Шэ Чу бросила взгляд на Хунцзюня, огляделась по сторонам и, убедившись, что никто на неё не смотрит, с чистой совестью устроилась спать. Всё равно она не способна культивировать: услышит — не поймёт, поймёт — всё равно не сможет применить. Зачем тогда тратить силы?
Право на беззаботное безделье — она этого заслуживает!
Шэ Чу закрыла глаза, покачиваясь из стороны в сторону, а затем рухнула прямо на Тунтяня и провалилась в глубокий сон.
Тунтянь слегка приоткрыл глаза, взглянул на неё и снова уставился на проповедь.
Надо сказать, во дворце Цзысяо, похоже, действовала особая магия: Шэ Чу проспала целых три тысячи лет. За всё время проповеди она услышала лишь самое начало и последние слова Хунцзюня о дате следующего собрания.
Если бы не Тунтянь, опасавшийся гнева Хунцзюня, он бы и не стал её будить!
Шэ Чу вытерла уголок рта — хотя там и не было ни капли слюны — и растерянно посмотрела на Тунтяня:
— Старший брат, занятие уже закончилось?
Тунтянь прикрыл лицо ладонью:
— Занятие? Даоцзу завершил проповедь. Нам пора возвращаться.
Шэ Чу пришла в себя, хихикнула пару раз, аккуратно свернула свой пучок и уже собиралась что-то сказать, как вдруг Лаоцзы и Юаньши произнесли:
— Третий брат, присмотри за А-Чу. Мы уйдём первыми.
С этими словами они мгновенно исчезли из дворца Цзысяо. До этого Цзеинь и Чжуньти, почуяв неладное, уже скрылись, опасаясь, что Три Чистых их перехватят.
Едва покинув дворец, оба западных даоса вынули свои артефакты и, не разбирая дороги, помчались на запад. Они прекрасно понимали: против троих Трёх Чистых им не выстоять, и если не бежать сейчас — им несдобровать!
Однако их скорость оказалась ниже, чем у Лаоцзы и Юаньши, и едва они вылетели из пределов Хаоса, как были настигнуты.
Чжуньти, увидев это, натянул добродушную улыбку и притворно удивлённо спросил:
— Друзья, зачем вы преграждаете нам путь? Неужели случилось что-то важное?
Лаоцзы молчал. Юаньши же холодно усмехнулся:
— Неужели вы думаете, что сможете украсть места у горы Куньлунь, напасть на наших людей и уйти прямо у нас из-под носа?
Взгляд Чжуньти едва заметно потемнел, но он тут же снова улыбнулся:
— Даоюй Юйцин, вы меня не поняли. Я уже говорил: то место по праву принадлежит нам с братом. Если бы оно не было нашим, мы бы его и не удержали. Просто вы, гора Куньлунь, слишком жадничаете — хотите занять почти все места!
Юаньши пришёл в ярость! За всю свою жизнь, с момента рождения, он ещё не встречал столь наглого культиватора!
Лаоцзы в это время спокойно произнёс:
— Оставим пока этот вопрос. Но то, что вы напали на моего третьего брата и А-Чу по пути, — это правда. Вы даже пытались ранить людей горы Куньлунь. Если мы вас так просто отпустим, что это скажет о престиже нашей горы?
С этими словами он бросил Юаньши многозначительный взгляд. Юаньши мгновенно понял, вынул Трёхсокровный жемчужный жезл и бросился в атаку на западных даосов.
Цзеинь и Чжуньти едва успевали отбиваться. Против объединённых сил Лаоцзы и Юаньши они были бессильны и отступали в полном беспорядке.
К тому же им приходилось всё время оглядываться — вдруг появится Тунтянь? Если он вступит в бой, у них не останется ни единого шанса!
Каждый удар Юаньши нес в себе убийственный замысел. Он верил в принцип «выкорчевать зло с корнем»: раз уж враг появился, его нужно уничтожить полностью, чтобы не оставить и следа будущей угрозы.
Тунтянь с А-Чу отстали на несколько шагов. Увидев, что началась схватка, он быстро огляделся, передал Шэ Чу Нюйва с братом, Чжэньъюаню и Хунъюню и бросил на ходу:
— А-Чу, прошу вас, присмотрите за ней!
И, выхватив меч Циньпин, ринулся в бой!
Шутка ли — месть своими руками всегда приносит наибольшее удовольствие!
Цзеинь и Чжуньти, едва справлявшиеся с Лаоцзы и Юаньши, окончательно оказались в проигрыше, как только к бою присоединился Тунтянь. Их одежда была изодрана, тела покрыты ранами — окружённые Тремя Чистыми, они уже не надеялись выжить.
Шэ Чу стояла рядом с Нюйвой, её братом, Чжэньъюанем и Хунъюнем, наблюдая за сражением. Хотя она сама не участвовала, зрелище было настолько грандиозным и завораживающим, что она вся дрожала от возбуждения. Кто же не любит подобные эпические схватки?
Хунъюнь с восторгом комментировал для неё:
— А-Чу! Смотри-ка, Лаоцзы и Юаньши действуют довольно осторожно, а вот твой старший брат — совсем иначе! Он одним рывком изменил весь ход боя! Видишь, какая стремительная и изящная техника!
Нюйва кивнула в подтверждение:
— Хунъюнь прав. Даоюй Шанцин атакует с невероятной резкостью, его техника меча безупречна. Эти двое ему не соперники.
Шэ Чу… ну, Шэ Чу ничего не понимала. Она лишь видела, что движения Тунтяня невероятно быстры — он оставлял за собой следы-призраки, каждый его выпад поражал обоих противников сразу. От восхищения у неё глаза загорелись — она мечтала обладать такой же силой и ловкостью.
Цзеинь и Чжуньти, получавшие удар за ударом, внутренне стонали от отчаяния. Они отчаянно пытались найти лазейку, чтобы сбежать, но Тунтянь был не из тех, кого можно уговорить. В бою он проявлял необычайную свирепость — все в Хунхуане знали: с Тунтянем лучше не связываться.
Однако Цзеинь и Чжуньти, видя, как Тунтянь ведёт себя с А-Чу — мягко и терпеливо, — ошибочно решили, что его можно провоцировать.
Тунтянь и не думал оставлять их в живых. Каждый его удар был направлен на убийство.
Увы, он выбрал не самое удачное место. Хаос принадлежал дворцу Цзысяо, а Небесный Дао не допустит гибели западных даосов именно сейчас.
— Остановись.
Голос Хунцзюня прозвучал внезапно. Он не был громким, но заглушил даже рёв ветра и вовремя остановил клинок Тунтяня, уже готовый перерезать горло Чжуньти.
Тунтянь нахмурился, неохотно отвёл меч и, как послушный ученик, поклонился в сторону дворца Цзысяо:
— Даоцзу, почему вы вмешиваетесь в нашу вражду?
В этот момент Шэ Чу, наблюдавшая за боем и прерванная на самом интересном месте, вдруг вспомнила: ведь эти двое должны основать Западную секту и достичь бессмертия! Если они погибнут здесь, это действительно будет проблемой.
Все присутствующие, кроме Шэ Чу, уже поклонились в сторону дворца и молча ожидали указаний Хунцзюня.
Вскоре его голос прозвучал вновь:
— Такова воля Небесного Дао.
Тунтянь переглянулся с Лаоцзы и Юаньши. Он был крайне недоволен. Никто ещё не трогал его людей и не уходил живым. Но вмешательство Хунцзюня было однозначным: этих двоих нельзя убивать. Можно избить, но не уничтожить.
Шэ Чу взглянула на избитых, покрытых шрамами Цзеиня и Чжуньти, осторожно облетела потоки хаотической энергии и подлетела к Тунтяню. Едва она открыла рот, как он тут же отчитал её:
— Зачем ты сюда прилетела? Разве я не просил тебя оставаться с Хунъюнем и другими? Не боишься ветров Хаоса?
Шэ Чу потянула его за рукав и умоляюще заговорила:
— Не злись! Я же обошла все опасные потоки, видишь, со мной всё в порядке! И ещё… Даоцзу сказал, что их нельзя убивать, так давай и не будем! Всё равно ты с братьями как следует их проучил, а я уже не злюсь!
Тунтянь бросил взгляд на западных даосов, в глазах которых читался страх, и холодно фыркнул:
— Ладно, раз Даоцзу просит — сегодня отпускаем!
Цзеинь и Чжуньти наконец перевели дух, поспешили поклониться в сторону дворца Цзысяо и мгновенно исчезли.
Лаоцзы и Юаньши убрали свои артефакты, поправили растрёпанные рукава и подошли к Нюйва с братом, Чжэньъюаню и Хунъюню:
— Благодарим вас за то, что присмотрели за А-Чу.
Хунъюнь радушно замахал рукой:
— Не стоит благодарности! А-Чу ведь и мой друг!
Тунтянь тоже подлетел с Шэ Чу, и после коротких прощальных слов все вместе покинули Хаос, а затем разошлись по своим владениям.
Вернувшись на гору Куньлунь, Шэ Чу, словно дома, уже собралась вбежать в свою давно не виданную норку, как вдруг Юаньши ледяным тоном остановил её:
— А-Чу, собери всё, что проповедовал Даоцзу за эти три тысячи лет, и перепиши на бамбуковые дощечки. Мы с братьями будем закрываться в уединении, чтобы постичь услышанное. Если тебе станет скучно, позови третьего брата — пусть поводит тебя погулять. Или сама возьми побольше защитных артефактов и выходи наружу.
— Разумеется, к моменту моего выхода из уединения работа должна быть готова.
Шэ Чу остолбенела. Она не могла поверить своим ушам! Этот… этот Юаньши вообще понимает, что говорит?!
Проповедь длилась три тысячи лет! И он просит её всё это переписать?!
Да даже вьючному ослу на ферме не дают столько работы!
И ведь она вообще не слушала! Хотя… с её памятью, если постараться, вспомнить можно…
НО! Три тысячи лет материала! Лучше уж убейте её сразу!
Пусть мир рухнет!
Видимо, выражение её лица было слишком красноречивым. Юаньши нахмурился:
— Не хочешь?
При этом его взгляд скользнул в сторону глубокого обрыва — намёк был более чем ясен: откажешься — скину вниз.
Шэ Чу…
Она струсила. Хотя с тех пор, как они познакомились, Юаньши угрожал ей лишь один раз, а потом вёл себя вполне прилично, Шэ Чу всё равно побаивалась его больше всех. Она была уверена: если она не послушается, Юаньши действительно сбросит её с горы Куньлунь!
А ведь она — простая смертная без малейшей духовной силы… Если её сбросят вниз, исход будет…
Шэ Чу вздрогнула.
(Примечание: Шэ Чу не знает, что она — росток двенадцатилепесткового золотого лотоса. Она не знает, что Небесный Дао её защищает. Она считает, что просто удачливая переродившаяся девушка, не более.)
— Хорошо, второй брат! Обязательно всё сделаю!
Юаньши удовлетворённо скрылся в своей пещере. Лаоцзы бросил Шэ Чу мешочек для хранения:
— А-Чу, мой второй брат суров на словах, но добр на деле. Это его собственные защитные артефакты. Бери. Если вдруг кто-то осмелится напасть — бросай их.
Шэ Чу широко раскрыла глаза, взяла мешочек и вдруг повернулась к пещере Юаньши и громко крикнула:
— Спасибо, второй брат! Ты просто замечательный!
В пещере уголки губ Юаньши дрогнули в лёгкой улыбке, после чего он закрыл глаза и погрузился в постижение Дао.
Тунтянь покачал головой, глядя, как Шэ Чу радостно перебирает подарки.
«Да уж, легко угодить, никогда не держит зла», — подумал он про себя.
Перебирая содержимое мешочка, Шэ Чу обнаружила, что все артефакты Юаньши выполнены в виде изящных женских украшений. Две браслета с зелёными камнями (возможно, не изумрудами, но точно зелёными), ожерелье из неизвестного материала с подвеской в виде отполированной кости какого-то зверя, а также шпилька для волос с крупной жемчужиной.
Она и не подозревала, что Юаньши — такой внимательный божественный даос, создающий артефакты именно в том виде, который подойдёт женщине-культиватору.
Тунтянь заглянул ей через плечо и с лёгкой завистью пробурчал:
— Второй брат так заботится о тебе! Он мне-то ни разу не дарил артефактов, созданных собственноручно!
Шэ Чу удивлённо посмотрела на него:
— Артефакты второго брата такие мощные?
— Ещё бы! Его артефакты по силе сравнимы с артефактами заднего небесного ранга! И он редко когда решается на создание. А тут сразу столько подарил тебе… Видимо, очень тебя ценит!
Услышав это, Шэ Чу осознала истинную ценность подарков. Она сжала кулаки и с воодушевлением заявила Тунтяню:
— Старший брат! Беги скорее в уединение! Не мешай мне работать! Я обожаю работу! Работа делает меня счастливой! Я обязательно всё сделаю, как велел второй брат!
Тунтянь…
«У неё, наверное, мозги съехали. Второй брат просто боится, что нам будет скучно в уединении, а она уже готова три тысячи лет переписывать! Да он сам столько не осилит!»
Шэ Чу заметила странный взгляд Тунтяня и обиделась:
— Старший брат! Ты мне не веришь?!
Тунтянь поспешно замотал головой, стараясь говорить убедительно:
— Верю, верю! Ладно, ладно, я ухожу в уединение. Ты уж постарайся! Если что — зови меня в пещеру. А если станет скучно — сходи к Хунъюню или Нюйва в гости!
Шэ Чу подтолкнула его к входу в пещеру:
— Поняла, поняла! Старший брат, ты такой зануда!
Тунтянь рассмеялся, но всё же лёгонько стукнул её по голове. Эта девчонка — настоящая задира в своём кругу!
Когда Тунтянь скрылся в пещере, Шэ Чу села за работу. Но, оглядев пустую пещеру, почесала затылок: а где бамбуковые дощечки?
Едва она собралась идти к Юаньши за материалами, как у входа в пещеру, между ней и бамбуковой рощей, внезапно появилась груда бамбуковых дощечек — чёрная, громадная, от одного вида которой голова шла кругом.
Только теперь Шэ Чу по-настоящему осознала, насколько грандиозна задача — переписать три тысячи лет проповеди!
Это точно не для человека!
http://bllate.org/book/3128/343832
Готово:
