И всё же её проклятая одноклассница по старшей школе опередила всех и громко заявила, что Ли Си непременно пойдёт. Та едва не зашипела от злости: какого чёрта эта странная девчонка решила, будто может от её имени что-то обещать? Но при всех опускать её лицом тоже не хотелось — и это бесило ещё больше.
Эта самая девчонка была не кто иная, как та самая одноклассница из десятого «Б», которая когда-то прямо спросила Ли Си, какие у неё отношения с Цинь Мо. После того случая Ли Си и так чувствовала, что Гао Цин относится к ней с какой-то двусмысленной злобой, и причина, кроме Цинь Мо, была только одна.
Ли Си и так была в унынии от того, что Гао Цин оказалась с ней в одном университете и даже в одной группе, а теперь ещё и это устроила — стало совсем невыносимо. Но ведь только начался учебный год, и она не хотела портить отношения с одногруппниками, поэтому решила в этот раз стиснуть зубы и проглотить обиду. Она взяла телефон и отправила Цинь Мо сообщение, чтобы предупредить о ситуации, и заодно «наглела», требуя, чтобы он не привлекал к себе всяких нежелательных поклонниц.
Цинь Мо как раз шёл за велосипедом, когда увидел её сообщение. Его губы сами собой растянулись в тёплой улыбке, растопившей ту холодную маску, которую он обычно носил перед другими. Он спросил, где именно проходит эта встреча и во сколько она закончится, чтобы заехать за ней. Получив точный ответ, он направился в столовую перекусить.
Однако, пока ел, услышал разговоры студентов о встречах, ухаживаниях и отношениях парней с девушками. Этот, обычно сообразительный, но в любовных делах довольно тугодум, быстро доел и поехал на велосипеде к месту встречи Ли Си — в ресторан «Маньсянъюань».
Тем временем Ли Си и остальные уже заказали блюда и начали представляться по очереди. Когда дошла очередь до Ли Си, она лишь кратко назвала имя, факультет и группу. Но Гао Цин, упрямо усевшаяся рядом с ней, тут же вставила:
— Ли Си, расскажи ещё что-нибудь! Не стесняйся! Ли Си — невероятно целеустремлённая девушка! В десятом классе она упорно трудилась целыми месяцами и похудела почти со ста килограммов до такого состояния!
Как только Гао Цин это произнесла, за столом повисло неловкое молчание — все поняли, что это было сказано не случайно, а с умыслом. Ведь ей самой было всего восемнадцать, и она ещё не научилась скрывать свои намёки. Даже она сама, закончив фразу, сразу поняла, что поторопилась.
Организатор встречи, заметив неладное, тут же перевела разговор на другую тему, чтобы разрядить обстановку. Все, будучи молодыми, легко подхватили новую тему.
Гао Цин, осознав, что ляпнула лишнего, больше не стала копаться в прошлом Ли Си. Обед прошёл для Ли Си не слишком приятно, но делать было нечего.
Когда она уже сидела в унынии, раздался звонок от Цинь Мо. Она тут же извинилась перед всеми и сказала, что уходит. Остальные добродушно помахали ей вслед.
Гао Цин осталась сидеть, опустив голову, и, видимо, задумалась о чём-то своём. Внезапно она встала и сказала, что идёт в туалет, но выбежала наружу и увидела в ночи, как Цинь Мо берёт Ли Си за руку, а другой рукой, кажется, касается её лица…
Она притаилась у двери, прижавшись спиной к стене, и на её лице отразились зависть и обида.
***
По дороге обратно в университет Ли Си сидела на заднем сиденье велосипеда Цинь Мо, обхватив его за талию. Её губы всё время были приподняты в лёгкой улыбке — по сравнению с выражением лица в «Маньсянъюане» было ясно, насколько прекрасно она себя сейчас чувствует.
Она болтала с Цинь Мо ни о чём особенном и не собиралась рассказывать ему о том, что случилось в ресторане — она уже сознательно забыла все неприятности и решила в будущем не поддерживать с Гао Цин никаких отношений, кроме формальных.
Но если она молчала, это не значило, что Цинь Мо, хоть и медлительный в таких делах, не собирался спрашивать. Когда он всё же поинтересовался, как прошла встреча в «Маньсянъюане», Ли Си равнодушно ответила:
— Народу много, но я плохо запоминаю лица.
Цинь Мо знал её слишком хорошо. По этой короткой фразе и не совсем лёгкому тону он сразу понял, что произошло нечто, расстроившее её. Вспомнив шутливое сообщение, где она просила его «не собирать цветочки», он всё понял.
Цинь Мо никогда не любил держать что-то в себе — если у него возникали вопросы, он обязательно задавал их, особенно если речь шла о чём-то, что могло хоть на йоту повлиять на их отношения.
Ли Си надула губы. Она не хотела упоминать Гао Цин, но потом подумала, что парню стоит дать «предупреждение», и, ворча, рассказала всё — включая то, что Гао Цин самовольно согласилась за неё на эту встречу.
Позже она не услышала от Цинь Мо никакой оценки случившегося — он просто сменил тему и спросил, поедут ли они домой на праздники.
В группе Ли Си многие ходили в «Маньсянъюань» и чувствовали неловкость между ней и Гао Цин, поэтому потом никто не удивился, что Ли Си стала держаться с Гао Цин на расстоянии обычной одногруппницы.
А вот Гао Цин будто не замечала этого отчуждения — на каждой паре она обязательно садилась рядом с Ли Си, после занятий липла к ней, а однажды даже последовала за ней в университет Цинь Мо и вмешалась в их свидание, заявив, что это «просто случайная встреча, разве не здорово провести время всем вместе».
Многие видели, что Ли Си не хочет устраивать скандал — вероятно, не желала портить отношения в самом начале семестра, — и поэтому внешне терпела всё это с явным усилием.
Неделю за неделей Гао Цин преследовала её, пока Ли Си не дошла до предела и не захотела пасть на колени, умоляя её перестать притворяться, будто они такие близкие подруги. Она уже собиралась поговорить с Гао Цин «по-взрослому», как вдруг та сама «отступила».
Ли Си удивилась, но не стала копаться в причинах. Она радостно подумала: «Наконец-то не надо терпеть эту навязчивую Гао Цин!»
Гао Цин сидела в задних рядах аудитории и холодно смотрела на спину Ли Си впереди. Вдруг из её глаз скатилась слеза, упала на руку, лежащую на парте, и вскоре за ней последовали другие — капля за каплей. Она опустила голову, чтобы никто не увидел, как она плачет.
Ещё в десятом классе, увидев, как Ли Си и Цинь Мо идут вместе, она сразу запаниковала. Она знала Цинь Мо — он редко заводил друзей. Когда в девятом классе она собралась с духом и призналась ему в чувствах, упомянув, что они три года учились в одном классе, он ответил: «Правда? Я не помню».
Как больно! Но она стиснула зубы и продолжала признаваться ему снова и снова — восемнадцать раз за старшую школу. Он каждый раз отказывал. В итоге она решила: каким бы ни был его результат в поступлении, она сделает всё, чтобы оказаться с ним в одном городе или хотя бы в одном университете. Если не получится в школе — добьётся в университете, а если и там не выйдет — будет добиваться после выпуска.
Но она никак не ожидала, что рядом с Цинь Мо появится Ли Си — та самая незаметная «толстушка» из класса. Она и её подруги утешали себя: «Цинь Мо не может нравиться толстушка!» Но по мере того как Ли Си худела, становилась увереннее и жизнерадостнее, а между ней и Цинь Мо всё чаще мелькала какая-то тёплая неопределённость, Гао Цин испугалась.
А потом, после выпускного, Цинь Мо и Ли Си действительно стали парой. Узнав об этом, она плакала всю ночь. При подаче документов в вузы она даже хотела отказаться от Цинь Мо и уехать подальше от него, но в итоге не выдержала и выбрала университет Д.
Она словно сошла с ума: в кругу одноклассников сплетничала о Ли Си, выставляла её в дурном свете, вмешивалась в их свидания… Она сама не понимала, зачем делает всё это. Может, надеялась, что Ли Си пожалуется Цинь Мо, и тогда он хоть запомнит её имя?
Она думала, что Цинь Мо может к ней обратиться, но не ожидала, что это случится так скоро — меньше чем через неделю. Вчера вечером она тайком следила, как он провожал Ли Си до общежития.
— Насмотрелась? — ледяной голос Цинь Мо пронзил её насквозь.
Она вздрогнула, но понимала, что её могут заметить — ведь она следила слишком откровенно.
Сжав пальцы, она вышла из-за дерева. Хотела что-то сказать, но все заготовленные слова показались ей пустыми и жалкими. Щёки залились краской, и из горла не вышло ни звука.
— Прошу тебя больше не преследовать Си Си. Это вызывает у нас отвращение, — сказал Цинь Мо.
Его холодные слова вонзились в сердце, как нож. Боль была невыносимой, и слёзы хлынули сами собой.
— Я… я не преследую Ли Си! Я просто… Цинь Мо, я люблю тебя! Я люблю тебя с седьмого класса! Я признавалась тебе восемнадцать раз в старшей школе, помнишь?
— Не помню. И не хочу помнить. Просто запомни: больше не приставай к моей девушке, — ответил Цинь Мо и развернулся, не оглядываясь.
Гао Цин осталась стоять, как дура, то плача, то смеясь сквозь слёзы. Она чувствовала себя клоуном и впала в отчаяние.
Об этом Ли Си, возможно, никогда бы и не узнала.
Но потом, когда Ли Си упомянула, что Гао Цин перестала её преследовать, Цинь Мо рассказал ей всё. Он считал, что за такой поступок заслуживает похвалы от девушки, и, конечно, не мог этого утаить. В награду он получил от Ли Си несколько страстных поцелуев и был невероятно доволен.
***
Через четыре года Цинь Мо окончил университет. Стал ли он тем самым учителем рисования, который мечтал обеспечивать Ли Си?
Да, именно так — но не только.
Цинь Мо никогда не стремился стать знаменитым художником, чьи работы войдут в историю живописи. С самого начала он выбрал профессию учителя рисования.
У него, похоже, действительно был талант к живописи. За годы учёбы его техника отточилась до совершенства, и он создавал потрясающие картины. Он предпочитал масляную живопись, но благодаря уникальному, почти волшебному обращению со светом и цветом, игре теней и света, реальности и иллюзии, его работы обрели мечтательный, почти фантастический стиль.
Когда все уже ждали, что Цинь Мо пойдёт по пути великого художника, он всех удивил: устроился учителем рисования в среднюю школу №2 своего города и одновременно присоединился к команде художников по разработке видеоигр, иногда беря заказы на создание концепт-артов персонажей. Так он даже завоевал известность в мире игровой графики.
Что до Ли Си, то она стала его коллегой — учителем английского в той же школе №2. Спасибо Цинь Мо — её английский был на высоте: он постоянно следил, чтобы она его улучшала.
Прошло ещё несколько лет. Родные всё чаще спрашивали Ли Си, когда же она выйдет замуж за Цинь Мо. Она, улыбаясь, чесала затылок:
— Не знаю… Это зависит от Цинь Мо.
Цинь Мо тогда был рядом, но позже, когда Ли Си заговорила об этом, он серьёзно взял её за руку, пристально посмотрел в глаза и сказал:
— Дай мне немного времени.
Он провёл пальцем по контуру её лица и нежно поцеловал. Поцелуй был медленным, глубоким, полным трепетного обожания.
— Хорошо, — прошептала она, прижавшись к его широкой груди после долгого поцелуя.
***
Однажды Цинь Мо сказал, что едет в город А на церемонию вручения национальной премии в области изобразительного искусства, и спросил, поедет ли она с ним. Ли Си видела, как он хочет, чтобы она поехала, но из-за приближающихся экзаменов не могла бросить своих учеников и вынуждена была отказаться.
Цинь Мо понял, но всё равно расстроился. Только после множества «компенсаций» с её стороны он наконец сел в самолёт с чемоданом в руках.
Перед отлётом он строго-настрого велел ей ни в коем случае не смотреть его работы, независимо от того, получил он награду или нет. Если кто-то заговорит об этом — она должна тут же зажимать уши и убегать!
Ли Си была удивлена, но пообещала.
Тем временем самолёт Цинь Мо уже взлетел. Он смотрел в иллюминатор на голубое небо и белые облака, но на душе было неспокойно. Он тяжело вздохнул и провёл ладонью по лицу.
http://bllate.org/book/3085/340312
Готово:
