Лу Шишэнь тоже вспомнил, что ему самому приспичило в туалет, поэтому тоже повернулся и последовал за Юй Чи.
Пройдя друг за другом шагов с десяток, Юй Чи не удержался и оглянулся:
— Ты чего увязался за мной?
— Кто за тобой увязался, я в туалет! — тут же возразил Лу Шишэнь.
Вот совпадение: Юй Чи тоже торопился в уборную, так что спорить больше не стали, и оба друг за другом вошли в мужской туалет.
В учебном центре и так-то почти никого не было, а сейчас в уборной и вовсе было пусто — только они двое, способные дышать.
Сколько бы ни было писсуаров, у мужчин действует негласное правило: если можно не стоять рядом, лучше не стоять, а расстояние в два пустых писсуара — это уже дистанция истинных джентльменов.
Поэтому Юй Чи и Лу Шишэнь встали у писсуаров по разные стороны. Юй Чи зевнул, и вскоре зазвучало журчание воды.
Хотя Лу Шишэнь тоже был полностью готов, под шум воды рядом в его голове словно по наваждению вспыхнул образ танцующего Юй Чи.
Обычно он писал тексты и музыку под влиянием минутного вдохновения, а такое явление, как вдохновение, не поймаешь по заказу.
Но только что, глядя на танец Юй Чи, он почувствовал непреодолимое желание сочинять!
Этот порыв вдохновения заставил его сердце тут же забиться быстрее, кровь забурлила во всем теле, и ему захотелось написать музыку, вдохновленную движениями Юй Чи...
А в это самое время на другом конце туалета Юй Чи уже справил естественную нужду, застегнул ширинок и, бросив на Лу Шишэня взгляд исподлобья, с сожалением тяжело вздохнул:
— Братишка, задержка мочи и невозможность сходить в туалет — это серьезный недуг. Тебе нужно срочно показаться врачу, иначе пострадают мочевой пузырь и почки, и как ты будешь жить оставшуюся половину жизни...
С этими словами он покачал головой и направился к раковине.
Лу Шишэнь тут же пришел в себя, его лицо то бледнело, то зеленело. Заметив, что Юй Чи идет в его сторону, он в момент, когда тот поравнялся с ним, резким движением протянул руку, крепкими сильными объятиями обхватил чужие плечи и притянул Юй Чи прямо к своему писсуару.
— У меня проблемы с почками? Ну-ка, подойди и посмотри хорошенько, есть тут вообще какие-то проблемы! — прижав Юй Чи за плечи, он заставил того встать рядом с собой.
Долго сдерживаемая струя наконец нашла выход, и громкое журчание было слышно на весь туалет — отчетливо и громко.
— Ты больной, отпусти! — Юй Чи пару раз попытался вырваться, но совершенно не ожидал, что этот волчонок окажется на редкость сильным. К тому же он опасался брызг, поэтому не рисковал делать резких движений.
Шум воды не прекращался. Плечи Юй Чи были прижаты довольно низко, но он упорно отворачивал голову — у него не было никакого настроения разглядывать, как именно и с каким напором изливается эта штука.
Вскоре, издав довольный протяжный вздох и приведя себя в порядок, Лу Шишэнь наконец разжал руку, выпустив плененного Юй Чи, и приподнял бровь:
— Ну как? Есть у меня какие-нибудь проблемы?
— Псих ненормальный. — Юй Чи не стал с ним возиться, направился прямиком к умывальнику. По его мнению, поступок Лу Шишэня был точь-в-точь как у трехлетнего ребенка, который непременно хочет помериться, кто дальше пописает.
— Ха-ха-ха-ха-ха... — Лу Шишэнь же залился беззаботным смехом, ничуть не смущаясь тем, что кто-то видел его интимные места, и даже испытывая некое извращенное удовольствие.
Глядя через зеркало над раковиной на покатывающегося со смеху Лу Шишэня у себя за спиной, Юй Чи отметил про себя: этот парень с соляным загаром кожи и диковатым блеском в глазах напоминал свободного и свирепого хищника из глухой чащи — прозвище волчонок подходило ему как нельзя лучше.
Лу Шишэнь тоже подошел умыться и произвел:
— Эй, я угощаю тебя ужином.
Юй Чи не обратил на него внимания, вытер руки насухо и повернулся, направляясь к выходу из туалета.
— Я же еще должен тебе деньги за лекарства, да и компенсацию. Неужели тебе ничего этого не нужно? — Лу Шишэнь последовал за ним, засунув руки в карманы брюк. Видимо, оставшись довольным своей выходкой, он лишился привычной ледяной холодности, и на его лице заиграла дерзкая, развязная улыбка.
Глава 5
В сумерках городские улицы постепенно оживали: то тут, то там вспыхивали яркие вывески магазинов, возле уличных закусочных толпился народ. В небольшом ресторанчике под брезентовым навесом теснилось всего несколько столиков, занявших каждый дюйм пространства. Аппетитная жареная рыба с шипением испускала горячий пар, разнося по округе пряный аромат, который неотступно манил проходящих мимо едоков.
Место для ужина выбрал Юй Чи. Деньги за лекарства и компенсацию Лу Шишэнь перевёл ему на алипэй еще в учебном центре — всего получилось тридцать тысяч юаней.
Раз уж человек так настаивал, у Юй Чи не было причин отказываться: с кем угодно можно ссориться, но только не с деньгами. Однако раз уж деньги получены, нужно было проявить уважение и отужинать с ним.
Усевшись в тесном углу, Юй Чи бросил взгляд на дорогую с виду одежду спутника и, сжалившись над ним, вытащил несколько салфеток и протянул ему:
— Протри стол, миски и палочки.
Лу Шишэнь не взял их. Он закатал рукава, прижался локтями прямо к грязной столешнице и, подперев подбородок рукой, уставился на него:
— К чему столько церемоний.
— Ну да, тебе-то не привыкать жить без малейших удобств. В прошлый раз я видел, как какой-то мужик выковырял из носа козявку и размазал по столу.
Юй Чи с улыбкой забрал салфетку обратно и принялся протирать свою половину стола — мгновенно салфетка покрылась слоем жирного чили-масла.
Лу Шишэня передернуло от услышанного, он тут же убрал локти со стола, но его загорелая кожа успела покрыться липким слоем жира.
Лицо его помрачнело. Молча он вытащил салфетки, чтобы вытереть руки, стол, а заодно и привести в порядок миски с палочками.
Глядя на то, как усердно тот старается, Юй Чи тронул уголки губ улыбкой: интересно, из какой такой семьи этот молодой господин-волчонок, если с самого рождения наверняка и носа не казал в подобные забегаловки.
Вскоре на стол подали шкворчащую, залитую острым маслом жареную рыбу. Оба молчаливо решили больше не вспоминать инцидент с Сун Тинтин — расчет завершен, значит, страница перевернута.
— Хозяин, еще порцию риса! — быстро умяв свою пиалу, Лу Шишэнь позвал хозяина заведения.
При виде этого на лице Юй Чи появилась довольная улыбка: прежние угрызения совести за то, что он привел юного господина в уличную забегаловку, тут же растаяли при виде искренне довольного выражения лица собеседника.
— Ты ведь профессионально занимаешься танцами, да? В каких направлениях танцуешь? — наконец вырулив к цели своего сегодняшнего приглашения на ужин, поинтересовался Лу Шишэнь.
Юй Чи небрежно отправил в рот кусочек рыбы:
— Классический танец, современная хореография, еще немного владею народными танцами и джазом, но поверхностно, не профессионально.
— С какого возраста начал?
— С четырех лет. — Юй Чи отложил палочки — он уже наелся. Вспомнив, что впервые попал на танцы благодаря маме, которая отвела его на балетный спектакль, он понял, что это была любовь с первого взгляда, после чего он и встал на этот путь.
http://bllate.org/book/31611/3857168
Готово:
