Кубки в кубке для костей яростно забренчали несколько раз, прежде чем сосуд уверенно опустился на стол.
— Кто начнёт первым?
Двое переглянулись. Сунь Хао приподнял уголок губ:
— Пусть будет по-твоему.
— …
Ого! Такая уверенность? Похоже, Хуо Чао сейчас попал впросак!
Хуо Чао тоже почувствовал неладное. Он немного подумал и небрежно произнёс:
— Ставлю на «большое».
Ха!
Сунь Хао уже открыл рот, чтобы объявить своё решение, но тут Хуо Чао с презрением добавил:
— Настоящий мужчина всегда ставит на «большое».
Сунь Хао: …
Все присутствующие: …
Некоторые даже машинально кивнули в тот самый миг, когда Хуо Чао произнёс эти слова, но, осознав, что натворили, тут же замотали головами.
Атмосфера уже не вернулась в прежнее русло. Взгляды на Сунь Хао теперь казались странными — слишком уж странными.
У него не просто вздулись височные жилы — они готовы были лопнуть. Он яростно уставился на Хуо Чао, но уголки его губ растянулись в искажённой усмешке:
— Думаешь, я поставлю на «малое»? Ха…
Хуо Чао на миг опешил, но быстро всё понял. Чёрт!
Было уже поздно. Сунь Хао собрался было объявить:
— Я ставлю…
— Я ставлю на «полный дубль».
Звонкий женский голос прозвучал сзади.
Линь Хань вышла из-за толпы гостей. На ней было серебристо-золотое платье с бахромой, волосы были полностью уложены в причёску, лишь несколько прядей у висков мягко колыхались, подчёркивая изящество её черт.
Её лицо, обычно скрытое лёгкой вуалью повседневности, теперь полностью открылось взору — каждая линия, каждый изгиб говорили о редкой гармонии костей и кожи.
Кто-то из толпы тут же загоготал:
— Ого! Какая знаменитость? Почему я её не знаю?
Но в следующее мгновение его рот зажали рукой, а самого оттаскивали назад:
— Ты чего лезешь, болван! Не видишь, кто перед тобой?!
Линь Хань не обратила внимания. Она встретилась взглядом с Хуо Чао и едва заметно прищурилась, отчего её аура мгновенно смягчилась.
— Я не очень играла в это, но мне очень интересно. Можно присоединиться?
Вопрос, очевидно, был адресован Сунь Хао, но глаза её всё это время были прикованы к Хуо Чао.
Хуо Чао почувствовал лёгкое замешательство, но тут же вспомнил цель своего визита и совершенно естественно взял из её рук маленькую тарелку с тортиком.
Ровный срез, сверху — сочная, аппетитная клубника. Выглядело очень вкусно.
Линь Хань явственно почувствовала, как настроение Хуо Чао мгновенно изменилось. Он несколько раз опустил взгляд на эту клубнику.
Её сердце наполнилось нежностью.
Значит, всё-таки любит клубнику.
А толпа, и без того затихшая, теперь и вовсе замерла. А тот «умник», которого заткнули, в душе завыл, как ураган:
«Боже мой! Что это за взгляды?! Значит, невеста Сунь Хао неравнодушна к Хуо Чао?! Да это же редчайшая драма ревности — и я оказался свидетелем?!»
Взгляды толпы не трогали Линь Хань, да и того, чьи мысли уже были заняты клубникой, тоже не особенно волновали.
Только Сунь Хао.
Его лицо сменило чёрный цвет на зелёный, а потом и вовсе стало бирюзовым. Он был готов взорваться от злости.
Линь Хань наконец удостоила его вниманием:
— Я поставила на «полный дубль» — все три кубика покажут одинаковое число. Господин Сунь, тогда вам остаётся ставить на «малое», верно?
Тон её был вежливым вопросом, но на деле не оставлял Сунь Хао ни малейшего шанса на возражение. Она тут же подняла крышку кубка — и перед всеми предстали три ярко-красные шестёрки.
— Ого! Неужели выиграла!
Кто-то воскликнул от изумления, но тут же попал под ледяной взгляд Сунь Хао и тут же замолк.
Тот резко отмахнулся от кубиков на столе, в глазах сверкнула ярость:
— Я его проучу, какое тебе до этого дело?! Ты, сука…
— Что за шум тут у вас?
Голос, пожилой, но крепкий, прервал Сунь Хао на полуслове.
Тот замер и рефлекторно убрал руку со стола.
Перед ними стоял отец Сунь Хао — Сунь Цянь. Его виски были седыми, но сам он выглядел бодрым и добродушным:
— В такой радостный день — и вы устраиваете ссору?
Он кивнул стоявшему позади старому управляющему, чтобы тот собрал рассыпанные кубики, и сам аккуратно вернул их в кубок. Затем, улыбаясь, обратился к Линь Хань:
— Ребёнок вырос, а всё ещё несдержан. Прошу прощения за него.
Толпа заволновалась.
«Кто же эта девушка, если даже старый господин Сунь лично извиняется перед ней?»
Сунь Хао хотел что-то сказать, но его сестра Сунь Юэ тут же потянула его за рукав:
— Брат, хватит.
Сунь Хао посмотрел на неё, в глазах которой мелькнула мольба, и в итоге промолчал.
Линь Хань оставалась вежливой:
— В этом нет необходимости. Просто повезло выиграть. А насчёт ставки…
Сунь Цянь заверил, что после вечера всё обещанное будет доставлено ей лично — речь шла об антиквариате, который Сунь Хао приобрёл на аукционе.
Линь Хань кивнула и перевела взгляд на Хуо Чао.
— …
Что ещё?
Хуо Чао, только что оторвавшийся от размышлений о клубнике, насторожился.
— А ты, Чжао-гэ, на что поставил?
Линь Хань слегка опустила голову, будто смущаясь.
Хорошо, хоть не «Чао-чао».
Хуо Чао облегчённо выдохнул — ему всё-таки не хотелось краснеть при всех.
— Да так, руку поставил.
Неужели и её заберёт?
Линь Хань на миг замерла, поняв, о чём он, и на мгновение её губы напряглись. Лицо стало ледяным. Хуо Чао испугался, но не успел разглядеть выражение её лица — она уже опустила голову, скрыв черты.
Когда она снова подняла взгляд, внешне всё было как обычно.
Тихо произнесла:
— Тогда эту руку Чжао-чао я забираю с собой.
А?
Но вскоре недоумение Хуо Чао разрешилось: Линь Хань схватила его правую руку и, под всеобщим взором, потянула за собой к столу в глубине зала.
— …
Хуо Чао, хоть и был красавцем, но всё же считал себя настоящим мужчиной, вновь вспомнил цель своего визита и решил, что должен взять инициативу в свои руки — вести, а не быть ведомым!
Но в итоге он просто прихватил с собой клубничный тортик.
Толпа провожала их взглядами, пока те не скрылись из виду за столами, после чего все взоры вновь повернулись к Сунь Хао. После ставки на «малое» над его головой, казалось, сгустилась туча.
А морщинки Сунь Цяня по-прежнему выглядели добродушно:
— Пусть начнётся банкет.
……………………………
— Что такое?
Линь Хань слегка смутилась:
— Почему ты всё смотришь на меня?
— Ничего.
Хуо Чао отвёл взгляд и машинально воткнул вилку в торт, глаза скользнули по шумной толпе гостей.
Будто бы между делом спросил:
— Откуда ты знала, что выпадут именно три шестёрки?
— Я не знала, что именно шестёрки, но почти наверняка был «полный дубль».
Линь Хань наблюдала, как он быстро съел крем и бисквит, оставив на тарелке лишь одинокую клубнику.
— Такие дубли легче всего подделать — внутри кубиков чипы.
Хуо Чао не удивился. Он и сам не слышал, чтобы у Сунь Хао была хоть какая-то удача в азартных играх, а такая уверенность сразу наводила на мысль о подтасовке.
Правда, сам он никогда не играл и не знал всех этих уловок.
Хуо Чао прищурился:
— А ты откуда знаешь? Хорошо играешь?
— …
Линь Хань, только что гордившаяся своими знаниями, запнулась и тут же решила свалить вину на Линь Цзинъяня:
— Брат сказал. Говорил, что азартные игры… на всякий случай, для самообороны.
Хуо Чао пронзил вилкой последнюю клубнику и в душе в сотый раз проклял Линь Цзинъяня.
Через некоторое время, когда он уже собрался съесть клубнику, вдруг вспомнил кое-что и обернулся — как раз вовремя, чтобы поймать Линь Хань за тем, что она тайком за ним наблюдала.
— … Хочешь?
Линь Хань моргнула и подвинула к нему свой тортик:
— У меня тоже есть.
Хуо Чао одним глотком съел клубнику.
Линь Хань опустила голову и не смогла сдержать улыбки.
Раньше Хуо Чао иногда забирал её из школы, и они вместе шли в ресторан, где должны были встретиться с её братом. Но Линь Цзинъянь, как всегда занятой, заставлял их ждать очень долго.
В итоге Хуо Чао терял терпение и заказывал им сладости.
Он всегда съедал крем и бисквит первым, оставляя клубнику на тарелке, и только потом неохотно доедал её.
Линь Хань долгое время думала, что он не любит клубнику, и однажды наконец спросила:
— Я съем клубнику.
Хуо Чао тогда сначала опешил — видимо, не ожидал такого предложения, — но всё же передал ей свою клубнику.
Она съела её, и на лице у неё появилось странное выражение, будто у неё зуб болел.
После этого несколько дней подряд, как только Хуо Чао заказывал клубничный торт, Линь Хань тут же предлагала «помочь ему с этой ношей».
И вот однажды Хуо Чао перестал заказывать клубничные торты вовсе.
Она не поняла почему и пошла спрашивать у брата. Тот так хохотал, что чуть не упал с кровати:
— Ты вообще в курсе, что Хуо Чао всегда оставляет самое вкусное напоследок? Ты просто гений! Как он тебя до сих пор не заблокировал?
……………………………
Вспомнив всё это, Линь Хань не могла сдержать улыбку, и её взгляд то и дело скользил по Хуо Чао.
Отчего у него по коже побежали мурашки.
К счастью, начался банкет, гости зашевелились, атмосфера оживилась. В центре зала поднялась длинная сцена, и взгляд Хуо Чао устремился туда, будто он с огромным интересом следил за происходящим.
Линь Хань на миг потемнела в глазах и тоже повернулась к шумной сцене.
В перерывах между выступлениями показывали экспонаты — якобы редкие коллекционные предметы, но на деле всё это предназначалось для аукциона.
Многие, желая угодить старому господину Суню, охотно участвовали в торгах.
Большинство лотов — антиквариат разных эпох. Хуо Чао бросил на них один взгляд и потерял интерес.
Ему всегда было скучно на таких мероприятиях — кроме скуки, от них никакой пользы.
Вдруг Линь Хань произнесла:
— Шесть миллионов.
Хуо Чао обернулся к ней. Оживлённая толпа тут же затихла.
«Тебе это нравится?» — подумал он, ещё раз взглянув на экран, где демонстрировали флорентийскую мебель из чёрного дерева. Вкус, честно говоря, оставлял желать лучшего.
Линь Хань моргнула, но ничего не сказала.
Через некоторое время выставили изумруд — якобы перстень, оставшийся после падения некоего королевства.
Хуо Чао взглянул — камень действительно неплох.
— Шестьдесят миллионов, — объявила Линь Хань и снова выиграла лот.
Взгляды толпы вновь обратились к Хуо Чао, и люди зашептались.
«Почему все смотрят на меня? Это же не я ставлю!» — подумал он с досадой.
Когда вынесли главный лот вечера, Хуо Чао только успел бросить на него взгляд, как услышал:
— Восемьдесят миллионов.
Толпа тихо зашумела, но никто не стал перебивать Линь Хань.
И Хуо Чао, весь в этих странных взглядах, наконец понял.
Подожди-ка…
Неужели она покупает всё, на что я только посмотрю?
Он встретился с ней глазами.
Обычно совершенно не стеснявшийся внимания публики Хуо Чао впервые в жизни почувствовал смущение.
— … Опять какой-то сценарий?
— Я купила права на сериал «Тиран-император и его роковая наложница», — тихо ответила Линь Хань. — Хочешь посмотреть, Чао-чао?
Да пошёл ты!
Разве у неё нет других способов тратить деньги?!
Линь Хань оставалась настроенной позитивно:
— Я просто немного подготовилась. Чао-чао, ты не забыл, зачем мы сюда пришли?
— …
Он помнил. Но после всего этого действительно чуть не забыл.
Хуо Чао перевёл взгляд на Сунь Хао — такой взгляд мог бы отправить того прямиком в кипящее масло.
И на Линь Хань он смотрел почти так же — готов был отправить её на раскалённые угли.
С этим свиданием, похоже, всё кончено.
Линь Хань наклонилась и прошептала ему на ухо:
— Я могу тебя научить.
Хуо Чао бросил на неё взгляд:
— Научить меня губить страну и народ?
Линь Хань смущённо кивнула.
Хуо Чао фыркнул и упёр палец ей в лоб, отталкивая обратно на место:
— Учить меня? Я за минуту могу потратить столько, что ты обанкротишься.
Линь Хань улыбнулась, и нежность в её глазах мягко разлилась по лицу:
— Я знаю. Просто… тебе ведь скучно на таких вечерах? Стало немного лучше?
Хуо Чао замер.
Его палец, уже готовый отстраниться, застыл в воздухе.
Неужели… она сделала всё это ради него?
В его сердце поднялось нечто неописуемое.
С детства он был дерзким и своенравным, друзей у него почти не было, но в раннем детстве он был любимцем всей семьи.
http://bllate.org/book/3029/332732
Готово:
