Мужчина только что воспользовался крошечной выгодой, но сегодняшний улов уже казался ему поистине огромным. По сравнению с прежней жалкой жизнью — когда он лежал в постели, беспомощный и сломленный, — и с тем временем после выписки из больницы, когда приходилось строго соблюдать воздержание, нынешние дни были именно теми, какими и должна быть жизнь настоящего мужчины.
К тому же Цзи Гэфэй, отлично знавший эту девушку, чувствовал: она сейчас нервничает.
Нельзя торопиться.
С этими мыслями он вежливо разжал пальцы, вернулся на своё место и, положив ладонь на бедро, медленно провёл ею вверх-вниз, мягко спросив:
— Стало немного легче?
Цзян Синъяо сделала глоток воды, ощущая, как жар на лице постепенно спадает, и покачала головой:
— Всё в порядке.
Мужчина кивнул.
Цзян Синъяо вдруг почувствовала неловкость между ними. Взглянув на остатки лапши в своей миске, она, руководствуясь простым правилом «не пропадать добру», склонилась над тарелкой и принялась быстро доедать.
Мужчина тем временем маленькими глотками пил соевое молоко, держа глаза в полном подчинении приличиям.
Он ещё не допил, как вернулся профессор Дань.
— Вы пока ешьте, — сказал он, надевая фотоаппарат на шею. — Мои студенты здесь впервые, заблудились. Пришлось идти их искать. Синъяо, когда закончишь, покажи Гэфею храм. Неподалёку есть места для съёмки. Гуляйте свободно, а потом пришли мне фотографии — посмотрю.
Цзян Синъяо торопливо подняла голову:
— А?
— Гэфэй, тебе так подойдёт? — уточнил профессор Дань.
Цзи Гэфэй был только рад такому повороту и кивнул:
— Идите, не беспокойтесь.
Профессор Дань, закончив инструктаж, стремительно умчался.
В 7:20 Цзян Синъяо закончила трапезу.
Хотя за столом остались только она и Цзи Гэфэй, мужчина почти ничего не ел.
Поэтому ей было немного неприятно чувствовать на себе его взгляд во время еды.
Увидев, что в миске остался лишь бульон, Цзян Синъяо с облегчением выдохнула.
Она выпила воды, вытерла рот салфеткой и спросила:
— Пойдём?
Цзи Гэфэй мельком взглянул на её необычайно алые губы:
— Пойдём.
Цзян Синъяо застегнула пуговицы пальто, обмотала шею шарфом и случайно сбросила на пол его серый платок.
Заметив, что мужчина как раз надевает пальто, она поспешно нагнулась, чтобы поднять шарф и положить его рядом, но в этот момент увидела, как он стоит боком к ней, широко расставив ноги, и между бёдер чётко выделяется внушительный бугор.
Девушка на мгновение замерла. Лишь через секунду до неё дошло, что это такое, и лицо мгновенно вспыхнуло, румянец растёкся от щёк до самой шеи.
Она поспешно поднялась, в горле вдруг пересохло, и она открыла бутылку с водой, чтобы сделать глоток.
Хотя… он и правда огромный.
Осознав, о чём она только что подумала, девушка покраснела ещё сильнее и уже не смела никому в глаза смотреть.
Она лишь опустила голову и, подняв край шарфа, старалась закрыть им большую часть лица.
Сама она была уверена, что всё отлично скрывает.
Цзи Гэфэй тем временем чувствовал себя всё радостнее — будто выпил мёда. Он взял свой шарф, обмотал его вокруг шеи и глубоко вдохнул, будто всё ещё улавливал аромат её волос и тепло, оставшееся после их краткого прикосновения.
Цзян Синъяо взяла фотоаппарат, захватила бутылку с водой, и они покинули трапезную.
Хотя профессор Дань просил девушку показать Цзи Гэфею храм, она сама здесь впервые, в отличие от Цзи Гэфея, который много лет учился в Наньнине, поэтому не придала этому особого значения.
Холодный ветер дул ей в лицо, и она плотнее укутала шею шарфом, оставив открытым лишь яркое, живое личико.
Медленно они брели без определённой цели.
Цзи Гэфэй шёл рядом с Цзян Синъяо, не говоря ни слова, лишь изредка позволяя своему пальто слегка касаться её куртки.
И этого ему было достаточно.
Пейзажи храма оказались по-настоящему прекрасны. Увидев табличку с разрешением на фотосъёмку, Цзян Синъяо с радостью достала зеркальный фотоаппарат.
Она останавливалась то тут, то там, и вскоре совершенно забыла о мужчине, оставшемся позади.
Виды на горе были великолепны.
Цзян Синъяо прищурилась, мысленно считая про себя, но даже не успела досчитать — затвор уже щёлкнул, и в кадр попал человек.
Это было лицо, инстинктивно обернувшееся на звук затвора: белоснежная кожа, чёрные очки в тонкой оправе, изысканная благородная внешность и лёгкая, почти невинная улыбка, полная удивления.
Цзян Синъяо замерла на месте, сердце её забилось быстрее, и, держа фотоаппарат в руках, она растерялась:
— Вы как…?
— Профессор Дань упомянул, что у тебя отличные навыки фотографа, — мягко улыбнулся мужчина, его глаза за стёклами очков казались глубокими и задумчивыми. — Не могла бы ты сделать мне пару снимков?
— А? — Цзян Синъяо удивилась.
Мужчина был рождён для объектива: каждый поворот головы, каждый жест источали мягкость и тепло.
Его рост не вызывал давления — он был из тех, чья доброта незаметно проникает в душу, заставляя опускать любые барьеры и охрану.
Даже Цзян Синъяо, с детства воспитанная матерью в строгих правилах, не чувствовала ни малейшего желания держаться от него подальше.
Она сделала ему несколько снимков, палец на спуске затвора не останавливался.
Теперь она поняла, почему профессор Дань сказал, что этот человек когда-то был знаменитостью в университете Цзинда.
С таким обаянием он наверняка был звездой кампуса.
Цзян Синъяо подумала, что по возвращении стоит спросить у соседки по комнате У Цзыянь — с её любовью к слухам наверняка что-то знает.
Хотя… она уже два дня не ходила на занятия.
Решив, что съёмка закончена, Цзян Синъяо начала просматривать отснятый материал.
Цзи Гэфэй тут же подошёл ближе.
Девушка листала кадры один за другим: крупные планы пальцев, глаз, сидящего мужчины с вытянутыми длинными ногами.
На этих снимках с него как будто спала вся безобидность — взгляд стал пронзительным, харизматичным, по-настоящему эффектным перед камерой.
— Ты просто волшебница! — восхитился Цзи Гэфэй без тени смущения. — Я уже пять-шесть лет не брал в руки зеркалку.
Цзян Синъяо удивилась:
— Разве вы не с медийного факультета?
Цзи Гэфэй лёгким смешком покачал головой:
— Нет, я учился на факультете телекоммуникаций. Просто наша кафедра соседствовала с медийной, и однажды преподаватель случайно пригласил меня сыграть главную роль. Так я и познакомился с профессором Данем.
— Факультет телекоммуникаций?
Цзян Синъяо наконец всё поняла, хотя в её памяти такого факультета не было.
Цзи Гэфэй пояснил:
— Ты, вероятно, не знаешь, но в университете больше нет этого факультета. Мы были последним выпуском, а потом его объединили с кафедрой информатики.
— А, понятно, — кивнула Цзян Синъяо.
Цзи Гэфэй незаметно перевёл разговор:
— Раз так увлечена фотографией, не думала ли ты в будущем связать с этим профессию?
Пальцы девушки на фотоаппарате на миг замерли, но она тут же справилась с собой и ответила:
— Родные хотят, чтобы у меня была стабильная работа. Фотография… может быть только хобби. — В её голосе прозвучала лёгкая грусть.
Мужчина задумчиво кивнул.
Цзян Синъяо ещё немного поснимала, но вскоре туристов на горе стало так много, что всё превратилось в шумный базар.
Вдохновение пропало, и они договорились спуститься вниз.
В отличие от шумного подъёма, тропинка оказалась тихой и уединённой: булыжная дорога с пятнами мха, из щелей между камнями пробивалась первая весенняя зелень.
Девушка радовалась приближению весны и почти перестала обращать внимание на Цзи Гэфея.
В конце концов, они знакомы всего несколько часов, да и она не из тех, кто заводит разговор первым.
Но мужчине это не понравилось.
Он такой высокий, такой красивый — почему же внимание девушки не сосредоточено на нём?
Лестница на узкой тропинке была неровной, крутой и длинной.
Цзи Гэфэй, идя сверху вниз, вдруг сделал вид, что поскользнулся, и с лёгким возгласом «ой!» навалился на девушку.
Цзян Синъяо даже не поняла, что происходит, как вдруг почувствовала тяжесть на плече и пошатнулась, и они оба упали спиной на правую каменную стену.
Девушка тихо вскрикнула от удара, но, к счастью, одежда была тёплая, и серьёзных повреждений не было. Однако её лицо оказалось прижатым к груди мужчины, их тела плотно соприкоснулись.
От него исходил лёгкий, но манящий аромат — тёплый, совсем не похожий на холод его пальцев.
Мужчина же наслаждался этой близостью, будто она была самой естественной вещью на свете.
Тело девушки было мягким, пахло цветами и казалось таким хрупким.
Жаль только, что одежда слишком толстая — иного не почувствуешь.
Пока он предавался этим мыслям, девушка упёрлась ладонями ему в грудь и попыталась отстраниться.
Цзи Гэфэй очнулся, опустил голову и, нахмурившись от боли, извиняющимся тоном произнёс:
— Прости… Кажется, я подвернул ногу.
Цзян Синъяо взглянула на него и увидела искренне сдвинутые брови. Наивная девушка, ещё не познавшая жестокости мира, не заподозрила подвоха и встревожилась:
— Тебе больно?
Цзи Гэфэй с трудом покачал головой, будто только сейчас осознал, насколько близко они находятся, и, опершись рукой о стену, отстранился, слегка пошатываясь.
Девушка инстинктивно подхватила его за локоть, в глазах читалась тревога:
— Точно всё в порядке? Может, позвать кого-нибудь?
Мужчина мягко улыбнулся, его голос звучал успокаивающе:
— Ничего страшного. Просто в момент ушиба было очень больно, а сейчас уже легче. Пойдём, профессор Дань ждёт.
Раз он так говорит, Цзян Синъяо не стала возражать:
— Давай я тебя поддержу. Будем спускаться медленно.
Цзи Гэфэй снова улыбнулся — на этот раз с удовлетворением и лёгким ожиданием:
— Спасибо.
Девушка помогала ему спускаться, время от времени тихо предупреждая об особенностях тропы, и ни на секунду не задумывалась о подвохе.
Если бы не то, что он её однокурсник и привёл его сам профессор Дань, она вряд ли согласилась бы так легко.
Но раз уж так вышло — считай, помогает учителю присмотреть за студентом.
Мужчина, глядя на оживлённый храм, полный молящихся, вдруг понял, почему здесь так славятся точные предсказания о браке.
Спустившись с горы, они ощутили лёгкий аромат цветущей сакуры — ненавязчивый, с ноткой сладости.
Цзян Синъяо подняла голову, собираясь что-то сказать мужчине, но вдруг заметила, как тот холодно и свирепо смотрит вперёд.
Девушка моргнула — и перед ней снова был тот же мягкий и учтивый Цзи Гэфэй.
Она обернулась.
Там стоял Ван Синьвэнь в тёплой зелёной куртке и сером шарфе — том самом, что она купила ему на месяц отношений.
Девушка медленно выпрямила спину и тихо спросила:
— Нога уже лучше?
Мужчина постепенно убрал руку с её плеча:
— Гораздо лучше. — Но его опущенный кулак был сжат до белизны.
Как же он раздражает!
Если бы не то, что после выписки из больницы он всё ещё восстанавливался и не мог вмешаться, Ван Синьвэню и в голову бы не пришло претендовать на её сердце!
И уж точно не досталось бы ему звания её первого парня!
От одной мысли об этом Цзи Гэфэя будто ножом кололо в печени.
Он знал, что в семье Цзян Синъяо строгие порядки и она никогда не пойдёт на необдуманные поступки, но всё равно ненавидел этого мальчишку!
Какой же он «парень», если его поймали с проституткой и сам он вёл себя нечисто? Какое право у него теперь быть рядом с ней?
Если бы не Цзи Гэфэй, добрый человек, который тогда вызвал полицию, девушка до сих пор ничего бы не знала.
Он ничуть не жалел о своём поступке — Ван Синьвэнь просто не достоин её.
Она — его.
С того самого дня, когда их кровь смешалась, они стали самыми близкими существами на свете.
Это судьба, подарок небес, его сокровище.
И никто не отнимет её у него!
Ван Синьвэнь подошёл ближе.
Он был миловидным, добродушным юношей и активным членом студенческого совета, поэтому пользовался популярностью у девушек.
Цзян Синъяо вдруг вспомнила: до начала отношений они почти не общались — она была погружена в свои увлечения, он — в студенческую деятельность, и пересечений у них почти не было.
За два дня до начала второго семестра она поехала на свадьбу двоюродного брата.
Увидев счастливую пару новобрачных, вдруг почувствовала желание влюбиться.
http://bllate.org/book/2936/325325
Готово:
