Поворачиваясь к Янь Хао, он словно добавил в свою улыбку что-то еще:
— Я ведь не говорил, что смотрю на кого-то свысока. Все мы — соученики одной секты, раз нас вместе распределили во внешние ученики, то по способностям мы, должно быть, плюс-минус равны. Если старший брат Лу — бездарность, то кто тогда ты и я?
— Младший брат Цзян... — Лу Минхань испытывал некоторое неверие, но еще больше — трогательную благодарность.
Он знал, что его собственный талант оставляет желать лучшего, к тому же он любил быть безотказным добрыедетелем, поэтому, помогая собратьям по секте, никогда не рассчитывал на какое-либо вознаграждение. И тем не менее, даже несмотря на это, каждый раз, когда он кому-то помогал, а этот человек потом отталкивал его руку, вкус у этого был не из приятных.
Раньше он никак не мог предположить, что выглядящий высокомерным и обладающий скверным характером младший брат Цзян неожиданно вступится за него!
Джань Вэйцин похлопал его по руке, давая понять, чтобы тот молчал — он сам знает, как с этим справиться.
— Кто это тут равен этой бездарности, ты кого проклинаешь? Да я ни за что не... — Янь Хао вовремя замолчал, чуть не прикусив собственный язык.
Практикующие издавна твердо верили в судьбу и Путь Небес, поэтому неудивительно, что он и раньше что-то там болтал об удаче, и теперь никак не желал стоять в одном ряду с Лу Минханем — ведь в его сердце Лу Минхань был равен неудачнику, чей путь познания прервался.
Джань Вэйцин, казалось, вовсе не замечал его почерневшего от злости лица, продолжая покачивать головой:
— Старший брат Янь неправ в своих словах. Старший брат Лу просто временно уперся в предел, он обладает добрым сердцем, и рано или поздно его ждет прорыв. А вот те, кто не блюдет собственную добродетель — совсем другое дело, особенно в том, что касается распущенности языка. Путь Небес справедлив, как думаешь, когда наступит момент прорыва, не станет ли небесная молния целенаправленно разить его язык?
— Твою мать, ты кого обвиняешь в распущенности языка! — Янь Хао в приступе слепой ярости схватил Цзянь Вэйцина за воротник, а на его правом кулаке мгновенно вспыхнуло пламя. Если бы не вовремя подоспевшие Юэ Тяньхуэй и Хуай Шэн, именно он стал бы тем, кто поддался импульсу и пустил в ход кулаки.
— Старший брат Янь, успокойся! Не поддавайся на его провокации! — Юэ Тяньхуэй и Хуай Шэн изо всех сил засигнализировали глазами Янь Хао.
Янь Хао посмотрел на обоих, затем на зевак вокруг из числа соучеников и, с досадой разжав пальцы, бросил:
— И знать не знал, что у младшего брата Цзян подвешен язык так остро. Видимо, за те дни, что он отсиживался в своей комнате, потренировался на славу?
Цзянь Вэйцин простодушно усмехнулся и отрицать ничего не стал.
Пусть думает именно так, иначе с тем взрывным характером, что был у прежнего владельца тела, ему бы вечно глотать горькие пилюли обид.
Янь Хао окинул его оценивающим взглядом, каким-то образом успокоился, перевел глаза, поиграл зрачками и сменил пластинку:
— Младшему брату Цзян тоже не стоит так переживать. В тот день старший брат просто приложил излишнюю силу и не смог сдержаться, я вовсе не собирался палить тебя огненным шаром до такого состояния, когда одежда сгорела подчистую, и тебя чуть не притащили обратно с голым задом... Впрочем, сейчас младший брат выглядит вполне бодрым, с ранами наверняка уже всё в порядке? Если тебе нужны пилюли для исцеления, смело проси у старшего брата — старший брат ни за что не поскупится.
Он намеренно заговорил о жалком виде прежнего владельца в тот день и великодушно заявил о готовности предоставить целебные пилюли, чтобы освежить память окружающих и заодно унизить Цзянь Вэйцина.
Цзянь Вэйцин — вовсе не прежний владелец тела, и для него все эти унижения выглядели примерно как просмотр фильма. Сияя от радости, он с улыбкой воскликнул:
— Правда? Вот и отлично! Я как раз ломал голову над тем, как вернуть пилюли, которые по доброте душевной одолжил старший брат Лу. Раз уж старший брат Янь изъявил желание взять на себя ответственность, отдавай их мне прямо сейчас, я с радостью передам их старшему брату Лу.
Раз уж Янь Хао сам признал, что переборщил с силой, церемониться тот не собирался.
Для таких внешних учеников, как они, каждая крупица ресурсов невероятно драгоценна, особенно для старшего брата Лу в столь критический момент. Цзянь Вэйцин появился здесь недавно и принял их, не разобравшись в обстановке, но теперь, узнав правду, он непременно обязан найти способ отдать долг.
Впрочем, он не мог поручиться, когда именно сумеет рассчитаться, так что компенсацией от Янь Хао грех было не воспользоваться — подумаешь, пожертвует каплей гордости, он вовсе не против!
— ...Да что ж этот гад опять идет против сценария!
Янь Хао со сложным выражением лица уставился на него, но раз уж слова были брошены на ветер, а вокруг глазело столько народу, при всем нежелании оставалось лишь достать собственный пространственный мешочек.
Запасы исцеляющих лекарств в его хранилище водились постоянно, вот только все они предназначались для его собственного употребления, и хотя относились к таинственному рангу, качество имели отнюдь не низкое...
— Что такое, старший брат Янь снова передумал делиться?
Янь Хао действительно жадничал, но стоило ему поднять голову и встретиться взглядом с чуть приподнятыми уголками глаз Цзянь Вэйцина и той самой полуулыбкой на его губах... Его почему-то бросило в жар, и он, не раздумывая, вытащил фарфоровый пузырек и швырнул его вперед, презрительно процедив сквозь зубы:
— Держи! До чего же ты жалок, раз даже такую мелочь сам раздобыть не можешь! Впрочем, неудивительно, младший брат ведь прибыл из таких бесплодных земель, как Восточные Земли...
Цзянь Вэйцин пропустил всё мимо ушей, не только совершенно спокойно поймав флакон, но и вежливо поблагодарив дарителя. Его изысканные манеры и мягкая учтивость являли собой полную противоположность ядовитому и мелочному нраву Янь Хао.
К тому же он тут же повернулся и протянул лекарство Лу Минханю. Умение ценить доброту и отвечать на нее заставило окружающих мгновенно переменить к нему отношение в лучшую сторону.
— Это... младший брат Цзян, я ведь не просил тебя возвращать долг... — старший брат Лу сначала попытался отказаться, но Цзянь Вэйцин с улыбкой прижал его руку и заставил принять вещь силой.
— Старший брат Цзян. — Неизвестно в какой момент из толпы вышел еще один человек. Заметив, что Цзянь Вэйцин отрекся от прежней гордыни и без тени смущения вымолил у Янь Хао добро, в его глазах мелькнуло легкое выражение жалости.
При виде него Янь Хао воспрянул духом, уголки его рта изогнулись, а триумф на лице уже невозможно было скрыть.
Зачем они с Хуай Шэном и остальными затеяли эту провокацию против Цзянь Вэйцина? Разве не ради того, чтобы младший брат Се воочию убедился: Цзянь Вэйцина уже победили, и теперь он похож на побитую собаку, так что младший брат Се точно больше не захочет иметь с ним ничего общего.
Стоило Цзянь Вэйцину поймать этот исполненный жалости взгляд младшего брата Се, как его всего передернуло от внутреннего дискомфорта.
Как бы сказать... он ничего не крал и не грабил, всё взятое принадлежало ему по праву. А Се Чэньси смотрел на него так, словно он из нормального человека внезапно превратился в попрошайку на обочине дороги.
— Старший брат Цзян, раньше ты был совсем другим, почему... — Се Чэньси не договорил, словно о чем-то задумавшись, а затем снова полез в свой мешочек и вытащил оттуда нефритовый накопитель духовной энергии: — Старший брат Цзян, этот кусок духовного нефрита ты подарил мне раньше, если ты действительно нуждаешься в духовных камнях, я верну его тебе.
Нефритовый накопитель духовной энергии, как следует из названия, представлял собой вещицу, в которую в обычные дни закачивали духовную силу, и если в критический момент запасы исчерпывались, владелец мог в любой момент вытянуть оттуда энергию для восполнения сил, что было равносильно обретению дополнительной боевой мощи.
http://bllate.org/book/31416/3832216
Готово:
