— Ну… что же делать? — Мохань только что решительно проучил Ван Теданя, но перед Сыло почему-то стеснялся и не знал, как себя вести. — Неужели… тебе нужна моя одежда?
Сыло нахмурилась:
— Мне не нужна твоя одежда. Будь добр, принеси мой узелок, который я обронила на дороге. Этим ты меня очень выручишь.
Услышав, что речь идёт лишь о том, чтобы поднять узелок, Мохань сразу перевёл дух. Он прошёл немного назад, поднял упавший у дороги узелок, а затем, зажмурившись, на ощупь подошёл к Сыло и протянул его:
— Девушка, держи скорее.
Когда Сыло впервые увидела его на горе Ланшань, ей показалось, что он не так красив, как Юньхань или Ийхань, да и в речах и поступках чувствовалась какая-то занудливая прямолинейность. Но сейчас, в происшествии с Ван Теданем, она уловила в этом книжнике отголоски былой доблести рода Сяо и начала менять о нём мнение — как вдруг он вновь проявил всю свою книжную неловкость, вызвав у неё одновременно и раздражение, и улыбку.
— Я так страшна? — спросила она. — Второй господин даже смотреть на меня не хочет.
— Святые говорят: «Не смотри на то, что противно правилам приличия», — ответил Мохань, поворачиваясь к ней спиной. — Девушка, скорее одевайся и отправляйся на рынок.
Он уже собрался уходить, но Сыло громко вскрикнула «Ой!» и тяжело опустилась на землю. Мохань, услышав шум, тут же обернулся:
— Что с тобой?
Сыло, прикрывшись одеждой, покрылась холодным потом:
— Подвернула ногу, больно!
Мохань лишь теперь заметил распухшую лодыжку. Он хотел осмотреть её рану, но вспомнил: «Мужчина и женщина не должны прикасаться друг к другу». Разрываясь между долгом и приличием, он растерянно застыл на месте:
— Что же делать?
— Ты спрашиваешь меня? Я не могу двигаться, не могу идти… Остаётся ждать, пока ночью волки не придут и не съедят меня, — с досадой сказала Сыло.
Мохань, конечно, почувствовал её раздражение и, немного подумав, предложил:
— Тогда я провожу тебя на рынок, где найдём лекаря.
Сыло осторожно дотронулась до опухоли:
— Помню, однажды зять императора говорил, что есть особая точка, нажав на которую, можно снять опухоль. Второй господин знает, какая это точка?
Мохань покачал головой:
— Не знаю.
Сыло взглянула на него:
— Как так? Ты прочёл десятки тысяч книг, а про такую простую точку не слышал?
— Я не читал медицинских трактатов. Да и четвёртый брат всегда знал больше меня, — честно признался Мохань.
Но Сыло, словно прочитав что-то в его взгляде, опустила глаза:
— Он ведь не знает всего. По крайней мере, «Святые говорят» — это уж точно знает хуже тебя.
Мохань улыбнулся. Перед ним стояла девушка с тонким, проницательным умом, и он невольно почувствовал к ней симпатию:
— Сейчас «Святые говорят» нам не помогут. Позволь всё же отвести тебя к лекарю.
Сыло кивнула и, опершись на него, поднялась. Мохань, мельком взглянув, заметил её стройные ноги, дрожащие от прохладного ночного ветра. Он быстро поднял упавшую на землю алую юбку:
— Скорее надень.
Сыло покраснела, крепко стиснув зубы, завязала пояс. Едва она хотела сказать: «Готово», — как вдруг всё погрузилось во тьму. Когда она снова открыла глаза, ночь уже окутала всё вокруг, и в полумраке она различала лишь чёткий, прямой подбородок Моханя.
Она приоткрыла рот, но Мохань, видимо, торопился и не заметил, что она очнулась, — шагал вперёд, не оглядываясь. Сыло смотрела на него, и все слова, которые она хотела сказать, превратились в слабую улыбку. Её тревожное сердце вдруг успокоилось. Этот книжник позаботится о ней — без ожидания награды и тем более без попыток воспользоваться её положением. Она закрыла глаза и спокойно уснула.
Линху, напротив, была крайне встревожена — и даже раздражена. В письме Ли Гуйфэй звучали одни упрёки: мол, она, принцесса и жена, совершенно беспомощна, раз не может удержать сердце мужа, даже хуже какой-то деревенской девчонки. «Смех! — думала Линху. — Сердце Ийханя и так принадлежит мне. Мне нужно лишь воспользоваться его чувствами, чтобы оформить развод по взаимному согласию». Она не сомневалась: мать намеренно использовала провокацию, чтобы заставить её проявить нежность к Ийханю. «Ха! Не дождётесь!»
Разгневанная, Линху бросила письмо и, открыв шкатулку, чтобы убрать его, вдруг услышала шелест лиан у входа в пещеру. Внутрь заглянул Юньхань:
— Четвёртый дома?
Увидев его, Линху ещё больше нахмурилась:
— Нет!
Юньхань приподнял бровь:
— Принцесса сегодня в дурном настроении.
— Ты ворвался без разрешения! Я ещё не наказала тебя за это, — сказала она, убирая письмо и оборачиваясь к входу. — Где мои люди? Все вымерли?
— Моя мать сегодня сама лепила пельмени, и я отправил их всех помогать, — ответил Юньхань, входя и усаживаясь на лежанку. — Мне ещё нужно найти четвёртого, чтобы он помог замесить начинку.
Линху никогда не встречала столь бесцеремонного человека. Она долго не могла прийти в себя и, наконец, резко бросила:
— Его нет! Ушёл тренировать солдат и до сих пор не вернулся. Ищи его в горах.
Юньхань потянулся:
— Лень искать. Подожду здесь.
— Нет! Убирайся немедленно! — Линху подошла к входу и резко откинула лианы.
Юньхань не сдвинулся с места и спросил:
— Почему?
Как он смеет спрашивать «почему»?
— Потому что мне не нравится с тобой разговаривать, не нравится находиться с тобой в одной пещере и уж тем более не нравится, что ты сидишь на моём месте! Уходи, и чем быстрее, тем лучше!
Линху выдала длинную тираду, но Юньхань слушал с полным безразличием:
— Мне тоже не хочется с тобой разговаривать и сидеть в одной пещере, но ради четвёртого я готов потерпеть. Да и вообще, чьё это место? Я сижу на лежанке четвёртого. Даже если теперь она наполовину твоя, я занимаю его половину.
Линху задрожала от злости:
— Там же есть табурет! Сиди на нём, если хочешь ждать.
Юньхань брезгливо посмотрел на каменный табурет:
— Я сидел на этой лежанке сотни раз, не привыкать.
«Он не привыкать, а я уйду!» — в ярости решила Линху. Она швырнула лианы и пошла в горы. Несколько стражников бросились за ней:
— Куда направляется принцесса? Скоро стемнеет!
— Ещё не стемнело! Я просто прогуляюсь. И не смейте следовать за мной! — махнула она рукой и пошла вверх по склону.
Солнце уже клонилось к закату, окрашивая кроны деревьев в золотистый свет. Туман стелился между стволов, создавая ощущение, будто она идёт по небесному саду. Линху шла и любовалась видами, не замечая, как ушла далеко. Природные пещеры остались позади, уступив место густым лесам и всё более трудной дороге. Пройдя долгое время, она почувствовала облегчение и, поглаживая браслет из волчьей кости на запястье, подумала: «Вот и хорошо, что он со мной — волки не подойдут».
Внезапно из-за деревьев выскочили три чёрные тени. В тумане было не разглядеть их чётко, но по очертаниям явно видно — три диких волка.
Сердце Линху заколотилось. Она потянулась за кнутом на поясе, но вспомнила: с тех пор как Ийхань забрал его, он так и не вернул. Теперь она осталась совсем безоружной, даже Дуду рядом нет. Чем защищаться?
Она медленно отступала, крича в лес:
— Есть кто-нибудь? Противный… противный, где ты?
Её голос эхом отдавался среди деревьев, хруст веток под ногами смешивался с тяжёлым дыханием волков. Из тумана они казались готовыми в любой момент вцепиться ей в горло. Даже храбрая Линху почувствовала страх. Прижавшись спиной к огромному дереву, она подняла руку:
— На мне браслет из волчьей кости! Если вы подойдёте, вожак стаи вас накажет! Может, даже убьёт!
Три тени приблизились ещё ближе.
Линху, сдерживая дрожь, крикнула:
— Вы что, не боитесь вожака? Стоять! Садиться! Не подходить!
К удивлению, три чёрные фигуры действительно сели на задние лапы и замерли.
Линху с облегчением выдохнула и только тогда заметила, что её весенняя туника промокла от пота, будто её окунули в воду.
— Не двигаться! — подойдя ближе, сказала она трём большим чёрным псам. Те подняли головы и смотрели на неё чистыми, добрыми глазами, насторожив уши, будто ждали команды.
Линху немного успокоилась и приказала одному из них:
— Встать!
Пёс «ур-р» — и встал, радостно помахав пушистым хвостом.
— Садиться! — скомандовала она.
Пёс послушно сел — даже лучше, чем её Дуду.
Забавно и приятно! Линху, воодушевившись, стала командовать:
— Встать, сделать круг и сесть!
Из тумана донёсся лёгкий смех. Линху насторожилась:
— Кто здесь?
Из тумана вышел белый силуэт. На лице Ийханя играла обаятельная улыбка:
— Ху-ху, ты в таком месте одна — да ещё и в такое время? Храбрости тебе не занимать.
Увидев Ийханя, Линху тут же забыла, что только что звала его на помощь, и гордо подняла подбородок:
— В чём тут храбрость? У меня браслет из волчьей кости, да и приручить волков — не так уж сложно.
Она с гордостью наблюдала, как один из псов сделал круг и сел. Ийхань не выдержал и снова рассмеялся.
— Чего смеёшься? Разве я плохо их приручила? — обиделась она.
— Отлично, отлично! Но, Ху-ху… — Ийхань подошёл ближе и погладил псов по головам. — Это не волки, а собаки.
— Что?!
— Далун, Эрлун, Саньлун, поклонитесь Ху-ху, — приказал Ийхань.
Псы встали на задние лапы и поклонились принцессе.
Линху остолбенела. Ийхань улыбнулся:
— У собаки хвост торчит вверх, у волка — опущен. В следующий раз будь внимательнее, Ху-ху.
Линху мрачно развернулась и пошла прочь. Ийхань с псами последовал за ней:
— В горах всё же много волков. С ними тебе будет безопаснее.
— Мне не нужны твои псы!
— Они будут охранять тебя, помогать и развлекать. Ты точно не хочешь?
Линху остановилась:
— Ты хочешь подарить их мне?
Ийхань кивнул:
— Их отец — волк, мать — собака. Поэтому они почти как волки, но полезнее Дуду.
— Правда?
— Да.
— Тогда проверю! — Линху хитро блеснула глазами и ткнула пальцем в Ийханя. — Далун, Эрлун, Саньлун — кусайте его!
Три пса сели в ряд, наклонили головы и смотрели на неё, но ни один не двинулся. Она повторила команду — псы опустили головы, будто стыдясь.
Ийхань рассмеялся:
— Этого они не сделают. Сколько ни проси — бесполезно.
Линху фыркнула и пошла вниз по склону:
— Они всё равно слушаются тебя.
— Пока ты не будешь давать им нелепых приказов, они будут слушаться тебя, — сказал Ийхань, ускоряя шаг и обгоняя её.
— Почему «кусать тебя» — это нелепо? А твои поступки со мной? Разве они не грубость?
— Я с тобой грубил? — Ийхань обернулся с невинным видом. — Когда?
Линху вспомнила, как его губы и язык вторгались в её рот, и, покраснев, крикнула ещё громче:
— Вообще-то ты постоянно грубишь!
Ийхань приподнял уголок губ:
— Ху-ху, со временем тебе даже понравится моя грубость.
— Ещё чего! — Линху вспыхнула и, обойдя его, рванула вперёд. Но не успела сделать и двух шагов, как под ногами провалилась земля.
Ийхань мгновенно схватил её:
— Осторожно, Ху-ху.
Линху прижала руку к груди, где бешено колотилось сердце:
— Это не та дорога, по которой я шла.
— Ты зашла слишком далеко. Без этой тропы мы не успеем спуститься до темноты, — сказал Ийхань, крепко сжимая её ладонь. — Иди за мной.
Его ладонь была тёплой и сухой, с лёгкой шершавостью от мозолей на пальцах — и от этого странно успокаивала. Линху снова покраснела:
— Отпусти, я и так пойду за тобой.
Ийхань ещё крепче сжал её руку, которую она пыталась вырвать:
— Если будешь упрямиться, я просто понесу тебя вниз.
Если он понесёт её — что подумают в Яньцзине? Отец и мать точно не дадут ей оформить развод. Взвесив всё, Линху покорно позволила ему держать её руку:
— Только не зазнавайся. Разрешаю только на этот раз.
Ийхань улыбнулся, но ничего не ответил, молча ведя её вниз по склону. Три пса весело бежали следом, время от времени лая, и их радостные голоса эхом разносились по горам. Настроение Линху тоже улучшилось:
— Сегодня вечером будем есть пельмени. Госпожа месит тесто, ждёт, когда ты придёшь замешивать начинку.
— Я знаю.
— Знаешь? — удивилась Линху. Она думала, что он всё это время был в горах, и теперь, услышав, что он в курсе, растерялась. — Откуда ты знаешь?
http://bllate.org/book/3149/345855
Готово:
