Юань И обернулся и указал на фиолетовые глицинии. Рядом цвели гиацинты, и он спросил няню Лю:
— Это всё она посадила?
Няня Лю кивнула:
— Да… Она обожает фиолетовые цветы. Мечтала, чтобы весь двор был усыпан ими. Посадила ещё до Нового года, надеялась, что зацветут к марту или апрелю, но в этом году почему-то так и не распустились.
Юань И усмехнулся:
— Наверное, она сильно расстроилась.
Няня Лю заметила странное выражение его лица и, испугавшись, что нечаянно задела больную тему, замолчала.
Юань И развернулся, собираясь идти в дом, но через несколько шагов остановился, обернулся и сказал:
— Найдите специалистов — пусть посмотрят, почему цветы не зацвели.
— А… Хорошо, господин, — ответила няня Лю. Она уже собиралась приказать слугам выкорчевать нераспустившиеся глицинии и гиацинты, но теперь ни за что не посмела бы этого сделать.
Отдав распоряжение, Юань И сам удивился своему поведению. Раньше он никогда не обращал внимания на подобные бытовые мелочи. Почему вдруг стал так беспокоиться? Это было слишком непохоже на него.
С тяжёлым чувством он вернулся в комнату и принял душ.
Когда он, свежий и чистый, спустился вниз, няня Лю уже приготовила ему завтрак.
Юань И сел за широкий обеденный стол и, глядя на изысканные блюда, расставленные посреди пустой поверхности, вдруг подумал: не слишком ли велик этот стол? Он настолько огромен, что даже за едой человек ощущает одиночество.
Разве Лин Сяо всё это время ела одна, когда его не было дома?
Вообще, не только стол вызывал у него раздражение. В последние дни, когда он чаще стал возвращаться домой, Юань И заметил: особняк стал пугающе тихим. Хотя слуги постоянно снуют туда-сюда, всё равно царит такая гнетущая тишина, будто дом выдохся изнутри.
Даже само здание стало ему неприятно.
Раньше всё было иначе. Стоило ему вернуться — как бы он ни был занят — достаточно было поднять глаза, и он сразу видел Лин Сяо. Иногда её присутствие раздражало: казалось, что она слишком шумная и надоедливая.
А теперь, когда её не стало, дом словно раздулся в десятки раз, превратившись в пустынное, безжизненное пространство, от которого сжималось сердце.
Няня Лю, разложив завтрак, ушла по своим делам. Поднявшись ненадолго наверх, она вернулась с небольшой коробочкой и спросила:
— Господин, фарфоровая чашка в этой коробке разбилась. Выбросить?
— Нет, не смейте, — ответил Юань И и протянул руку, давая понять, что хочет взять её сам.
Няня Лю, ничего не понимая, поставила коробку на стол и спросила:
— Что это?
Юань И смотрел на осколки внутри и думал про себя: «Это её чувства ко мне. Разбиты вдребезги». Но вслух он спросил другое:
— Она сама готовила дома?
Он не назвал имени, но няня Лю сразу поняла, о ком речь:
— Нет, никогда не готовила.
— А чем тогда занималась?
Няня Лю удивилась — не понимала, почему вдруг господин интересуется этим, но честно ответила:
— Играла в телефон, читала книги, вышивала. Чаще всего ходила на занятия по пластике и этикету. Учитывая её происхождение, ей многое нужно было освоить, чтобы стать настоящей госпожой.
Юань И нахмурился, явно удивлённый её словами, и холодно бросил:
— Какое ещё «её происхождение»? Дочь наложницы? Так вы и относились к ней?
Няня Лю опустила голову и промолчала.
Юань И замер на мгновение, затем горько рассмеялся:
— Эти занятия — она сама записалась или вы за неё решили?
Няня Лю по-прежнему молчала, глядя в пол.
Несколько дней подавленного настроения наконец нашли выход. Юань И резко взмахнул рукой и смахнул всё с обеденного стола на пол.
Звон разбитой посуды заставил няню Лю задрожать.
Юань И глубоко вдохнул несколько раз, будто накапливая ярость, и сквозь зубы процедил:
— Я женился на ней и никогда не думал о её происхождении! Мне всё равно — а вы какое имеете право судить? Я привёл в дом хозяйку, а не служанку! Кто дал вам право устраивать для неё эти дурацкие курсы?!
Да, он сам её игнорировал — это его вина. Но это не давало права другим плохо с ней обращаться.
— Какая ещё «настоящая госпожа»? Мне это нужно? Няня Лю, я когда-нибудь давал вам такое право — решать за неё?!
Чем дальше он говорил, тем сильнее болело сердце.
Лицо няни Лю, обычно строгое и невозмутимое, сейчас исказилось от страха. Дрожа всем телом, она еле слышно прошептала:
— Простите, господин… Это моя самовольность. Простите!
На самом деле, она лишь брала вину на себя. Раньше она спрашивала у Юань И разрешения, но тот лишь отмахнулся: «Не беспокойте меня по пустякам, я вам доверяю».
Но Юань И давно забыл об этом.
Сейчас ему просто нужно было на кого-то сорваться.
— Извинениями теперь не поможешь! — Юань И сжал коробку с осколками, готовый швырнуть её, но в последний момент вспомнил, что внутри — та самая чашка, которую Лин Сяо разбила в гневе, и сдержался.
Он прекрасно понимал: сейчас он просто срывает злость на других. Сам плохо обращался с Лин Сяо, но хотел, чтобы все вокруг относились к ней хорошо. А теперь выяснилось — и они не уважали её. От этого его внутренний мир рухнул окончательно.
Прошло немало времени, прежде чем гнев немного утих. Тогда он снова спросил няню Лю:
— Сколько подставок под чашки она сделала? Где они? Принесите посмотреть.
С тех пор как Юань И на балконе прикрикнул на няню Лю из-за подставок, та спрятала все остальные, боясь снова вызвать его гнев. Услышав вопрос, она поспешила в кладовку и принесла коробку размером чуть больше обувной.
Внутри лежала стопка подставок с разными узорами. Каждая отличалась цветовой гаммой и композицией, но тема всегда была одна — они вдвоём.
Два стилизованных персонажа в разных нарядах появлялись в различных сценках. Единственное неизменное — оба всегда улыбались, выглядя счастливыми и влюблёнными.
Юань И вынул все подставки и стал рассматривать одну за другой. Чем дольше он смотрел, тем хуже становилось на душе, будто у него сердечный приступ.
Под подставками лежали ещё две книги — вероятно, Лин Сяо забыла их, и няня Лю сложила сюда же.
Он вдруг вспомнил, как в эфире Лин Сяо сказала, что он даже не знает, какие книги она любит читать.
Теперь в коробке лежали две «Книги песен» — одни из немногих художественных книг в его библиотеке. Лин Сяо когда-то спросила, можно ли ей их взять. Он тогда, кажется, бросил: «Бери».
Он машинально раскрыл одну — и из неё выпал листок с выписанным от руки стихотворением: «Твой воротник синий, сердце моё томится. Даже если я не приду, неужели ты не пошлёшь мне весточку…»
Её почерк был изящным и мягким, приятным для глаз. Он перелистнул страницы — и одна за другой на пол посыпались записки с переписанными любовными стихами.
Юань И смотрел на эту стопку рукописных признаний и чувствовал, как сердце сжимается от боли.
«Как же я всё упустил… — с горечью подумал он. — Её чувства были такими глубокими, а я их просто проигнорировал».
Он огляделся вокруг и вновь захотел всё разнести в щепки.
Внезапно злость перекинулась на саму Лин Сяо. Если она так его любила, почему не могла подождать? Почему не дала ему шанс заметить её чувства, а просто отказалась от всего?
Его первая любовь действительно досталась Лин Хуань, но Лин Сяо была первой женщиной в его жизни по-настоящему. С того дня, как он решил жениться на ней, он никогда не думал о разводе.
И всё же — именно его любили, и именно его бросили.
Юань И аккуратно сложил все стихи и подставки обратно в коробку и поднял глаза на няню Лю:
— Когда она вернётся, вы будете относиться к ней как к хозяйке. Иначе — уходите на пенсию.
Няня Лю стояла, дрожа, ноги уже не держали её. Услышав его слова, она поспешно закивала:
— Да, господин! Всё было моей ошибкой, больше не посмею!
Юань И совершенно потерял аппетит. Он взял коробку и ушёл в кабинет. Сел за стол и снова стал перечитывать стихи Лин Сяо. Чем больше читал, тем сильнее злился и тосковал. Хотелось разнести кабинет вдребезги, но он сдержался и открыл её вэйбо, чтобы посмотреть, не было ли новых постов.
Увидев, что у неё сегодня стрим, он тут же запустил приложение и зашёл в эфир.
Но как только он увидел позиции в рейтинге фанатов, снова захотелось что-нибудь сломать.
«Чёрт! Кто этот „Лин Сяо — ты лучшая“?! Как он посмел вытеснить меня с первого места?!»
Этот человек только что вбросил триста тысяч! Что он задумал? Неужели метит на мою жену?
«Щас я тебя закопаю!»
После утра, проведённого в унынии и злости, Юань И наконец нашёл занятие, которое принесло радость — тратить деньги на свою жену.
В эфире Лин Сяо началась сцена, ошеломившая и её саму, и зрителей: два щедрых доната боролись за первое место в рейтинге фанатов, устраивая настоящее соревнование по трате денег.
Подарки сыпались так быстро, что в чате начали шутить:
— Опять эфир Лин Сяо захватил всю платформу!
— Ахаха, другие топовые стримеры сейчас дрожат от страха! Дай нам шанс, богиня Лин!
— Я не понимаю мира богатых.
— За мгновение потратили столько, сколько я зарабатываю за десять лет! Проклятые капиталисты!
— Смотри, как растёт аудитория! Через полчаса она точно будет первой на главной!
— Это запах денег! Так вкусно!
— Давайте, дарите ещё! Пусть подарков будет больше!
…
Лин Сяо, глядя на стремительно растущую сумму донатов, чуть не порезала палец ножом. Она бросила нож и обратилась к двум щедрым зрителям:
— Пожалуйста, больше не дарите подарки! Если вам нравится мой стрим, просто пишите в чат!
Первое место в рейтинге выделялось другим цветом, поэтому Лин Сяо сразу заметила сообщение:
[LXSWLP]: Хочу попробовать блюда, которые ты готовишь.
Чат мгновенно взорвался:
— Ого! Богач наконец заговорил!
— Он признался в любви!
— Какой прямой подход!
Кто-то начал копировать фразу, и вскоре весь экран заполнился повторами:
— Хочу попробовать блюда, которые ты готовишь.
— Хочу попробовать блюда, которые ты готовишь.
…
Лин Сяо хотела сделать вид, что не заметила это сообщение, но фанаты не давали ей уйти от ответа. Пришлось, улыбаясь, сказать в камеру:
— Смотреть, как я готовлю, — пожалуйста. А вот попробовать мои блюда — сложно. Я готовлю только для тех, кого люблю.
Один фанат тут же возразил:
— Врёшь! Ты готовила для Вэйвэй!
Другой добавил:
— И для ассистентки тоже!
Лин Сяо парировала:
— Потому что они — моя семья. Им, конечно, можно.
[LXSWLP]: Хочу стать тем, кого ты любишь.
Лин Сяо: …
Этот человек не унимался.
Чат снова взорвался: «Богач вбросил столько денег — явно не просто так!»
Подумав, Лин Сяо ответила:
— Это невозможно. Я люблю только себя.
Фанаты начали поддразнивать её за самолюбование, и она тут же перевела тему:
— Я не самовлюблённая. Просто каждое утро просыпаюсь и восхищаюсь собой!
После этого [LXSWLP] больше не писал.
Лин Сяо облегчённо выдохнула и, шутя и болтая, закончила готовить. Стрим длился почти два часа и вывел её на первое место по популярности на всей платформе.
Когда эфир закончился, Цюй Вань с восхищением сказала:
— У Вэйвэй тоже есть стримы и щедрые фанаты, но таких безумных и богатых, как сегодня, я ещё не видела! Теперь тебе не о чем волноваться — смотри, как растёт число подписчиков! Уже на половину больше, чем у Вэйвэй!
Лин Сяо вздохнула. От такого количества подарков ей было не по себе.
Она достала телефон и позвонила Гу Цзе:
— Цзе-гэ, это ты мне подарил на несколько десятков тысяч?
Гу Цзе мягко рассмеялся:
— Да. Оказывается, дарить подарки — затягивает. Сначала хотел просто немного поддержать, потом решил занять первое место… А когда опомнился, уже потратил немало.
Лин Сяо вздохнула:
— Я сейчас переведу тебе деньги. Обязательно прими, иначе мы перестанем быть друзьями.
Гу Цзе: …
Помолчав, он спросил:
— А второй? Ты тоже ему вернёшь?
Лин Сяо, боясь, что он откажется от денег, сказала:
— Да, и ему тоже. Уже поручила ассистентке связаться с ним.
Гу Цзе замолчал окончательно.
Лин Сяо и представить не могла, что спокойный и вежливый Гу Цзе втайне такой живой и импульсивный.
http://bllate.org/book/3038/333618
Готово:
