Цзян Бай свернула худи в несколько раз, покрутила в рюкзаке вещи, пытаясь запихнуть его внутрь, но молния никак не застёгивалась.
Лань Шуцин видя, что та не может всё уместить, предложила:
— Хочешь положить что-нибудь ко мне?
Цзян Бай подняла на неё взгляд и покачала головой:
— Не нужно.
При этом она достала из рюкзака прозрачный пластиковый пакет, положила туда две бутылки воды, засунула худи, застегнула молнию, надела рюкзак, а затем привязала пластиковый пакет к лямке рюкзака так, что он болтался у неё на поясе.
Эта цепочка манипуляций ошеломила Лань Шуцин, особенно когда из рюкзака появились две бутылки воды. Лань Шуцин не удержалась и воскликнула:
— Цзян Бай, ты всё это время тащила на себе воду?
Цзян Бай кивнула:
— Ага, четыре штуки несу.
С этими словами она вытащила из пакета одну бутылку и протянула Лань Шуцин:
— Держи.
Раз уж воду всё равно пришлось доставать, Цзян Бай решила просто отдать её Лань Шуцин — вряд ли они стали бы пить из одной бутылки, так что пусть лучше та утоляет жажду своей собственной.
Лань Шуцин совершенно забыла о том, что ей хочется пить. Эти четыре бутылки Цзян Бай составляли, наверное, половину запасов самой Лань Шуцин. Девушка взяла воду, сунула её в правый карман своего рюкзака и с милой улыбкой произвела:
— Спасибо.
Какая заботливая.
Цзян Бай украдкой бросила взгляд на красивое лицо Лань Шуцин, достала ещё одну бутылку, сделала несколько глётков и убрала её обратно.
— Пошли.
Пройдя район обезьян, нужно было пройти еще пять километров до их первой остановки. Горная дорога только сейчас начала показывать свой крутой нрав. Первый отрезок пути можно было назвать весьма легким, поскольку там преобладали ровные участки или пологие подъемы, однако дальше Цзян Бай и Лань Шуцин предстояло карабкаться исключительно по крутым склонам. Судя по слухам, дорога до первой остановки была крутой и тяжелой для преодоления. Цзян Бай только что видела указатель с предупреждением соблюдать осторожность на крутой горной тропе. К тому же вокруг уже не было видно других туристов, шедших в том же направлении, — остались только они вдвоем. В горах стояла тишина, изредка прерываемая пением птиц, а солнце теперь полностью скрывалось за горным туманом, оставляя после себя лишь прохладу.
Цзян Бай остановилась и бросила взгляд на часы: одиннадцать сорок. Они шли уже больше часа. Переведя взгляд на крутые ступени впереди, она посмотрела на стоявшую рядом Лань Шуцин:
— Ты как?
Лань Шуцин тоже остановилась возле Цзян Бай и кивнула:
— Нормально.
Не говоря больше ни слова, Цзян Бай снова двинулась вперед. Пройдя еще примерно десять минут, они внезапно услышали громкий шум воды. Пройдя вперед метров сто, путницы увидели каменный мост, за которым срывался вниз шумный водопад, бурно изливая свои потоки.
Довольно красиво. Цзян Бай прислонилась к перирам и слегка перевела дыхание — этот крутой подъем все-таки немного ее утомил. Она достала воду и сделала глоток. Лань Шуцин как раз фотографировала водопад и совсем не выглядела уставшей — все-таки молодость есть молодость.
Из-за постоянной ходьбы Цзян Бай чувствовала, что от её головы буквально идет жар. Закончив фотографировать, Лань Шуцин обернулась и увидела, что Цзян Бай прислонилась к перилам, а её лоб и щеки покрылись каплями пота. Цзян Бай вытащила из рюкзака пачку салфеток, оторвала сразу несколько штук и принялась вытирать пот.
Заметив, что Лань Шуцин уставилась на неё, Цзян Бай протянула салфетки:
— Тебе нужны?
Лань Шуцин вытащила одну, и, наблюдая за тем, как Цзян Бай вытирает пот, с улыбкой произвела:
— Я впервые вижу человека, который так сильно потеет.
Она сама не вспотела бы так даже после десятикилометрового забега.
Цзян Бай подняла голову. Черты её лица не поражали воображение, но, полностью оправдывая свое имя, кожа была белоснежной, нежной настолько, что казалось, её можно проткнуть пальцем, а после физической нагрузки на щеках проступил легкий румянец, делавший её очень миловидной. Она выбросила салфетку в урну:
— Что ж, это неплохо, хотя обильное потоотделение — та еще хлопотная вещь.
Лань Шуцин подошла ближе. Волосы Цзян Бай насквозь пропитались потом. Она улыбнулась:
— Наверное, тебе стоит вытереть и волосы тоже~
В тот момент, когда Лань Шуцин приблизилась, Цзян Бай на секунду растерялась, но к счастью, та тут же отступила назад. Глядя на легкую улыбку Лань Шуцин, Цзян Бай почувствовала, как у нее ёкнуло сердце: красивая девушка улыбалась еще прекраснее.
Сама Цзян Бай обладала самой заурядной внешностью, но ей посчастливилось унаследовать от матери безупречно белую и гладкую кожу, благодаря чему она выглядела очень аккуратной и свежей. Она никогда не считала себя красавицей, но Лань Шуцин была самой привлекательной девушкой из всех, кого ей доводилось встречать: правильные черты лица, длинные ресцецы, изящный профиль. Цзян Бай не умела подбирать слова для описания, но от одного взгляда на неё становилось тепло на душе, это было даже немного ошеломляюще — такая внешность ей безумно нравилась.
Заметив, что Цзян Бай погрузилась в задумчивость, Лань Шуцин помахала рукой перед её глазами:
— Цзян Бай?
Та наконец пришла в себя, торопливо засунула пачку салфеток обратно в рюкзак, застегнула молнию, закинула его за плечи и взяла бамбуковый посох:
— Пойдем.
Ее движения были слаженными, но в них сквозила легкая растерянность и спешка. Лань Шуцин снова улыбнулась и последовала за ней.
Девушки медленно поднимались по склону. Впереди смутно виднелось еще несколько человек, которые неторопливо карабкались в гору, продвигаясь черепашьим шагом. А спустя неизвестное количество времени позади них нагнала парочка влюбленных, которые карабкались наверх следом за Цзян Бай и её спутницей.
Парень из этой пары нес рюкзак, шел рядом с девушкой и тихонько о чем-то с ней разговаривал. Ни у того, ни у другой не было бамбуковых посохов, но они карабкались безо всяких усилий, и Цзян Бай подумала, что они просто невероятны — по ним совсем не было заметно усталости.
В тишине гор раздавались приглушенные звуки. Лань Шуцин впервые поднималась в гору подобным образом. Их шаги с Цзян Бай не совпадали, она отставала ровно на один шаг, и во время подъема её взгляд постоянно падал на стройные ноги Цзян Бай, пластиковый пакет, болтающийся на поясе, бесконечные крутые ступени и сухие желтые листья, устилавшие их. Очередной удар бамбукового посоха о землю, Лань Шуцин опирается на него и делает шаг вперед... Постепенно голоса впереди становились все громче, и из-за поворота показался край крыши.
Они добрались до первой остановки. На часах было ровно половина двенадцатого.
Опираясь на посохи, девушки остановились перед воротами первого пункта. Откуда-то изнутри доносились голоса: Цзян Бай бросила взгляд внутрь — в ресторанчике при храме обедало семейство из семи-восьми человек, включая пару малышей. Как шумно.
Однако сейчас Цзян Бай хотела только одного — в туалет, поэтому она повернулась к Лань Шуцин:
— Идем в уборную?
Лань Шуцин кивнула.
Судя по указателю, туалет находился внутри. Девушки двинулись вперед по стрелкам: рядом с рестораном располагался главный зал, миновав который они вышли к внутреннему дворику. Уборная находилась на втором этаже, куда нужно было подняться по лестнице налево от дворика. Справившись со своими делами, обе уселись на длинную скамью под навесом крыши дворика.
Цзян Бай проголодалась после долгой ходьбы, впрочем, как и Лань Шуцин.
Лань Шуцин извлекла из рюкзака контейнер с тремя сэндвичами, а также прихватила упакованный хлеб и молоко — да, она взяла с собой молоко, но забыла про воду. Сэндвичей оказалось два, и один из них она протянула Цзян Бай. Та окинула Лань Шуцин взглядом и без лишних церемоний приняла угощение:
— Спасибо.
Цзян Бай достала жареную утку, купленную у подножия горы (при покупке она попросила две пары палочек и несколько пар перчаток), поделилась с Лань Шуцин одной парой, и они принялись за обед. Под шум голосов из ресторана Цзян Бай проглотила кусочек сэндвича и поинтересовалась:
— Лань Шуцин, хочешь риса?
Если она хочет, они вполне могли заказать что-нибудь горячее.
Лань Шуцин глянула на сэндвич в своей руке и покачала головой:
— Не нужно, у меня еще есть хлеб.
После стольких часов ходьбы Лань Шуцин порядком устала и вовсе не горела желанием есть тяжелый рис. Вдобавок она протянула Цзян Бай коробочку молока — утром она рассчитывала порции на двоих.
Цзян Бай тоже не особо тянуло на горячее, тем более что еды в рюкзаках хватало. Запивая сэндвич молоком и закусывая кусочками жареной утки, она дождалась, пока Лань Шуцин закончит трапезу, убрала утку обратно и извлекла из глубин рюкзака два маленьких желе, протянув одно Лань Шуцин. Та посмотрела на желейку и внезапно рассмеялась — казалось, в плане сладостей Цзян Бай была куда большим ребенком, чем она сама.
Затем Лань Шуцин с удивлением увидела, как Цзян Бай выудила из рюкзака пачку острых снеков. Она видела, как другие ребята в классе ели такие — красные упаковки Мала Ванцзы, невероятно острые.
Она действительно оказалась куда большими ребенком, чем можно было подумать.
Не спеша отдавать Мала Ванцзы Лань Шуцин, Цзян Бай сначала уточнила:
— А ты вообще ешь острое?
Хотя Лань Шуцин никогда раньше не пробовала подобное и не отличалась особой стойкостью к перцу, ей безумно хотелось рискнуть. Она подняла один палец:
— Я хочу попробовать одну штучку.
Да, она помнила, что эти снеки были выполнены в виде отдельных палочек, так что одна штучка точно не должна стать проблемой.
Цзян Бай слегка прикусила губу, разорвала упаковку, выдавила наружу одну палочку, стараясь вытянуть её подлиннее, и протянула Лань Шуцин:
— Держи.
Лань Шуцин с сомнением посмотрела на Цзян Бай. Так их надо есть? Доверившись ей, она подалась вперед и осторожно укусила кончик палочки. Цзян Бай отпустила руку, и Лань Шуцин отпрянула назад, продолжая зажимать снек зубами.
Цзян Бай вдруг что-то вспомнила:
— Только не прихлебывай...
Услышав это, Лань Шуцин замерла. Она не смела шевельнуться, так и стоя с зажатой в зубах острой палочкой. По одному ее виду Цзян Бай поняла, что та никогда в жизни не пробовала Мала Ванцзы, но объяснить толком не успела, испугавшись, что спутница подавится. Выхватив салфетку, она зажала кончик упаковки и скомандовала:
— Перекуси ее!
Произнеся это, Цзян Бай почувствовала, как у нее вспыхнуло лицо. Лань Шуцин тоже покраснела, но все же послушалась Цзян Бай, перекусила палочку и сделала робкий глоток. В ту же секунду Лань Шуцин показалось, что у нее во рту взорвался вулкан — обжигающая, огненная волна ударила прямо в нос, и она, зажав рот рукой, громко чихнула.
Затем последовал целый каскад чихания. Несмотря на это, Лань Шуцин героически дожевала остаток, задрала голову, схватила стоявшее рядом молоко и принялась жадно пить, вмиг опустошив всю коробку.
Цзян Бай наблюдала за всем этим зрелищем от начала до конца, протянула Лань Шуцин чистую салфетку и со смехом спросила:
— Ну как?
Лань Шуцин из-за дикой жгучести даже не успела распробовать вкус. Приняв салфетку, она вытерла нос, оторвала еще одну для лица и простонала:
— Как вы вообще это едите?
Цзян Бай тут же продемонстрировала мастер-класс по поеданию острых снеков: она целиком отправляла палочку в рот и только потом начинала жечь, избегая излишнего жжения в носу. Такой техникой она овладела за пять лет поедания острого. Расправившись с лакомством, она улыбнулась Лань Шуцин:
— Сразу видно, что острое — совсем не твое.
Настоящая избалованная барышня: не пользовалась вьетнамским бальзамом, не пробовала острых снеков, не знала вкуса желе и, кажется, совсем не имела жизненного опыта.
Лань Шуцин чуть прищурилась:
— Ты смеешься надо мной?
Цзян Бай поспешно замахала руками:
— Нет-нет, что ты, вовсе нет.
Кончик носа Лань Шуцин уже не казался таким алым. Протянув руку, она потребовала:
— Дай мне пачку, я не верю.
Цзян Бай округлила глаза и снова замахала руками:
— Нельзя-нельзя, ты не выдержишь.
Но Лань Шуцин упрямо залезла рукой в рюкзак Цзян Бай:
— Не верю, у тебя точно еще есть!
Судя по всему, Цзян Бай была завзятой любительницей остенького — иначе кто в здравом уме потащит в горы Мала Ванцзы?
Цзян Бай перехватила Лань Шуцин за запястье:
— Ладно-ладно, сейчас достану.
От близости Лань Шуцин, чье тело почти прижималось к ней, по спине Цзян Бай пробежала теплая волна. Она отстранила чужую руку, вынула из рюкзака запечатанную пачку Мала Ванцзы и передала ее Лань Шуцин. Та разорвала упаковку, в точности повторила движения Цзян Бай и отправила палочку в рот... И надо же — на удивление оказалось вполне съедобно! Больше так не жгло нос, хотя острота все равно оставалась запредельной.
http://bllate.org/book/31403/3830125
Готово:
