую рот, он резко вскинул голову, лбом отбросил человека, навалившегося на него, и занес заранее подготовленный кулак для ответного удара.
Но на этот раз кулак Юй Чи рассек воздух — не потому, что он ошибочно оценил обстановку, а потому, что навалившегося на него лысого внезапно сбил с ног силуэт, стремительный, как леопард.
Лу Шишэнь вместе с лысым покатился по грязи и, словно промышляющий посреди ночи вожак стаи, придавил противника к земле, яростно обрушивая удар за ударом на его лицо.
http://bllate.org/book/31611/3857169
Готово:
