Он аккуратно упаковал плату для лекаря, проводил того до двери и лишь потом вернулся к Ся Сюэцин:
— Госпожа, мой господин велел передать вам: у нас сведения, что Хэ Чжань в ближайшие дни не будет в Жунчэне. Сегодня днём мы уже спугнули врага, так что решили воспользоваться этой ночью и вывести оттуда ту девушку из «Ван Нин Мэй».
Наньчжу, закончив фразу, передал чашу с лекарством Банься:
— Прошу вас, девушки, немного присмотреть за раненой. Наньчжу заранее благодарит.
Ся Сюэцин кивнула:
— Господин Су много для меня сделал. Это самое меньшее, что я могу сделать в ответ. Не стоит благодарности — иди скорее, не задерживайся. Время дорого.
Глядя на удаляющуюся спину Наньчжу, Ся Сюэцин не могла скрыть от себя: ей было больно.
— Ты так не хочешь меня видеть? Неужели из-за одной фразы? Я ведь могу сделать вид, будто ничего не слышала…
Прошептав это себе под нос, она вдруг замерла.
Как давно уже её сердце не тревожилось из-за мужчины! Всего лишь избегает встреч — и она уже теряет покой?
Когда в последний раз так было? Ах да… в прошлой жизни, когда она впервые встретила Хэ Чжаня.
Ся Сюэцин горько усмехнулась:
— Ты всё больше деградируешь. Ты же знаешь — его положение непростое, он никогда не сможет посвятить себя одной женщине. Или ты всерьёз мечтаешь выйти за него замуж? Опять провести жизнь в четырёх стенах гарема, как в прошлый раз? Смешно.
С этими словами она решительно взяла у Банься чашу с лекарством и направилась к постели раненой девушки.
За дверью, опустив руки, стоял Су Цинъюань. Неизвестно, сколько он там простоял.
Когда же Наньчжу закончил все приготовления и пришёл за ним, тот всё ещё стоял на том же месте, плечи его покрывала печаль, словно пепел.
Наньчжу тихо напомнил:
— Господин, десять тайных стражей уже на месте. Пора отправляться.
Су Цинъюань едва заметно кивнул, ещё раз взглянул на Ся Сюэцин и, наконец, развернулся и ушёл.
*
*
*
Наньчжу с рождения остался без матери и рос с отцом, управляющим в доме Хуайнаньского князя. Воспитывать ребёнка в одиночку было нелегко, но старый князь Хуайнаньский, человек добрый, взял мальчика к себе в качестве спутника юности для Су Цинъюаня. Его содержали почти как второго сына — еда, одежда, всё было на уровне полусына.
Такая дружба с детства позволяла Наньчжу прекрасно понимать, как сейчас страдает его господин.
Обычно Су Цинъюань не упускал случая подшутить над стариком на дороге или поиграть с озорными детьми, но сегодня он молча шагал вперёд, погружённый в свои мысли.
Наньчжу примерно догадывался, в чём дело, и осторожно заговорил:
— Господин, все эти годы вы в одиночку несли на себе бремя всего дома Хуайнаньских. Если бы вы нашли себе такую женщину, как Ся Сюэцин, я бы искренне порадовался за вас.
Су Цинъюань покачал головой, глядя вдаль. В его глазах читалась невыносимая боль:
— Дом Хуайнаньских обречён. Как только дело прояснится, император прийдёт в ярость, и в живых не останется ни единой души из нашего рода. Я не могу втягивать её в это. Всё произошло по моей вине. Раз я не могу дать ей того, о чём она мечтает, мне не следовало даже приближаться к ней.
Он замолчал, затем добавил:
— Наньчжу, она очень похожа на мою мать. Та однажды сказала мне: «Будда склоняет брови, ибо не в силах управлять всеми делами мира». Поэтому её единственным желанием было, чтобы народ Хуайнани жил в мире и достатке. Но её саму превратили в одинокую тень под колесом императорской власти. Я не допущу, чтобы Ся Сюэцин пошла по её следам.
Наньчжу умолк. Он вспомнил прежнюю славу дома Хуайнаньских: старый князь и его супруга, любившие друг друга, управляли землёй так, что реки были чисты, а небо — ясно.
Если бы они не отправились в Сяогуань… если бы вернулись живыми… как бы всё иначе сложилось для него и Су Цинъюаня!
С тех пор Наньчжу больше не находил слов. Он лишь молча спешил вперёд, сжимая в груди глубокую скорбь.
*
*
*
Ся Сюэцин и Банься вместе дали раненой девушке выпить лекарство.
Но та, видимо, пережила ужасное в Хунсючжао — едва проглотив отвар, тут же попыталась его вырвать, и большая часть лекарства пролилась на простыни.
Ся Сюэцин поспешила взять тряпку, чтобы убрать пролитое, но вдруг подняла глаза и увидела: девушка открыла глаза.
Узнав, кто перед ней, та испуганно распахнула глаза и попыталась отползти назад, но из-за яда «Юй Шэн Янь» могла лишь слегка пошевелиться.
— Не бойся, — мягко сказала Ся Сюэцин. — Ты больше не в Хунсючжао. Ты из народа Цян?
Девушка, очевидно, понимала ханьский язык и запнулась:
— Откуда… откуда ты знаешь?
Ся Сюэцин указала на запястье:
— У тебя на руке цветок перерождения. Только женщины народа Цян делают такие татуировки, чтобы духи защищали их.
Девушка поспешно спрятала руку под одеяло.
— Не надо так бояться меня. Если бы я хотела тебе зла, разве стала бы тебя спасать?
Ся Сюэцин взяла у Банься чашу с водой:
— Ты сильно вспотела. Выпей немного воды.
Почувствовав искренность в её голосе, девушка слабо подняла руку и указала на себя:
— Е Ханьи.
Ся Сюэцин удивилась:
— Тебя зовут Е Ханьи? А я — Ся Сюэцин.
Е Ханьи сделала несколько глотков из рук Ся Сюэцин, потом, держась за край одеяла, спросила:
— Я хотела бы… увидеть князя Хуайнаньского. Это возможно?
— Князя Хуайнаньского? — Ся Сюэцин поставила чашу.
Этот титул был известен даже в Цзиньском государстве, хотя большинство помнило лишь старого князя.
Старый князь Хуайнаньский всю жизнь сражался за империю. Его супруга была не менее отважной — истинная героиня своего времени. Вместе они помогли нынешнему императору взойти на трон, преодолев сопротивление многих влиятельных чиновников.
Но в битве при Сяогуане оба погибли, оставив лишь ребёнка, не достигшего совершеннолетия, унаследовавшего титул князя Хуайнаньского.
— Если ты хочешь увидеть князя Хуайнаньского, спрашивать у меня бесполезно. Но хозяин этого дома, возможно, что-то знает.
Ся Сюэцин отлично понимала: Су Цинъюань точно не простой купец, скорее — доверенный человек при каком-нибудь высокопоставленном сановнике. Если уж искать князя Хуайнаньского, то именно через него.
— Он пошёл в «Ван Нин Мэй» в Хунсючжао забрать одну девушку. Должен вернуться примерно через час.
Е Ханьи нахмурилась, явно озадаченная. Она хотела что-то спросить, но её ханьский был слишком плох, и она лишь с трудом выговорила:
— Он идёт… в «Ван Нин Мэй»… к старому… бородатому… мерзавцу. Там нет… нет девушки!
Ся Сюэцин наконец поняла:
— Ты хочешь сказать, что в «Ван Нин Мэй» вовсе нет девушки, а только бородатый старик?
Е Ханьи с трудом кивнула.
Борода… старик…
Ся Сюэцин нахмурилась. Внезапно до неё дошло.
Это же Хэ Чжань!
Но Су Цинъюань же сказал, что тот уехал из Жунчэна! Или он вовсе не уезжал, а лишь пустил ложную утку?
Если так… значит, в «Ван Нин Мэй» Су Цинъюаня ждёт не девушка, а сам Хэ Чжань, устроивший засаду!
— Чёрт! Су Юаньцин попал в ловушку!
*
*
*
Цзиньсэ лениво возлежала на кушетке, рассеянно постукивая ногтем по пальцам, не желая двигаться.
Но вдруг её неожиданно вызвали, и она с трудом поднялась.
Увидев гостя, она удивилась:
— Это ты?
Мамаша тут же вмешалась:
— Цзиньсэ! Как ты разговариваешь?! Немедленно извинись! Господин, это и есть Цзиньсэ. Надеюсь, вам будет угодно.
С этими словами она многозначительно посмотрела на Цзиньсэ и увела прислугу прочь.
Цзиньсэ провела гостя в комнату и сразу поняла: Су Цинъюань не из тех, кто приходит сюда ради плотских утех. Он не пытался её соблазнить и не играл в привычные уловки грубых мужчин.
Она молча поправила одежду, села за цитру и начала играть:
— Господин явно пришёл не ради меня. Позвольте сыграть вам мелодию — так ваши деньги не пропадут даром.
Су Цинъюань усмехнулся: эта девушка обладала удивительным чутьём.
Он спокойно пил чай под звуки цитры — приятное занятие.
Через время, равное чашке чая, Наньчжу влетел в комнату через окно.
Он быстро подошёл и тихо доложил, на лице его сияла радость:
— Как и предполагал господин, я проник внутрь и убедился: в «Ван Нин Мэй» нет никакой служанки из дворца. Зато Хэ Чжань спокойно сидит за письменным столом. Он вовсе не ездил в столицу — всё это время ждал, когда господин клюнет на приманку.
Су Цинъюань поставил чашу и задумчиво посмотрел на пальцы Цзиньсэ, порхающие над струнами:
— Он думает, что я клюнул? Ха! Кто из нас рыба — ещё неизвестно. Письмо доставили?
— Не беспокойтесь, господин. Тайные стражи из Хуайнаньского приказа лично всё устроили. Никаких ошибок.
Су Цинъюань кивнул:
— Отлично. Посмотрим сегодня, кто настоящий рыбак.
Музыка не стихала, напротив — становилась всё более напряжённой и воинственной.
Су Цинъюань понял: девушка сообразила, что нужно прикрыть их разговор. Поэтому она играла так громко и страстно, чтобы показать — она погружена в музыку и ничего не слышала.
— У меня к вам одна просьба, — сказал он. — Надеюсь, вы поможете.
Лишь тогда музыка постепенно стихла, оставив в воздухе долгое эхо.
*
*
*
В доме Хэ старый управляющий в отчаянии следовал за Хэ Цином, умоляя:
— Молодой господин, по городу ходят слухи, что вы изменяете своей невесте…
Хэ Цин резко остановился и сердито взглянул на старика:
— Если не умеешь говорить — молчи! Какие слухи? Я ничего не слышал!
Управляющий вспотел:
— Простите, я оговорился. Но перед отъездом господин строго запретил вам ходить в Хунсючжао к той служанке Шэнь!
— Отец же не дома! Да и Юэжань сама прислала мне письмо — видимо, очень скучает!
Старик хотел продолжать уговоры, но Хэ Цин потерял терпение:
— Хватит! Ты, старый зануда, сам не понимаешь в любви, так хоть не мешай мне веселиться!
Они уже дошли до ворот. Увидев слугу с готовой каретой, Хэ Цин поспешно запрыгнул внутрь.
— Эй! Молодой господин! Подождите!
Управляющий хотел бежать за ним, но ноги не слушались. Он лишь смотрел, как карета увозит Хэ Цина.
Тот был настолько взволнован, что неловким движением выронил из рукава письмо. Не заметив этого, он крикнул кучеру:
— Побыстрее в Хунсючжао!
Управляющий вздохнул, поднял письмо и прочитал: Шэнь Юэжань приглашала Хэ Цина в «Ван Нин Мэй», откровенно признаваясь в тоске по нём.
— Ах, беда… — пробормотал он и спрятал письмо в рукав.
Он и не заметил одного: как простая служанка Шэнь Юэжань могла доставить письмо прямо на письменный стол Хэ Цина?
*
*
*
Хэ Цин в карете тоже не сидел спокойно:
— Да поторапливайся! Хэ-фу кормит вас не для того, чтобы вы бездельничали! Ещё чуть-чуть — и лишу тебя месячного жалованья!
Кучер, дрожа, хлестнул лошадь, лишь бы поскорее избавиться от этого сорванца.
Хэ Цин спешил: его отец, наместник Жунчэна, был человеком чести и гордости.
Недавно по городу пошли пересуды о поведении сына, и Хэ Чжань запретил ему выходить из дома, а сам постоянно следил за ним. Хэ Цину было невыносимо скучно.
http://bllate.org/book/2875/316410
Готово:
