Ань-и вновь и вновь шептал про себя эти два слова, и в его душе поднималось странное чувство — радость, пронизанная болью. Эта радость была словно сладкий плод, созревший на ветвях мучений. Ради него он готов был вынести любые страдания, любые унижения — всё это казалось ничтожным.
Да, всё это — ничто…
В сердце Ань-и прозвучал долгий, беззвучный вздох.
Разве он мог мечтать о большем, чем просто говорить с принцессой и стоять перед ней в роли её защитника? Уже одно это — редкая милость. Чего же ещё ему желать?
Вокруг царила полная тишина.
Лишь лёгкий ветерок шелестел в воздухе.
Гнев в глазах Кэ Еханя нарастал с каждой секундой, его дыхание становилось всё тяжелее. Эти двое… эти двое будто совершенно забыли о нём! Си Юэ предпочитала разговаривать с этим слугой, даже не удостаивая его взгляда!
Когда же Си Юэ… когда же она стала такой? Он уже не узнавал её.
Всё ещё ненавидит ли она его?
Наверное, да.
В груди Кэ Еханя пронеслась горькая волна.
Как они дошли до этого?
Ведь… ведь они должны были стать парой, о которой все вздыхали бы от зависти — золотыми детьми судьбы! Почему всё пошло так?
Кэ Ехань растерянно смотрел на Е Люцин,
но та даже не взглянула на него.
Она смотрела только на Ань-и.
Свет в её глазах постепенно гас.
Она слабо улыбнулась и сказала:
— О, правда?
В её голосе звучала лёгкая насмешка, и сердце Ань-и мгновенно сжалось от боли. Она знает, что он лжёт?
Конечно знает. Она же так умна — как могла не понять?
Ван варваров уж точно не относился к ней хорошо.
Вспомнив всё, что видел за последние дни, Ань-и почувствовал, как грудь сдавило. Какой человек, способный надругаться над ней, когда она корчится от болезни и почти теряет сознание, станет заботиться о ней или пошлёт кого-то для её защиты?
Насмешливый огонёк в её ясных миндалевидных глазах был словно заноза, глубоко вонзившаяся в сердце Ань-и. Она страдает.
Он знал это.
Он хотел увести её. Очень хотел.
Но…
В этот миг Ань-и впервые в жизни по-настоящему возненавидел самого себя. Если бы он не был теневым стражем…
Если бы у него был статус вана варваров, или хотя бы великого генерала Западного Царства, или любой другой высокий ранг — возможно, тогда он смог бы увести её с собой. Если бы у него была власть, армия… смог бы он дать ей свободу?
Если бы…
В этот самый момент Ань-и впервые осознал, насколько важна власть. И впервые в жизни он по-настоящему возжаждал её. Если бы у него была власть, армия — смог бы он подарить ей свободу?
Кэ Ехань опустил глаза, и в его сердце вспыхнула яростная жажда убийства. Этот человек не только сорвал его планы, но и прямо у него под носом отвлёк внимание Си Юэ. — Смерть ему!
— Кто ты такой? — низким, угрожающим голосом спросил Кэ Ехань, не скрывая убийственного намерения. Если бы не присутствие Си Юэ, он бы немедленно убил этого человека на месте!
— Ворваться в полночь в шатёр принцессы! Каковы твои намерения?
— Заслуживаешь смерти! По закону — казнь!
Рука Кэ Еханя непроизвольно дёрнулась. В тот миг он и правда хотел убить этого человека на месте, а затем увезти Си Юэ далеко-далеко. Он думал, что сможет это сделать.
Но на самом деле он не вынес бы…
Он не вынес бы, если бы Си Юэ возненавидела его!
Он не вынес бы, если бы самая любимая им женщина возненавидела его!
— Замолчи! — резко крикнула Е Люцин. Она высоко подняла голову, и в её бровях и глазах читалась суровость. Но из-за лёгкой красноты в уголках глаз эта суровость приобретала неожиданную, томную привлекательность. Она холодно усмехнулась и медленно, чётко произнесла:
— Великий генерал ворвался в полночь в шатёр этой госпожи. Каковы ваши намерения?
— Заслуживаешь смерти! По закону — казнь!
Эти восемь слов она без тени колебания вернула Кэ Еханю!
Тот машинально сделал шаг назад. Его губы дрогнули, и в выражении лица мелькнуло замешательство. Неужели Си Юэ ради другого так с ним поступает?!
В его глазах промелькнула боль. Он поднял взгляд и встретился глазами с Ань-и. Тот, кого защищала его возлюбленная, слегка улыбнулся — с гордостью, которую невозможно было скрыть. Эта гордость, словно стрела, вонзилась прямо в сердце Кэ Еханя. В глазах того вспыхнула ярость, а в глазах Ань-и — не менее сильная жажда убийства, перемешанная с презрением, будто он смеялся над неуместными притязаниями Кэ Еханя. Взгляды их столкнулись в воздухе, как два клинка.
Если бы не присутствие Е Люцин, оба немедленно вонзили бы свои клинки в грудь друг друга!
Е Люцин с высокомерным спокойствием смотрела на Кэ Еханя, затем небрежно усмехнулась. Эта улыбка нарушила напряжённую тишину в шатре, и оба мужчины невольно перевели на неё взгляды.
— Генерал ворвался в мой шатёр ночью с явным намерением надругаться надо мной, — сказала она, обращаясь к Ань-и. — Приказываю тебе схватить его и связать, чтобы другим неповадно было!
Глаза Кэ Еханя на миг расширились от недоверия. Е Люцин холодно смотрела на него, а её волосы развевались за спиной.
— Есть! — твёрдо ответил Ань-и, и в его глазах вспыхнула убийственная решимость. Принцесса впервые поручила ему задание.
Ни за что — ни за что он не подведёт её!
Кэ Ехань мгновенно почувствовал надвигающуюся опасность. Лёгким толчком он выскочил из шатра, а Ань-и исчез следом за мгновение.
Напряжение в воздухе резко спало. В голове Е Люцин система 1314 облегчённо выдохнула:
[Ой, мамочки, чуть сердечко не остановилось! QAQ]
[Их ауры такие жуткие!]
[Бррр, боюсь до дрожи! QAQ]
[Хозяйка… а тебе не страшно?]
[Такая атмосфера, будто на поле боя, — я чуть не сломалась от страха! QAQ]
— Боюсь? — небрежно усмехнулась Е Люцин. — Конечно, боюсь. Ужасно боюсь.
Система 1314: «...»
Хозяйка, ты думаешь, я дурак?
Можешь ли ты сказать «боюсь» более серьёзным тоном?!
Система 1314 была в отчаянии.
Е Люцин, однако, не обращала внимания на её страдания. Она оперлась подбородком на ладонь и задумчиво посмотрела в сторону выхода из шатра. Спустя некоторое время она тихо рассмеялась и лениво произнесла:
— Я же всего лишь хрупкая принцесса.
Как же мне не бояться?
Система 1314: «...»
Чтобы не умереть от злости, система 1314 благоразумно сменила тему:
— А что они сейчас делают?
— Да что могут делать? — лениво усмехнулась Е Люцин. — Ты мне — нож в бок, я тебе — клинок в сердце. Оба хотят, чтобы другой умер.
В этот момент Е Люцин улыбнулась. Свечи, которые она только что зажгла, мерцали, отбрасывая на её лицо мягкий свет, придающий щекам лёгкий румянец и делавший её красоту по-настоящему ослепительной. Эта улыбка могла свести с ума целые государства.
Система 1314 на миг оцепенела.
В этот момент ей показалось, что её хозяйка становится всё более соблазнительной. Даже она, система, чуть не потеряла голову.
Как и предполагала Е Люцин, Ань-и и Кэ Ехань яростно сражались, каждый стремясь убить другого.
— Да кто ты такой? — прошипел Кэ Ехань, его взгляд полнился презрением и отвращением, словно взгляд ядовитой змеи. — Раб, ничтожная тварь… как ты смеешь мечтать о законнорождённой принцессе Западного Царства?
— Ты достоин этого?
Кэ Ехань небрежно изогнул губы, и его взгляд, пропитанный ядом, медленно разъедал Ань-и.
Их клинки столкнулись, и в глазах обоих пылала жажда убийства. Раздался глухой удар — оба отлетели назад, подняв облако пыли.
— Если я не достоин, то ты — тем более! — хрипло выдохнул Ань-и. Его дыхание стало чуть тяжелее, но он с хриплым смехом продолжил: — Ты, предатель, который ради богатства и славы отправил любимую женщину в степи к чужим мужчинам?
— Ты достоин?
— Ты ещё хуже меня, раба!
— По крайней мере, принцесса не ненавидит меня!
Слова Ань-и, словно острый нож, вонзились в сердце Кэ Еханя. Тот взревел от ярости и с силой взмахнул своим мечом:
— Ты ничего не понимаешь! Ничего!!
— Ну и что? — холодно усмехнулся Ань-и, пристально глядя на лицо Кэ Еханя. Сердце его разрывалось от боли.
Вот он, тот самый человек, о котором всё это время думала принцесса!
Вот он, тот, кто разбил ей сердце!
Вот он, тот, из-за кого она не могла спать по ночам и мучилась кошмарами!
— Он должен умереть!
Убийственная решимость в глазах Ань-и вспыхнула с новой силой. Они вновь столкнулись в яростной схватке, их силуэты сливались во мраке, и только звон сталкивающихся клинков нарушал тишину. — Он должен умереть!
Оба думали одно и то же.
В этот момент раздался голос:
— Эй! Кто там?
— Стража! У нас убийца!
Глаза Ань-и и Кэ Еханя одновременно потемнели. В следующее мгновение оба нанесли удары в уязвимые места друг друга, а затем, мелькнув в разные стороны, исчезли, словно их и не было.
Е Люцин в шатре услышала крики о убийце и в уголках губ мелькнула едва уловимая улыбка. Она мысленно отсчитала несколько секунд, глядя на мерцающий огонёк свечи, затем с горечью усмехнулась, задула свечу и тихо сказала, будто ей всё безразлично, но в голосе всё же слышалась боль:
— Я знаю, что ван варваров не посылал тебя защищать меня.
Она слабо улыбнулась.
— Как он может прислать кого-то, чтобы защищать меня?
В этот миг Ань-и ясно представил её лицо и почувствовал, как сердце его сжалось от боли.
— Он, скорее всего, мечтает, чтобы я… — Е Люцин замолчала, будто уставшая до предела. — …Как он может прислать кого-то защитить меня?
— Но всё же… спасибо тебе за то, что защищал меня.
Слёзы беззвучно скатились по её щекам —
тихие, но полные невыразимой печали.
Ань-и медленно закрыл глаза, будто не в силах смотреть на это, но образ её плачущего лица всё равно преследовал его. Она поблагодарила его. Он должен был радоваться, но не мог — ведь она плакала.
Он снова видел, как она плачет.
[Вау! Уровень симпатии Ань-и снова резко вырос! Целых на двадцать пять пунктов!] — восторженно закричала система 1314. — [Хозяйка, ты специально ждала Ань-и, чтобы провернуть такой ход? Ты просто молодец!]
— [А как ты вообще поняла, что Ань-и вошёл?]
Е Люцин мысленно усмехнулась:
— Глупышка.
Всё дело в свече.
Неужели ты думала, что я зажгла её для освещения?
Как бы ни был искусен Ань-и, он всё равно создаёт лёгкое движение воздуха.
А пламя свечи — самое чувствительное к ветру.
Е Люцин закрыла глаза и тихо рассмеялась:
— Я ведь не ради Ань-и это делала.
Система 1314 растерялась, но Е Люцин не собиралась объяснять дальше. Раз появились «убийцы», разве ван варваров не обязан расследовать это?
Она очень рассчитывала, что Ань-и «хорошо отзовётся» о ней.
Ань-и не спал всю ночь.
Утром его вызвал ван варваров.
Глядя на принцессу, которая даже во сне хмурила брови, Ань-и слегка опустил глаза. Теперь он знал, что должен делать.
Ради неё он готов предать весь мир.
[Блин!] — взвизгнула система 1314 в сознании Е Люцин. — [Ещё пять пунктов!]
[Скоро его симпатия превзойдёт уровень симпатии генерала!]
Ради неё он готов предать вана.
Ради неё он готов предать весь мир.
Ань-и медленно опустился на колени. Образ её прекрасного лица всё ещё парил в его мыслях. Когда она улыбалась, это было по-настоящему прекрасно. Её ясные, водянистые глаза наполнялись ярким светом, будто способным осветить весь мир. Но она редко улыбалась…
http://bllate.org/book/3102/341508
Готово:
