К тому же в душе у неё бушевало смятение: ведь император собственноручно омыл её тело — и всё это в тот самый миг, когда она была совершенно трезва и ясно осознавала каждое прикосновение.
Кто бы поверил, если бы она осмелилась рассказать об этом?
Шэнь Ан Жун даже усомнилась: не приговорил ли её Сяо Цзиньюй к смерти и не оказывает ли ей сейчас последнюю милость перед казнью? Неужели всё это — подобие того самого «последнего ужина», который, как гласит предание, всегда особенно роскошен?
Не решаясь углубляться в размышления, она вновь позволила Сяо Цзиньюю уложить себя на ложе, и они уснули в объятиях друг друга.
Вскоре в тишине раздалось ровное, спокойное дыхание императора.
Шэнь Ан Жун осторожно приоткрыла глаза во мраке. Заснуть она не смела: поведение Сяо Цзиньюя сегодня так потрясло её, что она боялась — если уснёт, то уже не доживёт до завтрашнего рассвета.
Так она долго мучилась тревожными мыслями, но в конце концов сон одолел её, и она погрузилась в глубокий сон.
На следующее утро она распахнула глаза сразу же, едва очнувшись.
Оглядевшись, увидела: Сяо Цзиньюя уже нет, а она сама по-прежнему лежит на ложе, целая и невредимая.
«Если так будет продолжаться ещё несколько раз, — подумала она с горькой усмешкой, — меня не убьют враги, а точно доведёт до смерти сам император».
Она позвала Цзи Сян и Жу И, чтобы те помогли ей привести себя в порядок.
Как только туалет был окончен, Шэнь Ан Жун села в паланкин, давно уже дожидавшийся у ворот, и отправилась во дворец Фэньци.
Сегодня, видимо, все пришли слишком рано — или она сама немного опоздала. Когда Шэнь Ан Жун вошла во дворец, кроме наложницы Юньгуйцзи, все уже собрались.
Поклонившись императрице, хуэйгуйфэй и прочим наложницам, она скромно заняла своё место.
— Я слышала, — сказала императрица, обращаясь к Шэнь Ан Жун, — что в день твоего посещения храма Гуйюань ты получила лёгкую травму. Как теперь твоё здоровье? Вызывала ли ты лекаря?
Шэнь Ан Жун поспешно встала, сделала реверанс и ответила:
— Благодарю Ваше Величество за заботу. Это лишь незначительная рана, ничего серьёзного. Вчера уже приходил лекарь, он сказал, что скоро всё заживёт.
Императрица, видя её почтительный вид, немного смягчилась и добавила уже более мягко:
— Тогда хорошо отдыхай и выздоравливай. Если что-то понадобится — немедленно посылай за лекарем.
Шэнь Ан Жун поклонилась в ответ и вновь села на своё место.
— Ваше Величество, — встала хуэйгуйфэй и, слегка поклонившись, сказала, — сегодня утром наложница Юньгуйцзи прислала ко мне служанку с вестью, что она нездорова и, возможно, не сможет явиться на утреннее приветствие.
Императрица на мгновение замерла. Её улыбка исчезла, глаза опустились, и она произнесла:
— Раз так, пусть сначала поправится.
Шэнь Ан Жун, наблюдая за выражением лица императрицы, сразу поняла: хуэйгуйфэй явно устроила ей публичную неловкость.
Незаметно оглядевшись, она вдруг заметила Ло Мэйцин — ту самую, которую накануне только что возвели в ранг ли-лянъи.
Раньше та почти не говорила, и Шэнь Ан Жун даже начала забывать о её существовании. Но почему сегодня никто не обращает на неё внимания?
Едва эта мысль промелькнула в голове, как раздался медленный, нарочито участливый голос Сюй Линлу:
— Ли-лянъи, почему ты сегодня молчишь? Неужели нездорова? Вчера, когда я навещала тебя, ты выглядела бледной — не простудилась ли?
Ло Мэйцин поспешно встала и, сделав реверанс, ответила:
— Благодарю за заботу госпожи Сюй Чжаожун. Со мной всё в порядке, просто, наверное, сегодня утром слишком резко встала.
Глядя на фальшивую улыбку Сюй Линлу, Шэнь Ан Жун про себя усмехнулась. Опять не может удержаться, чтобы не выступить первой.
После этих слов никто не подхватил разговор, и все словно забыли о Ло Мэйцин.
Шэнь Ан Жун подумала: «Действительно, кто станет обращать внимание на простую ли-лянъи пятого ранга? Да и красотой она не блещет среди всех этих певчих птиц императорского гарема».
Сегодня, похоже, больше не предвиделось никаких событий. Императрица, казалось, была чем-то раздражена, и уже через полчаса распустила всех.
Шэнь Ан Жун с Жу И возвращалась от озера Циньсинь во дворец Юнхуа.
Умышленно замедлив шаг, она краем глаза заметила идущую позади женщину и тихо улыбнулась.
— Сестра кланяется старшей сестре си шуи! — раздался за спиной приятный голос. — Почему сегодня сестра не едет в паланкине?
Это была Сун Цзиньцзюй, которая изящно поклонилась.
Шэнь Ан Жун обернулась и ответила с улыбкой:
— Сегодня не так уж и холодно, подумала прогуляться. Позже, когда станет ещё холоднее, такой возможности, наверное, уже не будет.
Глаза Сун Цзиньцзюй тут же упали на ароматный мешочек у пояса Шэнь Ан Жун.
— Сестра носит мой мешочек! — воскликнула она с видимой радостью. — Мне так приятно!
Шэнь Ан Жун, глядя на её лицо, улыбнулась ещё шире:
— Аромат твоего мешочка чрезвычайно свеж. С тех пор как я стала его носить, сон стал крепче. Не могу расстаться с ним ни на миг!
Сун Цзиньцзюй, казалось, была растрогана до слёз:
— Если сестре нравится, я сделаю ещё! Только не откажись, пожалуйста!
Шэнь Ан Жун, глядя на её искреннее выражение лица, про себя холодно усмехнулась.
— В таком случае, — сказала она, сохраняя тёплую улыбку, — придётся потрудить тебя, младшую сестру Вэнь.
Сказав это, Шэнь Ан Жун наблюдала за Сун Цзиньцзюй. Теперь та, вероятно, решит, что Шэнь Ан Жун пока ничего не подозревает. Именно этого она и добивалась. Как только Сун Цзиньцзюй расслабится, она наверняка предпримет ещё какие-нибудь шаги — и тогда будет легче поймать её на ошибке.
Сун Цзиньцзюй снова поклонилась:
— Старшая сестра Си, о чём вы! Мне только радость доставить вам хоть что-то!
Шэнь Ан Жун, устав от притворства, уже собиралась попрощаться, но не успела и рта раскрыть, как Сун Цзиньцзюй вдруг резко толкнула её в сторону и громко закричала:
— Сестра Си, берегись!
Очнувшись, Шэнь Ан Жун обернулась и увидела, как Сун Цзиньцзюй лежит на земле с искажённым от боли лицом.
Мимо промелькнул кот и юркнул в кусты у озера Циньсинь.
Служанка Сун Цзиньцзюй, Цяохуэй, бросилась к ней, пытаясь поднять, и в панике спрашивала:
— Госпожа, с вами всё в порядке?
Сун Цзиньцзюй покачала головой, но сначала посмотрела на Шэнь Ан Жун и с болью спросила:
— Сестра си шуи, вы не пострадали?
Шэнь Ан Жун, увидев это, поспешила подойти и тоже попыталась помочь поднять её.
В этот момент раздался голос:
— Что случилось с наложницей Вэнь? Почему она лежит на земле?
Услышав этот голос, Шэнь Ан Жун немедленно опустилась на колени:
— Ваша слуга кланяется Его Величеству.
Сун Цзиньцзюй с трудом поднялась с помощью Цяохуэй и Жу И и лишь затем медленно опустилась на колени:
— Ваша слуга приветствует Его Величество.
Сяо Цзиньюй спокойно сказал:
— Вставайте, милые.
Они поблагодарили и поднялись.
Однако, вставая, Сун Цзиньцзюй не сдержала стона от боли.
Сяо Цзиньюй сначала взглянул на Шэнь Ан Жун — её лицо было спокойным, видимо, она не пострадала. Он вспомнил: если бы дикий кот напал на неё, старая рана на руке могла бы вновь открыться.
Затем он перевёл взгляд на Сун Цзиньцзюй и спросил:
— Наложница Вэнь, где ты ушиблась? Серьёзно ли?
Сун Цзиньцзюй склонила голову и тихо ответила:
— Со мной всё в порядке, Ваше Величество. Главное, чтобы сестра си шуи не пострадала.
Она взглянула на Шэнь Ан Жун и добавила:
— У сестры и так рана на руке. Если бы кот напал на неё сегодня, пришлось бы лечить новую травму.
Хотя Сун Цзиньцзюй и говорила, что всё в порядке, в её голосе явно слышалась боль и усилие.
Сяо Цзиньюй, глядя на её бледное лицо, приказал стоявшему позади Ли Дэшэну:
— Позови из императорской аптеки хорошего лекаря во дворец Цзинъюэ, пусть осмотрит наложницу Вэнь.
— Слушаюсь, — ответил Ли Дэшэн и отступил.
Тут же Шэнь Ан Жун подошла ближе:
— Младшая сестра Вэнь, где именно ты ушиблась? Дворец Юнхуа совсем рядом — зайди ко мне отдохнуть, пусть лекарь осмотрит тебя там.
Сун Цзиньцзюй не взглянула на неё, а сначала посмотрела на Сяо Цзиньюя и лишь потом ответила:
— Сестра, не беспокойся. Со мной всё хорошо. Просто упала — ничего страшного. Главное, чтобы с тобой всё было в порядке.
Цяохуэй, поддерживавшая госпожу, тихо пробормотала:
— Госпожа, ваше запястье уже покраснело и опухло…
Голос был тихий, но достаточно громкий, чтобы все услышали.
Шэнь Ан Жун про себя усмехнулась: «Вовремя сказала».
— Сестра, — сказала она с выражением искренней боли и благодарности, — ты спасла меня от несчастья. Я так виновата, не знаю, как тебя отблагодарить.
Сяо Цзиньюй, видя её раскаяние и растерянность, всё понял. Для неё это, вероятно, снова стало одним из тех трогательных моментов, которые невозможно выразить словами.
Вздохнув, он сказал:
— Раз так, наложница Вэнь, поскорее возвращайся в свои покои и хорошенько отдохни. Пусть лекарь осмотрит тебя как следует. Позже я сам навещу тебя.
Затем, взяв руку Шэнь Ан Жун, он отвёрнул рукав и осмотрел рану:
— Рана, кажется, заживает. Не забывай каждый день принимать лекарства. Иначе накажу тебя как следует.
Щёки Шэнь Ан Жун покраснели, она скромно опустила голову и тихо ответила:
— Ваша слуга поняла.
Сяо Цзиньюй, довольный её смущением, ушёл.
Сун Цзиньцзюй, наблюдая за их взаимодействием, на мгновение в глазах мелькнула злоба и расчёт.
Но когда Шэнь Ан Жун обернулась, лицо Сун Цзиньцзюй вновь приняло мягкое и кроткое выражение.
— Сестра, — сказала она тихо, — не пойдёшь ли со мной во дворец? Ведь сегодня я пострадала из-за тебя, и мне так стыдно.
Шэнь Ан Жун ответила с видимым сожалением:
— Как ты можешь так говорить? Я искренне считаю тебя своей сестрой, поэтому и не раздумывая оттолкнула тебя. Если ты будешь постоянно так вести себя, мы станем чужими, и мне будет очень грустно.
Шэнь Ан Жун с насмешкой смотрела на её «искреннее» лицо, но вслух сказала примирительно:
— Хорошо, раз ты так говоришь, тогда я навещу тебя завтра. Обязательно позволь лекарю хорошенько осмотреть тебя.
Попрощавшись с Сун Цзиньцзюй и дождавшись, пока та уйдёт, Шэнь Ан Жун наконец сбросила маску благодарности и сочувствия.
Сун Цзиньцзюй не хотела, чтобы она пошла с ней в павильон Цзинъюэ, ведь Сяо Цзиньюй только что сказал: «Позже я сам навещу тебя». Конечно, если бы Шэнь Ан Жун была там, как Сун Цзиньцзюй смогла бы разыграть перед императором свою жалостливую сцену?
Однако Шэнь Ан Жун всё ещё не могла понять: было ли это несчастным случаем или всё же хитроумным замыслом Сун Цзиньцзюй.
Если это случайность, почему дикий кот именно в тот момент, когда рядом был император, бросился именно на неё?
Но если это замысел, как Сун Цзиньцзюй могла предугадать, что именно в этот момент мимо пробежит кот и нападёт на неё?
Многое оставалось непонятным, но одно она знала точно: если ничего не изменится, в ближайшие дни Сун Цзиньцзюй, скорее всего, получит новое повышение.
Лёгкая усмешка скользнула по её губам, и она приказала:
— Жу И, узнай, откуда появился этот кот. Посмотри, не держит ли кто-то в гареме кошек. Будь особенно внимательна.
— Слушаюсь, госпожа, — ответила Жу И и повела Шэнь Ан Жун обратно во дворец Юнхуа.
Так прошло несколько спокойных дней.
Сяо Цзиньюй часто ночевал у Сун Цзиньцзюй, но чаще всего всё же оставался в дворце Юйин. Также несколько раз вызывали ли-лянъи.
Конечно, он несколько ночей провёл и у Шэнь Ан Жун, но по сравнению с хуэйгуйфэй и Сун Цзиньцзюй это было не так уж много.
Как и ожидалось, Сун Цзиньцзюй вновь повысили — теперь она стала гуйи четвёртого ранга.
Шэнь Ан Жун не удивилась: в тот день Сун Цзиньцзюй так убедительно сыграла, что даже она сама чуть не поверила. Что уж говорить о Сяо Цзиньюе.
По обычаю она отправилась на утреннее приветствие к императрице. Сегодня Сун Цзиньцзюй подверглась насмешкам и завистливым колкостям со стороны других наложниц.
Шэнь Ан Жун была рада этому: она искренне не любила Сун Цзиньцзюй, даже испытывала к ней отвращение.
Эта женщина слишком хитра и ради милости императора готова на всё.
В гареме, конечно, нужны такие умы, но всё же не стоит перегибать палку.
http://bllate.org/book/2690/294433
Готово:
