Он помнил, что не покупал эту вещь, а значит, оставалось лишь одно — её купил отец Чжоу.
Конечно же, Ань Жуань тут же кивнул:
— Это папа купил сахарные яблоки на палочке.
Отец Чжоу очень любил баловать Чжоу Сюя всякими уличными лакомствами, так что прикупить ещё одну порцию для Ань Жуаня было совсем неудивительно.
Сам Чжоу Янь тоже не стал ломать над этим голову и лишь напомнил:
— Сахарная глазурь на них растает, если долго держать, так что съешь поскорее.
Ань Жуань, который изначально планировал растянуть удовольствие и съедать по одной штучке в день, тут же замер и поспешно развернул промасленную бумагу, чтобы проверить, не испортилось ли угощение.
Сахарная глазурь на поверхности лакомства и впрямь уже начала подтаивать, так что откладывать на завтрак было бессмысленно — в лучшем случае они дожили бы до ночи. Но наедаться ими перед сном, сразу после ужина, вряд ли стоило, поэтому оставалось только одно: есть прямо сейчас.
Даже несмотря на это, Ань Жуань не стал набрасываться на еду в одиночку. Нерешительно протянув угощение Чжоу Яню, он с лёгким, даже неосознанным заискиванием в голосе спросил:
— Будешь?
Чжоу Янь покачал головой:
— Я не люблю сладкое, ешь сам.
Только тогда Ань Жуань поднёс лакомство ко рту и крошечным кусочком откусил краешек.
Яблоки на палочке полежали уже довольно долго, сахарная глазурь успела размягчиться, но на вкусе это никак не отразилось: сладкая глазурь в сочетании с кислой мякотью боярышника давала потрясающий кисло-сладкий вкус, отлично возбуждающий аппетит. Вышло даже вкуснее пирожных из зелёного маша.
Он не удержался и откусил ещё раз, а затем принялся уплетать лакомство одно за другим.
Чжоу Янь пристально следил за ним и с непонятным выражением лица спросил:
— Так сильно нравится?
Ань Жуань только что заглотил целую ягодку, и его щека с одной стороны заметно раздулась. Хлопая красивыми миндалевидными глазами, он медленно кивнул и невнятно пробормотал с набитым ртом:
— Нравится, очень вкусно.
Со стороны он выглядел донельзя милым и послушным.
Услышав это, Чжоу Янь испытал лёгкое сожаление: почему же он, когда ходил на ярмарку, не догадался купить Ань Жуаню связку таких яблок?
Отец оказался куда предусмотрительнее него.
Он молча взял это себе на заметку — в следующий раз на ярмарке он обязательно компенсирует Ань Жуаню упущенное.
Чжу Ляньхуа как раз закончила стряпню на кухне и, наконец освободившись, вышла в залу, где сразу же заметила бамбуковую корзину в руках у Чжоу Яня.
Она вытерла руки о фартук, подошла ближе и, согнувшись, несколько раз с любопытством заглянула внутрь:
— С чего это ты вдруг надумал цыплят покупать?
Не дожидаясь объяснений от Чжоу Яня, она тут же заговорила сама:
— Впрочем, верно, давно пора было завести птицу в хозяйстве, хоть не придётся потом бегать покупать, когда захочется яичницы или куриного супа.
Подумав, что цыплят и утят принесли для общего двора, она тут же вскользь стала строить планы на будущее.
Тогда Чжоу Янь произнёс:
— Мам, я купил их для Ань Жуаня, чтобы он за ними ухаживал.
Ань Жуань испугался, но останавливать было уже поздно. Он от природы не умел красиво говорить, а от волнения у него во рту даже вскочили болючие волдыри, так что он никак не мог подобрать нужных слов, чтобы сгладить неловкость.
— Ох, так это для Жуань-гэря? Что же сразу не сказал? Вот ведь неудобно вышло.
Услышав, что птица предназначается Ань Жуаню, Чжу Ляньхуа тут же перестала возражать — ровно так, как и говорил Чжоу Янь.
Она лишь кивнула, испытывая даже некоторое облегчение: похоже, её несообразительный сын всё-таки не был безнадёжен и наконец-то сообразил, что о жене нужно заботиться.
С легкой улыбкой на губах она бросила на двоих многозначительный взгляд, ещё сильнее укрепляясь во мнении, что решение выкупить Ань Жуаня было абсолютно верным.
Глядя на то, как жалко выглядел сейчас Чжоу Янь — тот самый, что поначалу грозился выгнать человека прочь, а теперь вовсю хлопочет, покупая цыплят и закладывая основы для их совместной жизни, — она не могла нарадоваться.
— Ладно-ладно, раз это птица Жуань-гэря, завтра же сам смастери нормальный курятник и огороди всё как следует, смотри мне, не хватало ещё, чтобы разбежались или чужие подобрали.
В её словах крылся скрытый смысл, намекавший на куда более глубокие вещи.
Ань Жуань ничего не понял и продолжал тревожиться в душе, опасаясь, что она рассердилась.
Зато Чжоу Янь всё уловил и с тяжёлым кивком ответил:
— Мама права.
День уже клонился к закату, и браться за постройку курятника в такой час было явно поздно. Он поставил корзину вместе с цыплятами и утятами на то место, где раньше держали диких кроликов и кур, решив разобраться с загоном на следующий день.
Из-за того, что вернулись поздно, ужинала вся семья уже в полной темноте — пришлось зажечь две масляные лампы.
Во время ужина Чжу Ляньхуа заговорила о предстоящей свадьбе молодых.
— Вас сегодня дома не было, так что я взяла на себя смелость сходить к слепому Ван Цзюню с вашими датами рождения, — объявила она. — Сверила их и выбрала подходящий день.
Ань Жуань замер с палочками в руках. Смутно догадываясь, о чём пойдёт речь, он от напряжения опустил голову и глубоко вздохнул, после чего украдкой бросил косой взгляд на лицо Чжоу Яня.
Выражение лица Чжоу Яня никак не изменилось — он выглядел так, будто заранее всё знал, и Ань Жуань совершенно не мог понять, что у того на уме.
Однако прежде чем он успел вдаться в пустые размышления, Чжоу Янь совершенно буднично поинтересовался:
— На какое число выпало?
Чжу Ляньхуа ответила:
— На двадцать пятое число следующего месяца. Чуть позже оповестим всю родню, пусть приходят в дом на свадебный пир.
— За это время как раз успеем заранее подготожить всё необходимое для торжества, чтобы чужие люди не смеялись над нами, мол, женим старшего сына в бедности и убожестве.
— К тому же это как раз перед сезоном хлебных дождя. Сыедите свадьбу — и можно будет приступать к весенней пахоте и севу, как раз успеем до самой страды.
Распорядившись всем разом, она уладила дело. Ань Жуань прекрасно понимал, что его, купленного за деньги, никто не спросит, и потому испытывал даже некоторое облегчение: в семье Чжоу его не стали третировать как простую служанку лишь потому, что он обошлся им в десять лянов серебра.
Устроенная для него полноценная свадебная церемония означала официальное признание его статуса старшей невестки семьи Чжоу перед лицом всех односельчан.
Вот только что думал обо всём этом сам Чжоу Янь? Скорее всего, особой радости он не испытывал.
В конце концов, вряд ли кому-то понравится невзрачный супруг, которого буквально навязали против воли.
Глава 11
В голове Ань Жуаня роилось множество мыслей, но Чжоу Янь лишь спокойно бросил короткое «ясно», закрывая тему.
После ужина пирожные из зелёного маша, принесённые Чжоу Янем, разделили поровну на всех. Ань Жуань, который уже наелся ими до возвращения, скромно сидел в стороне и не тянул руку, но Чжоу Янь молча сунул ему в ладонь кусок, не терпящий возражений.
— Я своё уже съел.
Ань Жуань растерянно захлопал глазами, не понимая в чём дело, а Чжоу Янь кашлянул, прочищая горло:
— Я же тебе только что сказал: не люблю сладкое.
Эта лишняя порция изначально предназначалась для Ань Жуаня.
Прижимая лакомство к груди, Ань Жуань приоткрыл рот.
— Поздно уже, съешь скорее да ложись отдыхать.
Чжоу Янь от природы не умел красиво выражать свои чувства, а из-за привычки разговаривать сурово и резко его слова сейчас прозвучали почти угрожающе.
— Хорошо.
Вздрогнув всем телом под его пристальным, словно у сторожевого пса, взглядом, Ань Жуань спешно втолкнул в рот пирожное и проглотил его целиком, даже не распробовав вкус.
Из-за того, что он ел слишком торопливо, кусок застрял у него в горле.
Глядя на то, как парень заходится кашлем чуть ли не до потери сознания, Чжоу Янь нахмурился и уже было протянул руку, чтобы постучать ему по спине и помочь отдышаться, но Ань Жуань, перепугавшись до смерти, с багровым от напряжения лицом заикающе выпалил:
— Я... я просто поперхнулся, пойду попью воды!
И бросился во двор, спасаясь бегством, словно от погони.
Рука Чжоу Яня так и застыла на полпути. С опозданием до него дошло, что он, должно быть, просто-напросто напугал беднягу.
.
На следующее утро Ань Жуань, всё ещё думавший о цыплятах и утятах, проснулся раньше обычного. Закончив с умыванием, он вышел во двор — вокруг уже вовсю рассвело, солнце только-только пробивалось сквозь пелену облаков, а воздух был окутан тончайшей дымкой тумана.
Чжоу Янь поднялся ещё раньше: когда Ань Жуань заметил его, тот уже находился на пустом участке земли в восточной части двора. Засучив рукава, он втыкал в землю крест-накрест бамбуковые прутья, сооружая каркас для нового курятника.
Ань Жуань молча подошел к нему, взял из стопки бамбуковый прут и принялся помогать с другого края.
Работая вдвоём, они в два счёта закончили ограду.
Закончив с курятником, оба друг за другом вернулись во двор.
Чжу Ляньхуа позвала Чжоу Яня и велела ему притащить из дровяника охапку дров прямо на кухню.
Ань Жуаню ничего не оставалось, как самому пересадить цыплят и утят в новое ограждение.
Птица, просидевшая взаперти в бамбуковой клетке всю ночь, выглядела несколько вялой и притихшей.
Сердце Ань Жуаня кровью обливалось при виде них. Он открыл дверцу клетки, выпустил малышей наружу и сбегал накопать свежей нежной зелени, чтобы их покормить.
Наевшись, птенцы постепенно ожили и, видимо, приняв заботливого Ань Жуаня за мать, кучкой жались друг к другу, семеня крошечными шажками следом за ним. От этого зрелища у Ань Жуаня невольно растянулись в улыбке уголки губ.
Эти пушистые комочки были невероятно милыми, а мысль о том, что вся эта живность теперь принадлежит ему одному, наполняла сердце безграничным счастьем.
Глядя на цыплят, он невольно перевёл мысли на Чжоу Яня.
Поведение Чжоу Яня в последние дни казалось ему сплошной загадкой: и покупка птицы, и то лишнее пирожное — всё выглядело так, будто мужчина на самом деле дорожит им. Однако в самый первый день Чжоу Янь ведь наотрез отказывался от него, да и в ту ночь, когда он сам бросился к нему в объятия, Чжоу Янь его просто оттолкнул.
Неужели Чжоу Янь и впрямь перестал его ненавидеть?
Ань Жуань не находил ответа на этот вопрос, боясь при этом тешить себя напрасными надеждами.
— Эх, знать бы мне, что у него на уме...
Присев на корточки и дразня подбежавшего к нему цыплёнка, он тихо вздохнул, обращаясь к самому себе.
Чжоу Янь, уже закончив таскать дрова, неизвестно когда появился возле курятника и окликнул его:
— Иди завтракать.
Человек, о котором он только что размышлял, внезапно материализовался рядом. Не зная, слышал ли тот его слова, Ань Жуань от чувства вины испуганно поднял глаза, пытаясь уловить перемену в его настроении. Убедившись, что всё спокойно, он с облегчением отозвался:
— Иду!
.
Утренний стол был скудным, да и аппетит у Ань Жуаня был небольшой: съев всего одну овощную пампушку и миску жидкой каши, он уже наелся.
Чжоу Янь остался недоволен столь скромной порцией и заставил его съесть ещё одну.
Последствия переедания не заставили себя ждать — еда буквально стояла поперёк горла.
Живот неприятно распирало, и Ань Жуань решил заняться хоть какими-то делами, чтобы хоть немного разогнать тяжесть.
Взяв метлу, он вымел до блеска и главную залу, и весь двор, и даже комнату самого Чжоу Яня от порога до угла.
Закончив с уборкой, он вспомнил про те самые бамбуковые побеги, что резал накануне. После двух дней сушки они стали мягкими, а поскольку сегодня стоял прекрасный солнечный день, погода выдалась идеальной для их досушивания.
Переложив ломтики побегов на плетёные подносы, он водрузил их на деревянные подставки под лучами солнца, чтобы к вечеру можно было спокойно убрать.
Два рулона грубого холста, купленные вчера, он уже передал Чжу Ляньхуа, и та сразу после завтрака заперлась в комнате, кроя ткань.
http://bllate.org/book/31569/3852925
Готово:
