Се Ци.
Цзян Хуайюнь, поджав пальцы, ритмично постучал по крышке стола и, немного помолчав, произнёс:
— Распорядись, чтобы люди следили за Перистой Стражей. Если заметите что-то подозрительное — немедленно докладывай.
— Слушаюсь, — министр наказаний принял приказ. Видя, что регент не намерен учинять допрос, он тихо выдохнул. Стоило нервному напряжению спасть, как он вдруг кое-что вспомнил и поспешно добавил: — Есть ещё одно дело, о котором, как я полагаю, следует доложить Князю.
Цзян Хуайюнь спросил:
— Какое?
Министр наказаний ответил:
— В последнее время глава Верховного суда часто наведывается в Министерство наказаний, пытаясь выведать детали следствия.
— Этот ван понял, — Цзян Хуайюнь был невозмутим. Он спокойно продолжил: — Ты просто занимайся делом, а перед остальными храни молчание. Об остальном не беспокойся.
— Есть.
***
Резиденция князя Гуншуня.
Се Ци был в ярости:
— Что вообще происходит с Пэй Юннянем? Он раз за разом мешает мне действовать. Мало того, что из-за его мягкосердечия мои верные люди угодили в Небесную Темницу, так он теперь требует, чтобы я лично его упрашивал покинуть Императорский дворец?!
Человек, докладывавший новости, дрожа, стоял на коленях, не смея произнести ни слова.
Кан Ань бросил ему взгляд, тот всё понял и, словно получив прощение, поспешно удалился.
Гнев Се Ци не утихал. Кан Ань подал ему чашку тёплого чая и попытался успокоить:
— Ваше Высочество, не гневайтесь. В этом деле вины командующего Пэя нет.
Се Ци отпил чаю, в его глазах всё ещё пылала ярость. Кан Ань пояснил:
— Ваши подчинённые только что донесли: в тот день, когда командующий Пэй отправился на наказание, произошёл случай. Его встретили Ваше Величество и регент. Маленький император проявил милосердие и отменил наказание.
Се Ци замер, поднял взгляд и спросил:
— Цзян Хуайюнь согласился?
— Именно так.
Се Ци на мгновение опешил. Цзян Хуайюнь с детства славился своей холодностью и неулыбчивостью, действовал строго по правилам и никогда не делал поблажек. Как же он мог уступить на этот раз только из-за слов маленького императора?
— К тому же, — Кан Ань замялся и добавил шёпотом: — По словам лекаря Лю, когда он навестил командующего Пэя, то заметил, что за тем следят. На виду он насчитал троих, а сколько их было скрыто в тени — сказать трудно.
Се Ци пришёл в себя и спросил:
— Кто приставил людей?
Кан Ань ответил:
— Лекарь Лю сказал, что одного из них он уже видел ранее, когда приходил в дом министра наказаний осматривать его супругу.
— Люди министра наказаний… — Се Ци тихо повторил эти слова, а затем в его глазах промелькнула злоба. Он проскрежетал зубами: — Цзян Хуайюнь, опять ты портишь мои планы.
Услышав это, Кан Ань всё понял. Министр наказаний сейчас расследует дело о покушении в ночь праздника Фонарей, и если он решился следить за Перистой Стражей, то определённо получил на то указание от регента.
Подумав об этом, Кан Ань нерешительно спросил:
— Так что насчёт отправки командующего Пэя из города…
— Отложить, — Се Ци выдохнул и произнёс низким голосом: — Я хотел отправить его из столицы только из-за прежнего обещания. А теперь он колеблется: и с нашим маленьким императором расстаться не может, и о своей возлюбленной забыть не в силах, раз за разом подводит меня. Когда он сам всё обдумает, то приползёт ко мне с просьбой.
Кан Ань кивнул:
— Подчинённый понял.
Се Ци сжал фарфоровую чашку и с угрозой произнёс:
— Приставь людей следить за передвижениями Цзян Хуайюня.
Кан Ань поспешно ответил:
— Слушаюсь, сейчас же займусь.
Кан Ань действовал расторопно, и вскоре слежка была налажена. Однако повседневная жизнь Цзян Хуайюня была донельзя однообразной и лишенной всякой новизны.
В час тигра он уезжал из Резиденции вана на утреннее заседание, проводил день, разбираясь в делах в Императорском дворце, а по возвращении запирался в Резиденции вана.
Короче говоря, скука смертная. Люди, приставленные следить за ним, часто жаловались, что изнывают от тоски, и умоляли снять их с этого задания.
Кан Ань: «…»
У самого Кан Аня не было выбора: приходилось действовать и уговорами, и угрозами, напоминая, что в противном случае недовольство выскажет сам Князь.
Те, кто вёл слежку, страдали долгие дни, пока наконец не воссияли: им удалось заметить, что регент не вернулся в свою резиденцию.
Получив весть, Кан Ань без промедления бросился с докладом. Се Ци, услышав новость, даже не сразу нашёлся что ответить, и переспросил, не веря своим ушам:
— Куда, ты сказал, отправился Цзян Хуайюнь?
— В Хуаманлоу, — повторил Кан Ань. — Подчинённый неоднократно проверял, ошибок быть не может. Регент принял приглашение главы Верховного суда и отправился туда на встречу.
Се Ци медленно переваривал эту информацию. Спустя долгое время он вдруг усмехнулся:
— Похоже, кто-то мыслит в том же ключе, что и я.
Кан Ань, ничего не понимая, в недоумении уставился на Се Ци. Тот не стал ничего объяснять, отложил книгу, поднялся и направился за верхней одеждой.
Кан Ань последовал за ним:
— Так поздно? Ваше Высочество, вы собрались уходить?
Се Ци, накидывая халат, ответил:
— Да.
Кан Ань приготовил ему плащ и помог облачиться. В душе он гадал, не хочет ли Князь увидеться с регентом, но тут же подумал, что ради встречи с ним Князь вряд ли стал бы тратить столько сил.
Всё взвесив, он всё же спросил:
— Ваше Высочество, вы направляетесь…
Се Ци вышел первым, едва заметная усмешка играла на его губах. Он ответил небрежно:
— В Хуаманлоу.
Кан Ань: «…»
Се Ци добавил с издёвкой:
— На ночное свидание с регентом.
Глава 8. Аромат нарда
Хуаманлоу был знаменитым заведением для увеселений в городе Шэнцзин.
С наступлением темноты вся улица заливалась светом фонарей, затмевая даже сияние луны. Толпы людей сновали туда-сюда, повсюду звучала музыка, доносились пьянящие звуки струнных и духовых инструментов.
Цзян Хуайюнь нахмурился. Миновав вереницу женщин, зазывавших его сладкими голосами, он направился к комнате в правой части второго этажа и толкнул дверь.
Внутри уже кто-то нервно расхаживал. Услышав шаги, этот человек тут же расслабился и поклонился вошедшему:
— Тысячелетней жизни регенту.
Цзян Хуайюнь ответил сухо и перевёл взгляд на курильницу в центре комнаты, из которой медленно поднимался дым.
Глава Верховного суда проследил за его взглядом и пояснил:
— В этой комнате обычно курят сандал, его запах слишком тяжел и мог бы перебить аромат блюд. Поэтому сегодня я приказал заменить его на аромат нарда. Он чист и свеж, отлично рассеивает посторонние запахи, не портя при этом истинный вкус яств.
Цзян Хуайюнь слегка кивнул и отвернулся.
— Ваше Высочество, прошу сюда. — Глава Верховного суда почтительно провёл Цзян Хуайюня к почётному месту, где уже были накрыты столы с изысканными кушаньями. Он дважды хлопнул в ладоши, и в комнату вошли шесть грациозных девушек в лёгких одеждах с винными кувшинами в руках.
http://bllate.org/book/31189/3801189
Готово:
