Сюй Янь не дала Чэн Личуаню договорить. Поправив пряди, растрёпанные ветром, она начала пятиться к своей машине:
— Доктор Чэн, мне пора. До свидания, доктор Чэн.
Она отступала твёрдо и уверенно, но дверцу машины распахнула и захлопнула с необычной поспешностью. Фраза Чэн Личуаня — «Напиши, как доберёшься» — так и осталась за стеклом, запертой снаружи.
Под тусклым светом фонаря остались лишь водитель и Чэн Личуань, молча глядящие друг на друга в холодном ветру.
Водитель слегка кашлянул и тоже сел за руль.
Теперь под жёлтым светом уличного фонаря остался один Чэн Личуань, один на один с пронизывающим ветром.
Он смотрел на свою тень, вытянутую светом по асфальту, и невольно усмехнулся. Она убегала слишком торопливо — пусть сейчас и ночь тёмная, и ветер злой, но он ведь не собирался её съесть.
Сюй Янь откинулась на сиденье и глубоко, с облегчением выдохнула. Ей по-настоящему не хотелось снова расстаться с ним в ссоре — иначе этот эпизод надолго застрял бы в сердце, как заноза. А сейчас всё получилось неплохо: ни неловких пауз, ни холодных взглядов. Расстались на новогоднем пожелании — даже если встретятся снова, смогут вежливо улыбнуться. Хотя, лучше бы им больше не встречаться.
Сюй Дэфан написал ей в WeChat: сможет ли она приехать домой на Новый год? Она пока не могла дать точного ответа.
За границей как раз в эти дни проходила медицинская выставка, и компания «Шимао» получила шесть стендов — всё по рекомендации медицинской ассоциации. Если глава ассоциации приедет, ей обязательно нужно будет быть на месте. Но пока его участие не подтверждено, и её собственные планы остаются неопределёнными.
Она ответила Сюй Дэфану, что даже если не приедет на Новый год, то уж точно навестит их сразу после праздников.
Сюй Дэфан знал, что дочь сейчас занята, и не стал настаивать, лишь напомнил: «Не забывай есть вовремя, даже если очень занята», — и завершил переписку.
Сюй Янь вернулась домой вечером тридцать первого декабря. У главы ассоциации внезапно возникли другие планы, и он отказался от поездки. Сюй Янь сразу же сдала билет. Цинь Жуй уже вполне справлялся самостоятельно — с несколькими клиентами ему было не справиться. Ей не нужно было лететь туда ради формальностей.
Домой она приехала почти в десять. Вэй Пин и Сюй Дэфан ещё не спали и при виде неё чуть ли не засияли от радости.
Сюй Дэфан взял её чемодан:
— Ты уж совсем без нас, без предупреждения! Наверное, ещё и ужинать не успела? Сейчас сварю тебе пельмени.
Сюй Янь специально ничего не сказала заранее — иначе они точно дождались бы её до полуночи, чтобы поужинать все вместе.
Вэй Пин забрала у неё пальто:
— Устала за рулём?
— Нет. Мам, к весне твои волосы снова достигнут ушей, а к следующему году их уже можно будет собрать в причёску.
Сюй Янь заметила, что волосы матери заметно отросли, и обрадовалась. Вэй Пин всегда гордилась своей густой, чёрной и блестящей шевелюрой — до сих пор ни одного седого волоска. Когда ей пришлось полностью остричь их перед операцией, она, хоть и не жаловалась вслух, явно расстроилась.
Вэй Пин звонко рассмеялась:
— Ты не представляешь, теперь я понимаю радость твоего отца! Волосы моются за три минуты, да и сушить не надо — просто замечательно! Даже думать бросила отращивать. Коротко — удобно и практично.
Сюй Янь ответила:
— Может, и мне стричься? Попробую почувствовать папину радость.
Сюй Дэфан вышел из кухни с крышкой от кастрюли:
— Только не стригись! Ты же помнишь, как спишь — после вечернего мытья головы наутро превращаешься в «Золотого льва»! Волосы торчком во все стороны!
Ладно, это её чёрная страница в истории причёсок. Кажется, это случилось летом после восьмого класса: она вдруг решила сходить в парикмахерскую и отстригла свои длинные до пояса волосы. Парикмахер, видимо, решил проявить креативность и неравномерно подстриг их до ушей. Сзади она выглядела как мальчишка. Так она и проходила всё лето, но каждый день повторялась та же «трагедия Золотого льва». В школу пошла уже с отращёнными волосами и больше никогда не стриглась коротко.
И Сюй Янь, и Вэй Пин вспомнили ту эпоху взъерошенных волос и одновременно расхохотались.
Старики посидели с ней за ужином и пошли спать. Сюй Янь вымыла посуду, приняла душ — было уже почти полночь. Перед дорогой она выпила чашку кофе, чтобы не заснуть за рулём, и теперь не чувствовала ни капли сонливости.
Она пристроилась на кровати, пытаясь уснуть, и одновременно переписывалась с Цинь Жуем. Он прислал несколько фотографий с выставки — всё идёт по плану, стенды будут готовы вовремя, завтра приедут клиенты, и можно начинать оформление. Пусть не волнуется.
Сюй Янь перевела Цинь Жую деньги и велела устроить ужин для него и двух его коллег.
Цинь Жуй ответил: «Спасибо, босс! С Новым годом!»
Сегодня как раз и был тот самый день, когда уместно поздравлять. Как только пробил полночный звон, WeChat ожил: поздравления выстроились в длинную очередь. Похоже, все были совами и дожидались наступления Нового года, считая секунды.
Сюй Янь ответила всем и уже собиралась отложить телефон, как он снова завибрировал. Она открыла экран и увидела аватарку, внезапно оказавшуюся наверху списка. Он прислал два голосовых сообщения.
Сюй Янь не стала их прослушивать и решительно выключила экран. Забравшись под одеяло, она легла спать. Её охватило странное, но очень сильное предчувствие: если она послушает эти голосовые, сегодняшней ночью ей не удастся заснуть.
Не прослушав сообщения, Сюй Янь спала как убитая. Видимо, дома она наконец расслабилась по-настоящему, да и за последнее время сильно устала. Когда она проснулась и взглянула на телефон, было уже почти десять.
Потянувшись и почесав голову, она босиком, в полусне, потащилась к двери. Открыв её наполовину, она вдруг замерла на месте. На мгновение ей показалось, что она всё ещё спит и не проснулась.
«Это точно сон», — попыталась она убедить себя, но самовнушение не сработало. Перед ней стоял живой человек.
Какого чёрта он делает у неё дома в первый день Нового года? Что за фантастический сюжет?
Чэн Личуань стоял у тумбы с телевизором и рассматривал семейные фотографии. Услышав скрип двери, он обернулся и их взгляды встретились.
Она явно только что проснулась: полосатая пижама болталась на ней, длинные волосы растрёпаны, пара прядей торчала прямо вверх. В глазах ещё не до конца проснувшаяся растерянность смешалась с изумлением от его присутствия. На бледном овальном лице застыло полное недоумение.
Он вдруг подумал, что вовсе не зря согласился бесплатно подвезти Сюй Шияня. По сравнению с её обычной напускной невозмутимостью, вот это — настоящая Сюй Янь: эмоции без прикрас. Он догадывался, что сейчас она, возможно, хочет выбросить его в окно.
В гостиной, у окна с цветами, стояли Сюй Дэфан и Сюй Шиянь. Из кухни вышла Вэй Пин с чайником. Все взгляды сошлись в одной точке. Сюй Янь за несколько секунд собралась и вернулась в более-менее спокойное состояние. Она сначала поздоровалась с Сюй Шиянем:
— Директор Сюй,
а затем с Чэн Личуанем:
— Доктор Чэн.
Сюй Дэфан пояснил Сюй Шияню:
— Нянька вчера вернулась глубокой ночью. Так далеко ехать одной — устала наверняка, пусть выспится.
Даже если дома гости, Сюй Дэфан не стал бы будить дочь. Для него ничего не важнее её отдыха. Но он не хотел, чтобы гости подумали, будто его дочь лентяйка. На свете нет девушки прилежнее его Няньки! Она управляет целой компанией — каждый день как на войне. Праздники и созданы для того, чтобы высыпаться.
Затем он объяснил Сюй Янь:
— Директор Сюй приехал к нам в город на отдых и заодно решил осмотреть твою маму. Я пригласил его к нам на обед.
А Чэн Личуань? Директор Сюй сказал, что не выносит дальние поездки за рулём, а у Чэн Личуаня выходной — вот и попросил подвезти.
Сюй Янь знала, что Сюй Дэфан и Сюй Шиянь добавились в WeChat, но не подозревала, что они уже настолько сдружились, что отец приглашает его домой. Раньше он упоминал об этом мимоходом, и она думала, что он просто так говорит. Оказывается, один осмелился пригласить, а другой — принять.
Сюй Янь поблагодарила Сюй Шияня:
— Директор Сюй, спасибо вам! Я как раз собиралась в этот раз взять родителей с собой на повторный осмотр. Простите, что потревожили вас.
Сюй Шиянь добродушно отмахнулся:
— Да ничего подобного! Мне всего лишь взглянуть на снимки. Это мы у вас в долгу — в праздник врываемся к вам на обед, мешаем семейному торжеству. Стыдно, очень стыдно.
Он говорил «стыдно», но глазами то и дело косился на Чэн Личуаня, давая понять: если кому и стыдно, так это тебе, Чэн Личуань.
Увы, Чэн Личуань не заметил его многозначительных взглядов. Его глаза не отрывались от Сюй Янь. Она нарочно избегала его взгляда — ну так он будет смотреть на неё. Это было по-детски, даже младше его сестры Чэн Лици.
В первый день Нового года, став на год старше, Чэн Личуань вёл себя как младшеклассник.
Сюй Янь прекрасно чувствовала его взгляд, но делала вид, что ничего не замечает.
Сюй Дэфан и Сюй Шиянь продолжали вежливо спорить — один утверждал, что не мешает, другой настаивал, что виноват. Вэй Пин уговаривала Чэн Личуаня попить чай и отведать фруктов. Сюй Янь быстро сбегала в ванную, привела себя в порядок и переоделась. Глубоко вдохнув, она решила сохранять спокойствие и не поддаваться провокациям.
Но, открыв дверь, она увидела, как двое мужчин разглядывают семейный фотоальбом. Лицо Сюй Янь снова изменилось. Сюй Дэфан подробно рассказывал:
— Это Нянька сразу после родов. А это — семейное фото на месяц. Вот — выпускной из начальной школы.
Сюй Янь кашлянула, прерывая их:
— Пап, где мама и директор Сюй?
— Твоя мама сбегала к тёте за кое-чем, а директор Сюй в туалете, — ответил Сюй Дэфан и собрался продолжить рассказ.
— Пап, что готовим на обед? Уже поздно, пора начинать.
Сюй Дэфан хлопнул себя по лбу:
— У меня на плите тушатся рёбрышки! Личуань, посиди немного, я проверю кастрюлю.
Он поспешил на кухню. Сюй Янь подошла к журнальному столику и резко захлопнула альбом, забрав его себе. Она до сих пор не могла понять, почему, проснувшись, увидела его в своём доме, а её отец, называя его «Личуанем», сидел с ним, как с родным, разглядывая семейные фото. Эта сцена была слишком знакомой — и по всем параметрам она не смела позволить себе думать о ней глубже.
Альбом она забрала, но ещё не придумала, что сказать ему.
Хотя сейчас она стояла, а он сидел, и хотя это был её дом, он спокойно откинулся на диван и с лёгкой усмешкой смотрел на напряжённую Сюй Янь. В этом противостоянии позиции распределились совершенно иначе, чем можно было ожидать.
— Сюй Янь, — произнёс он лениво, протягивая последний слог, и его чёрные, как нефрит, глаза уставились на неё.
Когда он назвал её по имени, тело Сюй Янь, и так напряжённое, сжалось ещё сильнее. Она сама не понимала, зачем нервничает, но машинально отозвалась:
— А?
Его тонкие губы медленно выговорили четыре слова:
— С Новым годом.
Глубокий и звонкий голос разнёсся по комнате, залитой утренним светом.
— А… — Сюй Янь осознала, что снова глупит, и добавила: — Доктор Чэн тоже с Новым годом.
Почему пожелать «С Новым годом» лично и отправить то же самое сообщением — совершенно разные ощущения? Сюй Янь вдруг захотела узнать, что он написал ей вчера вечером в голосовых.
Сюй Шиянь, всё ещё стоявший у двери туалета, услышал, что за пределами ванной больше не раздаётся ни слова, и вышел. Он мысленно фыркнул на Чэн Личуаня: «Ты ведь уже не стесняешься преследовать её до самого дома — так пользуйся моментом! А вместо этого говоришь банальное „С Новым годом“? Это же можно было написать вчера в WeChat! Пустая трата времени!»
Главным поваром в доме Сюй всегда был Сюй Дэфан. Если Сюй Янь была дома, она помогала ему. Сегодня не стало исключением — разве что помощников оказалось двое.
Вэй Пин не решалась пускать гостей на кухню, но Сюй Шиянь махнул рукой:
— Сестра Сюй, мой младший коллега неплохо готовит. Мы не можем просто так наедаться — хоть чем-то поможем.
К счастью, кухня была просторной — иначе троим было бы тесно. Этот дом Сюй Янь купила пару лет назад: первый этаж, трёхкомнатная квартира с небольшим двориком, где Сюй Дэфан мог выращивать овощи и цветы. В этом городке цены были невысоки, и она заплатила сразу всю сумму. Теперь тётя с семьёй тоже переехала сюда — живут этажом выше. Родственникам удобно навещать друг друга, а старики чувствуют себя отлично.
http://bllate.org/book/2794/304820
Готово:
