Цзян Ваншу высокая и стройная, в туфлях на каблуках она почти одного роста с Тан Сынэнь. Тан Сынэнь следит за своей физической формой, поэтому, естественно, сильнее обычных девушек, и, когда она наклонилась, чтобы поднять Цзян Ваншу на спину, это не составило ей особого труда.
Цзян Ваншу была пьяна и безвольно обмякла на плечах у Тан Сынэнь. Пьяные люди всегда кажутся тяжелее, но Тан Сынэнь всё же взвалила её на спину и пошла вперёд. Тан Шуньхуа следовала за сестрой, придерживая Цзян Ваншу за спину, чтобы та в своём беспокойном состоянии не соскользнула. Она не отставала от сестры и с беспокойством спрашивала:
— Тяжело? Если устала, опусти её, мы вдвоём её доведём.
Тан Сынэнь чувствовала, что ещё полна сил:
— Не тяжело, Ваншу-цзе совсем лёгкая. К тому же вести пьяного человека под руку куда хлопотнее, чем нести на спине.
Тан Шуньхуа зашла следом за ней в лифт:
— Говоришь-то красиво, а сама вон какая худенькая, сил-то немного. Долго не продержишься, устанешь.
Тан Сынэнь порой казалось, что её сестра несёт полную чушь: при росте сто семьдесят пять сантиметров она никак не могла считать себя худенькой и маленькой.
За разговорами сёстры поднялись на нужный этаж. Когда Тан Сынэнь, всё ещё неся Цзян Ваншу, вышла из лифта, то увидела возле двери квартиры какую-то женщину.
Это была зрелая дама в деловом костюме, прислонившаяся к дверному косяку. Её длинные, слегка завитые волосы падали на плечи, скрывая соблазнительный профиль. В красных губах она держала сигарету, кончик которой едва заметно тлел в темноте.
Похоже, услышав шаги, женщина подняла взгляд. Её манящие глаза встретились с глазами Тан Сынэнь. Она, казалось, на секунду замерла, а затем перевела взгляд на Цзян Ваншу, покоящуюся на спине девушки.
Тан Сынэнь остановилась как вкопанная, и Тан Шуньхуа, шедшая позади, чуть не врезалась в них.
— Что такое? — Тан Шуньхуа вытянула шею, заглянула вперёд и сразу узнала женщину у двери. Это была не кто иная, как Сяо Юань, восьминогий паук, которую она когда-то уже отчитывала. Сохраняя невозмутимый вид, Тан Шуньхуа лишь подтолкнула сестру, чтобы та опустила Цзян Ваншу.
— Сможешь донести свою Ваншу-цзе? — прошептала она сестре на ухо.
Тан Сынэнь кивнула, ответив очень послушно:
— Смогу.
Тогда Тан Сынэнь подхватила Цзян Ваншу, только что коснувшуюся пола, и взяла её на руки. Сёстры, оберегая пьяную Цзян Ваншу, прошли мимо Сяо Юань, открыли замок, вошли в квартиру и тихо закрыли за собой дверь.
Звук был негромким, но от него пепел с сигареты Сяо Юань осыпался на пол. Вскоре послышался цокот уходящих каблуков.
Тан Сынэнь внесла Цзян Ваншу в спальню, где сестра тут же распорядилась сходить в ванную за горячим полотенцем, чтобы протереть Цзян Ваншу. Пока та ходила, сестра уже расстегнула Цзян Ваншу верхнюю одежду, сняла обувь и уложила её на кровать.
Тан Шуньхуа взяла полотенце и принялась тщательно протирать Цзян Ваншу лицо и руки. В её сосредоточенном взгляде читалась такая забота, будто она была родной сестрой Цзян Ваншу. Тан Сынэнь стояла в стороне, наблюдая за ней, и с усмешкой промолвила:
— Сестра, похоже, это Цзян Ваншу твоя настоящая сестра, а не я.
Тан Шуньхуа закончила протирать лицо, встала, держа полотенце в руках, и бросила на неё взгляд:
— Да, это моя настоящая сестра, — сказала она и указала на Тан Сынэнь: — И ты, конечно, тоже. Просто ты — послушная сестра.
Тан Шуньхуа легонько ущипнула Тан Сынэнь и повела её из комнаты. Тан Сынэнь шла медленно. Гася свет, она обернулась, чтобы ещё раз взглянуть на Цзян Ваншу, и, убедившись, что та крепко спит, успокоилась и вышла.
Сёстры покинули квартиру. В лифте Тан Сынэнь тихо заметила:
— Сестра, а ведь Ваншу-цзе на удивление спокойно пьёт. Ты, когда пьяная, плачешь и дебоширишь, а она просто засыпает.
Тан Шуньхуа понизила голос до минимума:
— Она ещё не успела напиться. Просто вымоталась от слёз.
— Понятно, — кивнула Тан Сынэнь и добавила: — А та, что стояла у двери, — это бывшая девушка Ваншу-цзе?
После совершеннолетия Тан Сынэнь редко пересекалась с кругом общения сестры, и даже о делах сердечных Цзян Ваншу знала лишь обрывки из их разговоров.
— Угу, — кивнула Тан Шуньхуа. — Тот самый восьминогий паук.
— Разве они не расстались? — удивилась Тан Сынэнь. — Почему же она пришла к её квартире? Неужели в их расставании есть какая-то тайна?
Сёстры вышли из лифта и сели в машину. Тан Шуньхуа, сидя на пассажирском сиденье, лениво ответила:
— Кто знает, зачем она припёрлась. Расстались и расстались, какие там могут быть тайны.
— А может, пришла просить Ваншу-цзе воссоединиться? — Тан Сынэнь крутила руль, стараясь придать своему голосу как можно больше безразличия.
— Да кто ж ей даст шанс... — начала Тан Шуньхуа, но вдруг повернулась к сестре, почувствовав, что что-то не так: — Тан Юань, а чего это ты сегодня такая разговорчивая? С чего вдруг так печёшься о своей Ваншу-цзе?
Тан Сынэнь отшутилась:
— Просто любопытно, да и за тебя переживаю. Я же говорила, что была бы рада видеть Ваншу-цзе членом нашей семьи.
Её слова были наполовину правдой, наполовину лукавством. На первый взгляд всё звучало логично, но если прислушаться, что-то в этом настораживало. Тан Шуньхуа не могла понять своих ощущений, немного подумала и сказала:
— Ладно, проехали.
То, что сестра перестала расспрашивать, принесло Тан Сынэнь облегчение. Тан Шуньхуа сменила тему, начав подробно расспрашивать её об учёбе.
После каникул Тан Сынэнь вернулась в университет, сдала статью и по требованию научного руководителя приступила к работе в лаборатории. Поскольку та находилась при районной больнице, ей пришлось перевозить вещи из общежития университета в общежитие для интернов. Тан Шуньхуа, боясь, что у сестры слишком много вещей, вызвалась помочь с переездом.
Как только Тан Шуньхуа приехала, Цзян Ваншу, чей офис находился неподалёку, тут же отпросилась с работы, чтобы присоединиться к ним. Когда все трое собрались у общежития и взглянули на пристроенную железную лестницу, обе старшие девушки невольно задались вопросом: неужели в этом вообще можно жить?
Общежитие для интернов находилось в старом здании. Всё здесь выглядело ветхим: облупившиеся стены, исцарапанные стёкла. Единственным новым элементом была электропроводка, которую меняли в прошлом году.
Тан Сынэнь, таща коробку с книгами по железной лестнице на третий этаж, поясняла:
— Это старое крыло больницы. С первого по третий этажи — поликлиника, а мы живём с четвёртого по шестой. Чтобы не пересекаться с пациентами, больница построила эту лестницу. Я спрашивала у старших, говорят, жить можно. Мы делим комнату на двоих, мусор убирают, в столовой кормят — вполне удобно.
Тан Сынэнь легко взлетела на пятый этаж, ведя за собой запыхавшихся сестер. Когда они увидели ту самую обшарпанную железную дверь, Тан Шуньхуа не сдержалась:
— Ты уверена, что это здание существует в двадцать первом веке?
Тан Сынэнь лишь улыбнулась, толкнула дверь плечом и вошла в тесную комнату.
Комната была крошечной: две железные кровати по обе стороны оставляли лишь узкий проход в метр шириной, ведущий к окну. Обувная полка, шкаф и письменный стол были настолько старыми, что сильно отличались от того, что представляла себе Тан Шуньхуа.
Соседка ещё не переехала. Тан Сынэнь положила коробку на левую кровать и выглянула в окно. Внизу по двум прямым дорогам с гулом проносились машины.
— Похоже, по ночам будет шумновато, — резюмировала Тан Сынэнь, глядя на голое железное окно, — и ещё нужно купить шторы.
В отличие от спокойной Тан Сынэнь, её сёстры были в шоке. Дело было не в том, что они изнежили ребёнка — просто сердце кровью обливалось при мысли, что сестра должна провести в таких условиях несколько лет.
Цзян Ваншу осмотрелась и первой спросила:
— Сынэнь, а где здесь умывальник и душ?
Тан Сынэнь повела их в конец коридора. Там они увидели общий умывальник с рядом кранов и общую душевую с лейками, а рядом был туалет. Цзян Ваншу даже показалось, что она видела там крысу.
Тан Шуньхуа ещё держалась, а вот мягкая и спокойная Цзян Ваншу пришла в ярость.
— Это же юг! Самый юг, какой только может быть, как можно иметь такие ванные комнаты?! — даже в гневе её голос оставался нежным. Она схватила Тан Сынэнь за руку и потянула к выходу: — И я видела крысу, настоящую крысу! Она такая огромная! Если она тебя укусит, что мы будем делать? Нет, здесь ты жить не будешь, поехали домой!
Цзян Ваншу торопилась, будто боялась, что Тан Сынэнь останется здесь навсегда:
— У меня есть квартира рядом с больницей, будешь жить там, никаких общежитий!
Тан Шуньхуа, увидев условия в общежитии, тут же поддержала подругу и решила, что сестру лучше оставить у неё. Тан Сынэнь пришлось тащить коробку с книгами обратно к машине.
По дороге в квартиру Цзян Ваншу сёстры продолжали ругать общежитие, возмущаясь, что такая большая больница не может обеспечить нормальные условия для стажёров. Тан Сынэнь, сидя на заднем сиденье, оправдывалась, что больница уже строит новый корпус, просто их поколение может не успеть.
В конце концов Тан Сынэнь робко спросила, не помешает ли она, если будет жить у Цзян Ваншу.
Цзян Ваншу удивлённо спросила:
— С чего бы это?
Тан Сынэнь немного замялась:
— Ну, вдруг Ваншу-цзе приведёт домой... кого-нибудь.
Цзян Ваншу рассмеялась:
— О, не беспокойся, я сейчас одинока. Да и в той квартире я нечасто бываю, только когда задерживаюсь на работе.
Тан Сынэнь пробормотала что-то невнятное, не зная, радоваться этому или нет.
http://bllate.org/book/31062/3785739
Готово:
