Ей предстояло привыкнуть полагаться только на себя — привыкнуть к одиночеству, к отсутствию привычных лиц рядом, к принятию реальности и к забвению прошлого.
Цэнь Цинхэ всё это время сидела, опустив голову. В миске, которая была больше её лица, на три пятых было налито дымящееся бульонное рагу с лапшой.
Над лапшой плавал тонкий слой красного масла, сверху щедро посыпано зелёным луком и кусочками говядины — так аппетитно, что слюнки текли сами собой.
Цэнь Цинхэ ела жадно, но бесшумно. Когда жгло во рту, она делала глоток умэйцзюня, чтобы утолить жажду и смягчить остроту. А как только в животе появилось чувство сытости, настроение сразу поднялось.
Оказывается, поговорка «чем голоднее — тем мрачнее» — не просто слова.
Наевшись досыта и напившись умэйцзюня, Цэнь Цинхэ расплатилась и взяла с собой ещё две упаковки напитка.
Видимо, действительно крепкое здоровье и хорошая физическая форма давали о себе знать: большинство женщин при простуде или недомогании отдыхают как минимум день-два, а Цэнь Цинхэ хватило одного укола и миски лапши, чтобы полностью прийти в себя.
По дороге домой в Синь’ао на такси она уже чувствовала себя как новенькая.
В пути она позвонила Цзинь Цзятун, чтобы узнать, как обстоят дела у неё, а вскоре получила звонок от Цай Синьюань, которая сообщила, что позже представит ей нового клиента.
Жизнь всегда такая — суетливая и насыщенная: то и дело жалуешься на усталость, но всё равно упорно трудишься, не жалея сил.
После возвращения из Хайчэна ничего не изменилось. Все, кто находился на испытательном сроке, по-прежнему не различали выходные и будни. Каждый день с пяти утра до девяти вечера они боролись за продажи, интриговали и выкладывались по полной.
Конечно, кроме Ли Хуэйцзы. Та появлялась в отделе продаж лишь изредка, но всегда в сопровождении нескольких крупных бизнесменов, которые за один раз подписывали контракты на несколько офисных зданий. Затем она с надменным и презрительным взглядом окидывала окружающих, явно наслаждаясь их завистью и восхищением. Её поведение напоминало королеву, перед которой все служанки обязаны расступиться.
И единственной, кого она не могла терпеть и кого тайно побаивалась, была Цэнь Цинхэ.
Благодарю участника zcwctmjq за его «помощь» в стиле «топором по голове» — наконец-то во мне проснулась вся моя внутренняя сила! Решила сегодня написать ещё три главы, и пока добавляю ещё одну — торжественно и со слезами объявляю: на сегодня всё! Продолжим завтра~
С тех пор как Цэнь Цинхэ перевели в отдел продаж Синь’ао, их с Цай Синьюань графики больше не совпадали.
Цэнь Цинхэ уходила из дома очень рано, а к моменту её возвращения Цай Синьюань почти всегда была занята встречами с клиентами. А когда Синьюань возвращалась глубокой ночью, Цинхэ уже спала.
Таким образом, хоть они и жили под одной крышей, фактически не виделись, общаясь только по телефону.
В тот день Цэнь Цинхэ как раз проводила последнюю группу клиентов и вернулась в отдел продаж Синь’ао, когда зазвонил телефон. Она ответила:
— Синьюань.
Цай Синьюань даже не поздоровалась, сразу заговорив приглушённым голосом:
— Эй-эй-эй, угадай, что случилось! Сегодня в отделе настоящий переполох!
Цэнь Цинхэ с лёгким любопытством и подозрением спросила:
— Что стряслось?
Цай Синьюань, явно не в силах сдержать возбуждения, прошептала:
— Говорят, «Мазерати» беременна!
Даже сквозь трубку Цэнь Цинхэ ощутила мощнейшее поле сплетен, исходящее от подруги.
Она машинально спросила:
— Кто вам это сказал?
Цай Синьюань, всё ещё взволнованная:
— Да все сегодня об этом шепчутся! Весь отдел уже в курсе… Почему ты не удивлена?
Только теперь она заметила, что реакция Цэнь Цинхэ слишком спокойна — даже подозрительно спокойна.
Цэнь Цинхэ огляделась по сторонам — рядом никого не было — и тихо ответила:
— Я давно хотела тебе рассказать, просто всё забывала в этой суете. В прошлую субботу я сопровождала Шан Шаочэна в больницу, и мы случайно вышли не на тот этаж лифтом. Угадай, кого я там увидела?
Цай Синьюань на секунду замолчала, потом осторожно предположила:
— Фан Ифэй?
Цэнь Цинхэ серьёзно подтвердила:
— Именно! Я хотела попасть в ортопедию из-за ноги, а попала в отделение гинекологии. Там я увидела Фан Ифэй с каким-то мужчиной лет сорока-пятидесяти. Они обсуждали аборт, и она даже торговалась с ним, чтобы он закрыл за неё месячный план продаж.
Цай Синьюань явно восприняла это как сенсационную утечку:
— Чёрт! Такая бомба, и ты только сейчас мне рассказываешь? У тебя память совсем сдала! На твоём месте я бы сразу позвонила!
Цэнь Цинхэ нахмурилась и тихо ответила:
— Думала ли я об этом? Ещё как! Но когда я их увидела и услышала разговор, мне стало так страшно, что я боялась, как бы Фан Ифэй меня не заметила. Пришлось прятаться в туалет.
— Она тебя видела?
— Подожди, сейчас расскажу. Когда я вышла, Фан Ифэй стояла прямо у дверей. Не знаю, видела ли она меня раньше и специально ли меня поджидала.
— Вы разговаривали?
Цай Синьюань уже не могла сдержать нетерпения — ей хотелось оказаться рядом и обсудить всё с глазу на глаз.
Цэнь Цинхэ стояла у напольного кондиционера, спиной к стене, будто действительно делилась секретом:
— Ну как же не разговаривали? Мы же встретились лицом к лицу. Я спросила, зачем она здесь, а она ответила, что навещает подругу. Ни слова об аборте.
Цай Синьюань с явным презрением фыркнула:
— Ну конечно! Ведь она же не станет хвастаться тем, что носит ребёнка от кого-то и делает аборт. Даже если бы ты прижала её к операционному столу, она бы сказала, что ей удаляют аппендикс. Признаваться? Никогда!
Цэнь Цинхэ едва сдерживала смех, но старалась сохранять серьёзность:
— А как вообще эта новость просочилась?
— Нет такого секрета, который не стал бы достоянием общественности. Если уж ты её застукала, значит, кто-то другой тоже мог увидеть.
Цэнь Цинхэ быстро возразила:
— Я никому не рассказывала. Если бы не ты, я бы и вовсе забыла об этом.
— Сейчас уже неважно, кто начал. Весь отдел уже в курсе. Скорее всего, завтра утром и у вас всё узнают.
Цэнь Цинхэ никогда не сомневалась в скорости распространения слухов: грипп распространяется медленнее. Люди избегают болезней, но сами бегут навстречу сплетням.
Теперь она чувствовала себя так, будто действительно не отмыться даже в Жёлтой реке — просто горькая редька без слов.
И самое обидное — она не могла пойти к Фан Ифэй и объясниться: чем больше оправданий, тем хуже.
Цай Синьюань почувствовала тревогу подруги и попыталась успокоить:
— Не бойся её. Во-первых, у тебя чистая совесть, а во-вторых, я с тобой. Если она посмеет что-то затеять, мы просто разорвём все отношения. У вас и так нет дружбы, так что нечего терять.
Цэнь Цинхэ тяжело вздохнула:
— Драться — тоже трата сил и времени.
Цай Синьюань рассмеялась:
— Ты теперь настоящая звезда! Новости о твоих сделках разлетаются быстрее, чем гонцы с восьмисотым срочным донесением. Едва клиент сядет на диван в Синь’ао, как мы уже знаем, что ты заключила ещё один контракт. Слава всегда притягивает зависть — будь осторожна.
Цэнь Цинхэ скорбно скривилась:
— Хватит меня пугать! Кажется, я изо всех сил стараюсь получить постоянную должность, а на самом деле просто бегу прямиком в логово демонов.
А ведь даже став постоянным сотрудником, ей всё равно придётся ежедневно сталкиваться с интригами и сплетнями. Одна мысль об этом вызывала раздражение.
Цай Синьюань тоже тяжело вздохнула:
— Постарайся не зацикливаться. Везде так. Даже в школе тебя могут подставить одноклассники, не говоря уже о работе.
— Прошу тебя, сестра! Можешь иногда говорить что-нибудь позитивное?
Цай Синьюань тут же предложила:
— Сегодня у меня свободный вечер. Пойдём на шашлык или в хот-пот? Я угощаю.
Услышав это, Цэнь Цинхэ сразу оживилась:
— В хот-пот! Я уже несколько дней мечтаю об этом!
— А Цзятун? Ты же всё говорила, что надо с ней поужинать. Если у неё есть время, позовём и её.
— Она скоро должна вернуться. Сейчас позвоню.
Цэнь Цинхэ вдруг вспомнила и поспешно предупредила:
— Только помни: Цзятун не знает, что Шан Шаочэн — наш директор по маркетингу. Не проговорись.
— Поняла.
Цай Синьюань задумалась:
— А почему он это скрывает?
Цэнь Цинхэ уклончиво ответила:
— Да просто редко видимся, нет особой нужды раскрывать своё положение.
— Сейчас ты с Шан Шаочэном довольно близко общаешься. В Ночэне у него почти нет знакомых, даже когда болеет, звонит тебе. Воспользуйся шансом и как-нибудь намекни ему насчёт постоянной должности.
Цэнь Цинхэ не могла объяснить Синьюань, какой Шан Шаочэн расчётливый человек. Его глаза будто прошли закалку в восьмигранной печи Лаоцзюня — из любой её невинной фразы он выуживает скрытый смысл. Если она прямо заговорит о переводе на постоянную работу, он наверняка язвительно высмеет её.
— Посмотрим. Наши отношения пока не настолько близкие, чтобы я могла просить у него подобного.
Цай Синьюань начала:
— В прошлый раз, когда у тебя в Синь’ао случилась беда…
Она не договорила — Цэнь Цинхэ перебила:
— Цзятун!
Цзинь Цзятун как раз вернулась после встречи с клиентом. Цэнь Цинхэ помахала ей рукой в знак приветствия.
Цай Синьюань вовремя замолчала и сказала:
— Пойдём в «Чаотяньмэнь» на улице Фушунь. Вы садитесь в такси, я немного задержусь — пробки.
После звонка Цэнь Цинхэ предложила Цзинь Цзятун поужинать вместе, и та согласилась. Они собрались и вышли, направляясь в центр города.
Цзинь Цзятун родом из Цзянчуаня и прекрасно переносила острое, поэтому идея с хот-пот её особенно воодушевила — она как раз мечтала об этом.
Цэнь Цинхэ сказала:
— Есть хот-пот с кондиционером — всё равно что есть мороженое под одеялом. Одно слово — кайф!
Цзинь Цзятун улыбнулась:
— В последнее время я всё чаще думаю: самое лучшее, что случилось со мной в Шэнтяне, — это знакомство с тобой и Синьюань. Без вас я бы, наверное, уже сбежала отсюда.
Цэнь Цинхэ ответила:
— Никто не может добиться успеха в одиночку. Хотя мне и не нравится эта идея «объединяться в стаи» — кажется, это по-детски. Но теперь я вижу: в большом коллективе без союзников не выжить, иначе тебя затопчут.
Цзинь Цзятун вздохнула:
— Да уж. Из новых сотрудников Ли Хуэйцзы имеет покровителя, у нас с тобой есть Синьюань, У Синьи, кажется, сдружилась с Эй Вэйвэй. Остались только Хань Мэн и Сунь Ци. С ними мало общались, но, похоже, им не удалось найти себе поддержку.
Цэнь Цинхэ тоже почувствовала к ним жалость и тихо вздохнула:
— Закон джунглей — ничего не поделаешь. Мы и сами еле держимся на плаву, не до того, чтобы помогать другим.
Цзинь Цзятун кивнула, затем прислонилась головой к плечу Цэнь Цинхэ и весело сказала:
— Хорошо, что моей добротой и красотой я сумела найти себе могучее дерево.
Цэнь Цинхэ приподняла бровь:
— С каких пор ты стала такой нахалкой?
Цзинь Цзятун беззаботно рассмеялась:
— Влияние окружения! Близость к добродетельным делает человека добродетельным, а близость к чернилам — чёрным.
http://bllate.org/book/2892/320324
Готово:
