Раньше он просто держал его подле себя, ведь мальчишка и правда был удобным «щитом» от лишних проблем. Но в какой-то момент этот ребенок начал питать к нему совсем не те чувства, что подобало. Сначала Бо Чэнъянь не придавал этому значения, считая, что не стоит тратить время на пустяки, но сегодня, услышав невероятно странные мысли, прозвучавшие в голове, он осознал, что действительно слишком запустил воспитание этого мальчишки.
— Я не это имел в виду… — Ци Цзин немного подумал и искренне спросил: — Значит, так можно, да? Господин Бо, а разве женщина не может быть любима другой женщиной?
Он снова попытался расширить свой кругозор.
Бо Чэнъянь лишь безмолвно смотрел на него. Он не знал, что ответить, как вдруг снова услышал обрывки чужих мыслей:
[Он меня не любит, вдруг он меня прогонит… Неужели я умру, ведь если…]
Внутри этих мыслей проскакивали странные помехи, будто шум старого телевизора, из-за чего невозможно было разобрать слова. Лицо Бо Чэнъяня стало холодным: он вспомнил, что хотел выяснить с самого начала. Закончив обучение, он собирался уйти.
Куда?
Ци Цзин пребывал в полнейшем замешательстве. Раньше Бо Чэнъянь никогда не отталкивал его — разве не так ведут себя канарейки? А если канарейка перестает радовать своего хозяина? Вспоминая сюжеты прочитанных книг… не значит ли это, что его собираются заменить кем-то другим?
Сердце юноши бешено колотилось от тревоги. Пока вдруг не прозвучало:
— Завтра поедем в полицейский участок. Оформим твою прописку.
***
Ци Цзин лежал на кровати в своей спальне, прижимая к себе 996-го. Он был подавлен и полон беспокойства:
— Что он имел в виду? Он хочет сменить свою канарейку?
Тело 996-го, похожее на желе, дернулось пару раз, а затем, оторвавшись от рук парня, поплыло к письменному столу. Оно нашло пачку чипсов и начало с хрустом их жевать. Его глаза-бусинки временами подозрительно подрагивали.
Юноша сел на кровати и озадаченно спросил:
— Разве у тебя не возникнет проблем из-за этого? Ты же в прошлый раз мне стол чуть не сжег.
Ци Цзин ткнул в него длинным пальцем, 996-й осмотрелся по сторонам, прокрутился по столу и принял свой обычный вид.
— Ничего страшного, ведь замена еще не произошла, верно? Если ты так боишься, может, стоит найти того главного героя и ускорить сюжет? Тогда я смогу сделать тебя свободным человеком.
Ци Цзин, кончики волос которого слегка завивались, прислонился к изголовью кровати, чувствуя себя неуютно. Он думал, что быть птичкой в золотой клетке не так уж и сладко. К тому же, разве это не литература о любви между мужчинами? Почему Бо Чэнъянь начал рассказывать ему про узкие тропы и широкие дороги? Всё это слишком сложно.
— Ладно, я просто заглянул проведать тебя, мне пора.
Ци Цзин растерянно посмотрел на гору пустых упаковок от снеков на полу и на 996-го, чей «взгляд» снова превратился в рябящий белый экран.
— Ты пришел только ради того, чтобы поесть? У тебя точно ничего не сломается от такого?
996-й виновато ответил:
— …Это всё потому, что Цин Ши больше не разрешает мне есть.
Ци Цзин наклонил голову:
— Твой носитель?
Об этом он знал. 996-й раньше уже упоминал, что давно ушел в отставку, не берет никаких заданий, а лишь занимается поддержанием стабильности этого мира — под номером 256, кажется?
Ци Цзин выпрямился на краю кровати и с любопытством спросил:
— А какой он человек?
996-й тут же встрепенулся и с гордостью выпалил:
— Великий красавец! Ой, всё, не до разговоров, мне нужно следить за тем скверным главным героем, я отправляюсь в Ганчэн…
Ци Цзин с любопытством наблюдал за его суетой и протянул ему несколько пачек закусок из конняку.
— Возьми в дорогу.
996-й проглотил всё одним махом, спрятав внутри, и воздух вокруг него на мгновение исказился, после чего он исчез.
Ци Цзин снова откинулся на спинку кровати. Он был поражен: этот мир оказался таким толерантным, мужчины могут любить друг друга, женщины, наверное, тоже. И еще этот 996-й — оказывается, он система. Глаза юноши заблестели: Ганчэн… он тоже хотел бы увидеть того человека. Неужели тот тоже попал в этот мир?
На следующее утро Ци Цзин с удивлением обнаружил, что Бо Чэнъянь никуда не уехал. Похоже, он действительно собирался везти его в полицейский участок. Неужели он решил от него избавиться?
Ци Цзин приуныл. Он спустился на лифте со второго этажа и сонный уселся на стул в столовой.
— Господин Бо…
На столе стояли его любимые кукурузные лепешки, молоко и блинчики с кленовым сиропом — всё то, что так любят дети. Бо Чэнъянь не притронулся к еде, лишь нахмурившись, наблюдал за парнем. Иногда ему казалось, что это лишь слуховые галлюцинации, но спустя какое-то время фраза прозвучала снова:
[Хозяин, подавай обед… проголодался.]
Бо Чэнъянь лишь молчал. Ци Цзин смотрел на него с такой искренностью, будто и правда ждал еды. Бо Чэнъяня это неожиданно даже развеселило.
— Ешь быстрее.
Ци Цзин медленно принялся за еду, зевнул и выглядел совсем подавленным. Сегодня воскресенье, обычно в это время он досматривал сны, но за последние дни произошло столько перемен, что Бо Чэнъянь даже оставался дома две ночи подряд. Ци Цзин с самого утра чувствовал себя опустошенным и даже не соображал, как еда попадает ему в рот.
Вскоре его усадили в машину. Не прошло и пяти минут, как Ци Цзин, наклонив голову, уснул. Он непроизвольно привалился к плечу Бо Чэнъяня. Тот осторожно выпрямил его, но парень медленно повалился на другую сторону, уткнувшись лбом в оконное стекло.
Тук.
Когда они выходили из машины, на лбу у парня красовалось красное пятно. Бо Чэнъянь нахмурился, разглядывая ушиб, но ничего не сказал.
В полицейском участке они подняли вопрос о прописке.
— К сожалению, господин Бо, ему еще нет восемнадцати, мы не можем временно сменить опекуна. Кроме того, усыновитель должен быть старше тридцати пяти лет, и желательно приложить медицинское заключение о бесплодии.
Ци Цзин стоял рядом, хлопая глазами, и с любопытством поднял голову, посмотрев на мужчину.
[Бесплодие?]
Бо Чэнъянь без всякого выражения взял его за тонкую шею и пальцем подтолкнул подбородок, заставляя смотреть вперед.
— Сиди ровно.
Когда-то, в разгар борьбы за наследство семьи Бо, он перевел свою прописку отдельно, отделившись от людей из старого дома. Именно поэтому, когда он подобрал Ци Цзина, то просто «приписал» его к дому старого главы семьи Бо. Но он никогда не говорил об этом мальчишке, чтобы избежать лишних хлопот.
Порог семьи Бо всегда был осажден толпами желающих поживиться, даже в самых дальних ветвях семьи в отелях, где они останавливались по делам, вечно обнаруживались «подготовленные» мужчины или женщины. Источник был неисчерпаем, и выпроводить их было невозможно.
Сам Бо Чэнъянь никогда не стремился к любовным приключениям и не собирался вступать в брак. Ци Цзин был тем, кого он когда-то подобрал. Обдумав всё, он решил, что будет лучше перевести его прописку на себя. Это юридически обезопасит его от всякой неразберихи. И, вдобавок, пресечет мотивы к побегу.
Ци Цзин спокойно сидел на стуле для посетителей, чувствуя, как его придерживают за шею, словно маленькую куклу. Он еще не до конца осознавал, что значит «перевод прописки». Он до сих пор думал, что его собираются выгнать.
— Господин Бо, вы еще так молоды, зачем вам такой взрослый сын? — спросил с улыбкой какой-то старый знакомый, на несколько секунд задержав взгляд на юноше.
Ци Цзин огляделся по сторонам и растерянно спросил:
— Какой сын? Вы обо мне говорите?
В нем не было ни капли осторожности. Иногда Бо Чэнъянь понимал: дело не в его собственных навязчивых состояниях, просто Ци Цзин не умел ничего скрывать в сердце, он всегда спрашивал напрямую.
Сотрудник лишь рассмеялся: — Ха-ха…
В конечном итоге Ци Цзина пришлось забрать домой. Процедура смены прописки внутри семьи на самом деле не была сложной, но проблема заключалась в том, что Ци Цзин состоял в системе семьи Бо всего два года и еще не достиг совершеннолетия. Изменить данные было невозможно. Бо Чэнъянь поторопился.
Он сам не понимал, почему совершил этот поступок, но, вероятно, это было некое скрытое желание контроля. В конце концов, Ци Цзин был первым, кого он попытался «приручить». Он мог бы полностью игнорировать его нелепые чувства, смотреть на всё сквозь пальцы или, в крайнем случае, просто выбросить его. Преимущество в возрасте позволяло ему с легкостью управлять человеком, совершенно не знающим жизни.
Но потом он услышал, как Ци Цзин с радостью говорит о том, что уедет, когда поступит в университет. Две противоречивые эмоции столкнулись внутри, заставив его замереть в нерешительности.
Он подумал, что содержание животного и содержание человека — разные вещи. Животное достаточно привязать цепью, а для человека нужны юридические формальности. Единственная законная связь в этой стране, которая пришла ему в голову — это отношения отца и сына. Это помогло бы вернуть заблудшие чувства парня в нужное русло и позволило бы этому маленькому существу скрасить его долгую и однообразную жизнь. Чтобы он не был так одинок.
Бо Чэнъянь считал себя ужасно эгоистичным. Но разве есть в этом мире люди, которые не эгоистичны?
Ци Цзин всю дорогу назад спал, лежа на заднем сиденье минивэна, укрытый одеялом. Спалось ему даже лучше, чем раньше, а красноту на лбу смазали маслом — прежде чем ехать обратно, они заглянули в клинику китайской медицины, чтобы убедиться, что всё в порядке.
Вскоре они прибыли в резиденцию Цзиньцзян. Ци Цзин спал так крепко, что Бо Чэнъянь, открыв дверь машины, посмотрел на него и сам взял его на руки. В вилле работала система климат-контроля, а до обеда оставалось совсем немного, поэтому он не понес его в спальню, а уложил на кушетку в гостиной. Пожилая экономка принесла одеяло.
Парень спал очень крепко.
— Господин, останетесь на обед?
— Нет.
Уходя, мужчина обернулся и добавил:
— Потрудитесь проследить, чтобы он поел побольше.
Когда Ци Цзин проснулся, он был укрыт одеялом, а его волосы спутались и завились еще сильнее. Он поднял глаза и увидел хлопочущую поблизости экономку.
— Тетушка.
Инстинктивно позвал он. Опираясь на диван, юноша пробормотал что-то неразборчивое. Экономка подошла и начала складывать край одеяла, накрывавшего парня. Ци Цзин попытался помочь, но лишь слегка потянул край в свою сторону.
http://bllate.org/book/31212/3804669
Готово:
