Тан Жэньцзя страсть как любил развлечения и в конце концов поддался на уговоры. Они вдвоем сели в машину и помчались в место, полное роскоши и разврата.
Пэй Чи лишь думал о том, как развеяться и заодно привести в порядок мысли после перерождения. Когда они прибыли на место и Тан Жэньцзя передал ключи парковщику, Пэй Чи, выйдя из машины, вдруг узнал это место.
Золотой дом — из-за роскошной отделки все уже давно забыли его первоначальное изящное название и звали только так. Он располагался в очень удачном районе, на той же улице, что и отель, где семья Дуань устраивала банкет. Впрочем, тот отель был старым, а этот Золотой дом открылся совсем недавно. Да и этот Золотой дом вовсе не был обычным клубом или рестораном. Здесь оказывался целый комплекс услуг: публика собиралась пестрая, но приличная. Это было прекрасное место для приема гостей и деловых переговоров. В прошлой жизни, управляя Хайнуо, он проводил здесь чуть ли не девять из десяти деловых ужинов за чарками вина.
Хотя Пэй Чи бывал здесь множество раз, каждый раз он уходил отсюда пьяным в стельку, так что хороших воспоминаний это место у него не осталось.
Он помнил, что тогда Золотой дом зазывал клиентов вывеской придворных кулинарных мастеров династии, но разве ему было до деликатесов? Он либо суетился на приемах, либо рассчитывал, как бы выгоднее продать проект, и механически забрасывал в желудок еду лишь для того, чтобы было чем закусить и выпить лишнюю чарку-другую. О внутреннем убранстве и говорить нечего — он его даже не замечал.
Теперь же, вернувшись в эти края спустя время, он заметил, что Золотой дом, открывшийся совсем недавно, сиял новизной. В просторном вестибюле, оформленном в стиле скандинавского минимализма, столики на четверых были расставлены со вкусом и создавали особую атмосферу.
Официант проводил их в отдельную кабинку немного отдохнуть. Пэй Чи сначала немного поел: в конце концов, с самого утра, когда он уехал из дома семьи Дуань, во рту у него не было ни крошки. Уровень придворных мастеров действительно оказался на высоте, даже холодные закуски были необычайно вкусными. И хотя Пэй Чи всё еще не мог расслабиться, еда показалась ему куда более аппетитной, чем в прошлой жизни.
Стоило ему закончить трапезу, как Тан Жэньцзя заговорил с ним о том, что еда и питье в Золотом доме — это вовсе не главное. Пэй Чи, помня о своей цели перетянуть людей на свою сторону, тут же перевел разговор на нужную тему. Тан Жэньцзя улыбнулся, махнул рукой, подозвал кого-то и о чем-то пошептался. После этого их вывели из кабинки и подвели к тяжелым двустворчатым дверям. Официант жестом попросил Тан Жэньцзя подтвердить личность, а другой сотрудник заведения в форме велел обоим снять все украшения и подверг их тщательному досмотру. Только после этого путь был свободен, и швейцар почтительно распахнул двери обеими руками.
Пэй Чи, будучи в прошлой жизни завсегдатаем Золотого дома, конечно же, знал, куда они направляются, а потому немного расстроился, не увидав у Тан Жэньцзя той бурной реакции, на которую рассчитывал.
Едва они ступили в внутренний зал, провожавший их официант сменился другим.
Пэй Чи последовал за Тан Жэньцзя к стойке обмена фишек, а сам тем временем скользил взглядом по сторонам. Сквозь шумную толпу Пэй Чи никак не ожидал заметить у игорного стола знакомую фигуру.
Чэн Тайань.
В прошлой жизни, прежде чем заняться бизнесом вместе с Пэй Чи, Чэн Тайань работал в Клан Дуань. Они познакомились на каком-то тендере: тогда Чэн Тайань обладал талантом и способностями, но был молчалив и никак не мог проявить себя. Пэй Чи возомнил себя благодетелем, разглядевшим породистого скакуна, и, поскольку только начинал свой путь, решил взять за душу, пообещав будущие акции, — именно так он и переманил Чэн Тайаня к себе.
Кто бы мог подумать, что в этой жизни они встретятся за игорным столом.
Тогда Чэн Тайань действительно кое-что смыслил в деле и имел кое-какие связи в кругах, и на первых порах он действительно оказал Пэй Чи немалую поддержку. Но когда именно Чэн Тайань предал его? Судя по тому, что он видел перед самой своей смертью, Пэй Чи думал, что тот мог поддаться влиянию ненависти Пан Цзысинь к нему. Но сейчас, глядя на Чэн Тайаня, который усердно и услужливо сидел рядышком с каким-то боссом за игорным столом недалеко от них, Пэй Чи чувствовал: всё было вовсе не так просто.
Он в упор уставился на него, его взгляд становился всё холоднее и холоднее, и он чуть было не подался в тот угол. Однако прежде чем Чэн Тайань успел заметить его взгляд, в их компанию резко вторгся пронзительный, режущий слух голос. Когда Чэн Тайань обернулся в его сторону, Пэй Чи уже окружила толпа золотой молодежи.
Пэй Чи уже давно не сталкивался с подобными нападками, напоминающими школьную травлю. Лицо его осталось беспристрастным, но брови все же сошлись на переносице в настороженном жесте, в то время как Тан Жэньцзя пришел в ярость. Их перепалка подняла немалый шум, и многие игроки начали оглядываться на них. Чэн Тайань же вовсе не желал привлекать внимание к скандалу, затеянному компанией мажоров — он был совсем не тем человеком, что привык прожигать жизнь даром. Возомнив себя стратегом великих планов, он тут же отвернулся и снова привлек к себе внимание сидевшего рядом генерального директора.
Сегодня он во что бы то ни стало должен был раздобыть инсайдерскую информацию за этим столом. Стоило ему уладить нынешнее дело слияний и поглощений, как можно было не сомневаться в скором повышении.
Слушая, как перед ним заливается соловьем какой-то парень, задираясь и прыгая петухом, Пэй Чи с головной болью тихо спросил Тан Жэньцзя: — Кто это такие?
Тан Жэньцзя резко повернулся и уставился на него с невероятным изумлением на лице, словно говоря: ты что, серьезно их не знаешь?
— Кажется, я немного повредил голову, никак не могу вспомнить.
Такая вероятность существовала, и Тан Жэньцзя поверил Пэй Чи. В его глазах Пэй Чи сейчас был бедным несчастным созданием, нуждающимся в защите. Забыв о том, что он сам первым позвонил другу, Тан Жэньцзя, как первый связавшийся с ним после травмы товарищ, принялся заботливо и подробно вводить Пэй Чи в курс дела. Тот, кто прыгал выше всех, оказался другом Дуань Исяо — Чжэн Юанем, а девушка рядом с ним, судя по всему, была его невестой. Остальные же были лишь кучкой никчемных прихвостней, подпевающих Чжэн Юаню.
Пэй Чи не отыскал в памяти никаких сведений об этом Чжэн Юане, но слова, которыми тот его оскорблял, показались ему знакомыми. Наверняка этот парень был одним из тех избалованных барчуков, что больше всех цеплялись к нему в прошлом.
Пэй Чи бросил быстрый взгляд на Чэн Тайаня неподалеку, мысленно набросал план и, сделав шаг длинными ногами, направился прямо к столику этой компании. Отодвинув стул на единственном свободном месте за их столом, он опустился на него и застегнул пуговицу.
Ему как раз нужны были деньги, и как раз та рыба, которую он хотел поймать, находилась прямо здесь.
Чжэн Юань никак не ожидал, что у Пэй Чи хватит смелости сесть за стол, и смутно почувствовал, что в сегодняшнем Пэй Чи что-то изменилось.
Однако этот человек был узок в суждениях, а из-за своего происхождения — самоуверен и высокомерен. Он все еще втайне злорадствовал: мол, Пэй Чи, который выслушивал оскорбления еще похлеще прежних, теперь так нетерпеливо сам лезет в петлю. — Это еще что значит? Решил со мной сыграть? — Пэй Чи был до крайности беден, с чего бы ему иметь деньги, чтобы садиться с ним за один игорный стол?
Тан Жэньцзя, не желая отставать, тут же выложил перед Пэй Чи все свои фишки.
Увидев, что Пэй Чи занимает деньги для игры, Чжэн Юань был только рад и встретился с ним взглядом.
— ... — сердце Чжэн Юаня екнуло. Он осторожно окинул Пэй Чи взглядом и, заметив, что тот снова принял свой обычный вид, втайне с облегчением выдохнул. Партия началась.
Глава 4
Дуань Инмин пробыл в комнате отдыха совсем недолго: пришел Дуань Хоусэнь и начал торопить — внизу его вовсю ждали гости.
Он издавна ненавидел подобные лицемерные и бесполезные светские сборища. Сперва он известил о своем возвращении на родину Дуань Чжэнжун, собираясь взять под контроль Клан Дуань, и по всем правилам уведомил директоров. Хотя публичное появление было неизбежным, он еще тогда подчеркивал, что устраивать банкет не намерен. Кто же знал, что Дуань Хоусэнь проявит самодеятельность и закатит этот прием, поражающий воображение своей показной роскошью.
Но сейчас ему оставалось лишь стерпеть. Ради сохранения репутации семьи Дуань во внешнем мире Дуань Инмин не хотел публично противоречить отцу. Впрочем, после этого он посчитал необходимым серьезно поговорить и с отцом, и с младшим братом.
Гости обнаружили, что этот старший молодой господин куда более доступен для общения, чем они предполагали, и от желающих поднять за его здоровье бокал не было отбоя. Дуань Хоусэнь принимал всех подряд, а у Дуань Инмина не было рядом ни секретаря, ни спутницы, которые могли бы прикрыть его от выпивки. Даже принятое заранее средство от похвали не помогло ему сдержать удар.
Постепенно его мочки ушей и шея покрылись легким румянцем — похоже, сегодня вечером придется коротать ночь прямо в отеле.
—
В Золотом доме первая партия уже подошла к концу, и Пэй Чи сходу проиграл больше миллиона. Увидев, что Пэй Чи потерпел сокрушительное поражение в первом же бою, Чжэн Юань возбужденно покраснел до корней волос. Сам же Пэй Чи по-прежнему сохранял невозмутимое выражение лица и выглядел невероятно хладнокровным.
Зрители вокруг перешептывались, и никто из них не ставил на Пэй Чи. Когда крупье снова раздал карты, пересуды усилились — все гадали, с каким же треском Пэй Чи проиграт на этот раз.
Чэн Тайань изначально не хотел вмешиваться в эту суету, но босс был в полном восторге, и ему пришлось составить тому компанию. По его мнению, хотя Пэй Чи и умел держать удар, на этом его таланты и заканчивались. Слушая толки окружающих о положении этого приемного сына из богатой семьи — о том, как его выживают и гнобят, — он невольно проникся жалостью к Пэй Чи, который застрял на том злосчастном месте, заранее обреченный на сокрушительный проигрыш.
— Еще! — выдавил сквозь зубы Чжэн Юань, его возбужденный голос звучал низко и злобно. — Сегодня я заставлю тебя, молодой господин, уползти обратно к семье Дуань на четвереньках!
Пэй Чи держался изнеможенно и уверенно: — Хорошо.
Эта безмятежная невозмутимость Пэй Чи лишь разожгла в душе Чжэн Юаня слепую ярость. В последующих раундах раздачи, даже когда карты выпадали не слишком удачными и имели изъяны — в конце концов, комбинация играла решающую роль лишь в самом конце, — он продолжал повышать ставки с покрасневшими глазами, вцепившись в Пэй Чи мертвой хваткой.
Теперь ему была нужна не просто победа, и уж тем более не красивая победа. Ему требовалось, чтобы сидевший напротив Пэй Чи потерпел полный крах, а на его невозмутимом лице проступило отчаяние.
Крупье снова сдал карты. Пэй Чи, казалось, не ожидал, что в этот момент кто-то отвлечется на него, и на мгновение его напускное спокойствие дало трещину. Рассмотрев свои карманные карты, он тут же нахмурился, и на его лице промелькнуло замешательство.
Подняв глаза, Чжэн Юань как раз заметил это и мысленно усмехнулся: притворяется тут, маменькин сынок, наконец-то маска слетела.
— Последняя ставка.
Чжэн Юань встретился взглядом с Пэй Чи, и безумие в глазах соперника заставило Пэй Чи невольно искривить губы в улыбке.
Пэй Чи не удержался и спросил: — Чжэн Юань, что с тобой будет, если я проиграю?
Чжэн Юань потерял голову от азарта. Решив, что Пэй Чи молит о пощаде, он исказил лицо в злобной, хищной гримасе: — Что, испугался? Пожалел? Пэй Чи, теперь уже поздно жалеть! Ты почти проиграл все деньги Тан Жэньцзя. Раз уж ты попался мне в руки — считай, не повезло. Даже если ты встанешь на колени и будешь умолять меня, я тебя не пощажу! Лучше прямо сейчас подумай, пойти ли тебе продавать свое тело или почку, чтобы раздобыть легких денег и вернуть долг.
У Пэй Чи была яркая внешность, и даже по мужским меркам его лицо оставалось редкостью.
За презрительными шуточками скрывалась затаенная зависть.
От слов Чжэн Юаня сидевшие рядом с ним мужчины разразились злорадным смехом.
— Вот как? — Пэй Чи опустил взгляд. Изначально он уже собирался остановиться, когда сумма достигнет нужного предела.
Слушая их детские, пикировки туда-сюда, Чэн Тайань чувствовал себя все более скучающе. Он-то думал, что раз Пэй Чи не блещет мастерством игры, то в нем хотя бы есть какой-то внутренний стержень, а оказалось, что в разгар партии тот принялся вымаливать пощаду? Просто пустая оболочка, пустая трата времени.
У Пэй Чи тут же пропали последние угрызения совести за то, что он облапошивает человека с неполным умственным развитием. Он легко толкнул вперед обе руки, и фишки с сухим звоном ссыпались в банк: — Ва-банк.
Сидевший рядом с ним Тан Жэньцзя судорожно сжал колени и повернулся к Пэй Чи.
http://bllate.org/book/30746/3749041
Готово:
