Сян Цзин отбросила руку Байняо и, указывая на молчащую Бай Ин, резко бросила:
— Возвращать?! Проиграла — признай поражение! Если она не способна смириться даже с этим, я сейчас же её убью!
До сих пор Бай Ин молчала, но теперь неожиданно подняла голову.
Её глаза покраснели от слёз, а в уголке рта запеклась кровь — она до крови прикусила губу.
Глядя на Сян Цзин, в чьих глазах не осталось ни капли тепла, Бай Ин горько усмехнулась, с трудом поднялась на ноги и, пошатываясь, произнесла:
— Даже дикие звери не трогают своих детёнышей. А ты, выслушав лишь одну сторону — слова Шэнь Бай, даже не попыталась спросить меня, и уже готова меня убить! Да уж, поистине образцовая мать!
Байняо вздрогнула — ей показалось, что с Бай Ин что-то неладно.
Она вырвала у Сян Цзин деревянную палку и попыталась замять конфликт:
— Пойдёмте домой, там и поговорим. Не стоит устраивать представление на людях…
— Не притворяйся доброй! — резко оборвала её Бай Ин и повернулась к Шэнь Бай. — Ты ведь сейчас торжествуешь? Разве не так? Ты играла мной, как куклой, верно?
Шэнь Бай скрестила руки на груди и промолчала.
Бай Ин восприняла это как молчаливое признание и горько рассмеялась:
— Люди меняются… Я была слишком самонадеянной.
Она опустила голову и пробормотала себе под нос:
— Вы все, наверное, смеётесь надо мной — смеётесь, что я не умею проигрывать, смеётесь, что моя родная мать обращается со мной, как с собакой, смеётесь, что я всегда притворялась…
Увидев, как она дрожит всем телом и бросает слова без разбора, даже зеваки поняли: с ней явно не всё в порядке.
Кто-то из толпы доброжелательно посоветовал:
— Просто объясни всё как есть. Правда всегда всплывёт, ложь не утаишь…
Бай Ин резко подняла голову, сверкнула глазами и закричала:
— А зачем объяснять?!
Она ткнула пальцем в Сян Цзин и съязвила:
— Ей важны не объяснения! Ей важно сохранить лицо! Как только я опозорю её, неважно, права я или нет — я всё равно виновата!
А ты! — перевела она палец на Байняо, чьё лицо исказила сложная гримаса, и фыркнула: — Ты всего лишь лицемерка! Я ещё думала, что ты будешь справедливо относиться и ко мне, и к своей дочери, но в итоге оказалось — кровь всё равно гуще воды!
Байняо рассердилась, но вместо ответа лишь повторила жест Шэнь Бай — скрестила руки на груди и замолчала.
Бай Ин не останавливалась.
Она повернулась к зевакам и обвиняюще произнесла:
— А вы? Вы все хотите лишь потешиться! Даже если я объяснюсь, что изменится? В памяти у вас останутся только удары палкой и мой жалкий вид!
Люди переглянулись, и на площади воцарилось неловкое молчание.
Шэнь Бай поднялась с земли, отряхнула одежду и беспомощно развела руками:
— Но ведь это ты сама предложила пари, сама поставила на кон имение, а проиграв — хочешь отвертеться. Что тут объяснять?
Бай Ин онемела.
Увидев, как та упрямо отказывается признавать поражение, Сян Цзин тяжело вздохнула и покачала головой:
— Видимо, я слишком мало занималась твоим воспитанием и позволила тебе вырасти такой. В ближайшие несколько лет ты не выйдешь из дома. Вернёшься, когда исправишь свой характер.
Эти слова словно ударили Бай Ин в самое больное место. Она сжала кулаки и сквозь зубы выкрикнула:
— Никогда! Я не виновата! Почему меня должны запирать?!
Сян Цзин опустила глаза, оставаясь непреклонной.
Бай Ин сжала кулаки ещё сильнее и в отчаянии прошептала:
— С детства, что бы я ни натворила, ты всегда наказывала меня одним и тем же — запирала. Иногда я задаюсь вопросом: родная ли я тебе дочь? Или у тебя просто нет сердца? Я так завидовала Шэнь Бай… Её с детства баловали, она росла озорной, а повзрослев — даже пристрастилась к азартным играм. Но даже тогда её родители продолжали её любить…
Она сделала паузу и посмотрела на безучастную Шэнь Бай:
— Знаешь ли ты? Когда они узнали, что Шэнь Бай снова проигралась, первым делом бросились собирать имущество, чтобы погасить её долги и защитить от ростовщиков. А ты? Ты сразу решила меня убить и запереть…
— В этом доме я больше не останусь, — сказала она, сделала несколько шагов назад, развернулась и без оглядки побежала прочь.
Увидев, что Сян Цзин не собирается её догонять, зеваки почесали затылки и, толкая друг друга, разошлись.
Байняо помедлила, потом спросила Сян Цзин:
— У неё упрямый характер. Если ты не последуешь за ней, боюсь, она…
— …никогда не вернётся? — спокойно закончила за неё Сян Цзин.
Не дожидаясь подтверждения, она продолжила:
— Она уже взрослая. Я уже выделила ей полагающуюся часть имущества. Я больше не могу за ней присматривать, да и она, похоже, в этом не нуждается. Пусть живёт, как умеет.
Байняо хотела что-то сказать, но, увидев решимость на лице Сян Цзин, лишь покачала головой и промолчала.
После такого происшествия Сян Цзин не стала приглашать Байняо и Шэнь Бай остаться в гостях, а лишь сказала:
— Это дело не касается Шэнь Бай. Но всё же… игорные дома — не лучшее место. Старайся реже туда ходить.
Шэнь Бай уважала её за справедливость и послушно кивнула.
Байняо, увидев её довольный вид, разозлилась и протянула руку:
— Отдай земельную и домовую грамоты обратно тёте Сян.
Шэнь Бай попыталась возразить, но Сян Цзин уже улыбнулась и махнула рукой:
— Это она честно выиграла. Не будь такой же несправедливой, как Бай Ин. А то Шэнь Бай обидится и перестанет навещать меня — а мне с ней весело!
Шэнь Бай обрадовалась — оказывается, тётя Сян не такая уж и старомодная — и с готовностью пообещала:
— Не волнуйтесь, тётя Сян! Я буду приходить каждый день и донимать вас!
Сян Цзин кивнула.
Шэнь Бай понимала: хоть тётя и выглядела спокойной, внутри она, наверняка, расстроена. Поэтому она не стала задерживаться и, взяв Му Юня за руку, попрощалась.
Как только она попыталась незаметно улизнуть, Байняо схватила деревянную палку, догнала её и ущипнула за ухо:
— Три года не виделись, а ты уже такая ловкая стала — умеешь ловушки расставлять!
На самом деле она почти не давила, но Шэнь Бай всё равно нарочито завопила:
— Ай! Больно! Разве не слышала, как другие завидуют мне — мол, у меня такая замечательная мать? Разве ты не рада, что твоя дочь стала такой способной?
Байняо не знала, злиться ей или смеяться.
Она отпустила ухо и вздохнула:
— Идём домой. Твой отец и брат очень переживали. Хотели прийти вместе со мной, но я их остановила.
Шэнь Бай тут же стала послушной — совсем не похоже на ту, что только что вопила от «боли».
Байняо посмотрела на неё, ничего не сказала и направилась домой.
Дом был совсем рядом.
Как только Шэнь Бай высунула голову за дверь, её ухо схватила маленькая, но ловкая ручонка.
Перед ней возникло сердитое круглое личико, очень похожее на её собственное, только с детской пухлостью:
— Ты ещё помнишь дорогу домой?! Я уж думал, ты сгинула где-нибудь!
Шэнь Бай вздохнула и представила:
— Это мой младший брат, Шэнь Айбай.
Представляя Му Юня, она на секунду запнулась, но затем чётко и ясно сказала:
— А это Му Юнь. Мой муж.
Му Юнь, до этого спрятавшийся за спиной, вдруг оказался на виду и растерялся.
Но он тут же вспомнил: нельзя опозорить Шэнь Бай, и постарался сохранить спокойствие.
В отличие от него, Шэнь Айбай был вне себя от возбуждения.
Ему шестнадцать, он самый младший в семье и избалован до невозможности.
Он отпустил ухо сестры и потянулся к мешковинному капюшону Му Юня:
— Что это такое? Сейчас в моде такие штуки? Сколько тебе лет? Ты сильный?
Му Юнь был оглушён этим потоком вопросов и крепко вцепился в капюшон, боясь, что тот сорвётся.
К счастью, Шэнь Айбай, хоть и избалованный, но не злой. Увидев, как Му Юнь нервничает из-за капюшона, он тут же отпустил его.
Более того, решив, что тот, наверное, мёрзнет, он потянул Му Юня в дом и по дороге ворчал:
— С моей сестрой тебе, наверное, нелегко. Она ленива, обжорлива и всё время таскается по игорным домам. Ты, должно быть, в отчаянии!
На этот вопрос Му Юнь наконец смог ответить. Он покачал головой и твёрдо сказал:
— Нет, госпожа очень добрая и трудолюбивая…
Он хотел продолжить хвалить, но Шэнь Айбай фыркнул и расхохотался:
— Ха-ха! Не ври ради неё! Я с ней с детства живу — знаю, какая она на самом деле! Если бы она была доброй и трудолюбивой, Бай Ин точно бы сбежала из дома!
Он показал Шэнь Бай язык и безжалостно насмехался.
Шэнь Бай: «…»
Родной брат.
Байняо вышла из кухни с тарелками и невозмутимо добавила:
— Бай Ин действительно сбежала из дома.
Шэнь Айбай: «?»
Глядя на широко распахнутые глаза сына, полные любопытства, Байняо засучила рукава и начала рассказывать:
— Всё началось так…
— После еды, — раздался холодный голос из кухни.
Шэнь Цяо — женская версия Шэнь Бай, только строже — вышла с оставшимися блюдами и безразлично взглянула на Байняо.
Байняо тут же замолчала и послушно стала раскладывать палочки.
Шэнь Бай: «…»
Ха! Под каблуком! А где твоя строгость, когда ты отчитываешь Му Юня?
Шэнь Цяо бросила на Шэнь Бай короткий взгляд и пнула её под зад:
— О чём задумалась? Веди своего мужа мыть руки.
Шэнь Бай подпрыгнула, увернулась и потянула Му Юня к бочке с водой.
Му Юнь долго молчал, но наконец не выдержал и, умываясь, тихо спросил:
— Отец госпожи… очень необычный человек.
Он подумал и сам себя поправил:
— Нет, вся семья госпожи… очень особенная.
Шэнь Бай вздохнула и провела ладонью по лицу:
— В нашей семье четверо. Шэнь Бай — самая некрасивая. Нет статуса, постоянно унижена.
Му Юнь: «…»
Услышав слово «некрасивая», Му Юнь на мгновение замялся, глядя на свои носки, и спросил:
— Когда я не покажусь за столом… не подумают ли твои родные, что…
— Нет, — решительно ответила Шэнь Бай.
Она поставила черпак и хлопнула его по плечу:
— Делай так, как тебе удобно. Ведь теперь они — и твоя семья тоже. Перед семьёй невозможно ошибиться.
Му Юнь замер на месте и долго не мог прийти в себя.
Перед семьёй невозможно ошибиться?
Тогда почему мать говорила, что его рождение — ошибка?
Почему перед братьями он ошибался, когда ел, ошибался, когда пил, и даже дышать ему было неправильно?
Шэнь Айбай протиснулся между ними и потребовал рассказать подробнее, как именно Бай Ин «сбежала из дома».
Шэнь Бай лишь улыбнулась и упорно молчала, специально подогревая его любопытство.
Шэнь Айбай надулся от злости, но вдруг заметил пустое место рядом и обернулся:
— Му Юнь, иди скорее… А! Ты снял капюшон?!
Шэнь Бай в ужасе обернулась.
Цвели персиковые цветы, их нежный румянец сиял на солнце.
Шэнь Бай смотрела в глаза Му Юня — настолько чистые, что в них отражались все его мысли, — и на мгновение потеряла дар речи.
Но, заметив занавеску, закрывающую нижнюю часть его лица, Шэнь Бай: «…»
Ничего не поделаешь.
Шэнь Айбаю было не до таких тонкостей. Ему хватило одного взгляда на глаза Му Юня, чтобы остаться в восторге. Он подбежал и с радостью усадил его за стол.
— Теперь я понял, зачем тебе тот капюшон! Ты ведь невероятно красив! Если бы я увидел тебя на улице, то, наверное, провалился бы в яму, даже не заметив!
Му Юнь покраснел до ушей и смущённо опустил голову.
Он сорвал капюшон импульсивно — тело среагировало раньше, чем мозг успел подумать.
Осознав, что натворил, он почувствовал, как исчезла вся накопленная смелость. Он не решался ни надеть капюшон обратно, ни снять занавеску с лица.
К счастью, госпожа и её семья не выказывали неодобрения…
А насчёт того, что он красив — он не настолько глуп, чтобы верить в это.
Ведь с детства среди братьев его всегда считали самым уродливым.
Вспомнив слова Шэнь Бай: «В нашей семье четверо. Шэнь Бай — самая некрасивая», Му Юнь не удержался и тайком улыбнулся.
Он не знал, что, когда он улыбается, его прекрасные миндалевидные глаза чуть приподнимаются, словно молодой месяц.
Шэнь Бай смотрела и смотрела, но в итоге ничего не сказала и молча принялась есть.
Байняо не выносила её покорный вид и, жуя, с живостью описала, как та устроила переполох в округе.
http://bllate.org/book/2628/288395
Готово:
