Приближались сумерки. Мужчина со шрамом выбрал для стоянки ровный участок, и каждая команда заняла свой сектор, чтобы разбить лагерь и организовать оборону.
Именно в этот момент Хань Тин с изумлением узнал, что делегацию седьмого гильдейского объединения возглавляет Янь Цзинци. Увидев, как тот выходит из машины, Хань Тин на мгновение оцепенел. Забыв об осторожности, он шагнул вперед и, нахмурившись, спросил:
— Почему ты здесь? Ты же глава гильдии, должен сидеть в штабе, а не разгуливать по таким местам! Ты хоть понимаешь, насколько опасна провинция Юй?!
Вэй Имин молниеносно преградил путь Янь Цзинци и холодно бросил в ответ:
— Решения нашего главы не требуют одобрения со стороны других команд.
Кан Чэнь, увидев, что Хань Тин рванул вперед, понял, что дело пахнет керосином, и потянул его за рукав:
— Не здесь! Давай обсудим это позже!
Прежде чем Янь Цзинци успел что-либо сказать, к ним подошел Лэй Яо с многозначительной улыбкой:
— Так вот кто глава седьмого объединения. Наслышан, наслышан. Не знал, что наш командир Хань знаком с таким важным человеком. Почему же ты раньше не представил нас друг другу?
Лэй Яо был крайне удивлен тем, что в поход отправился сам глава — молодой, красивый, излучающий аристократическое спокойствие. От него не исходило никаких энергетических колебаний, однако в его распоряжении находились огромные запасы ценных ресурсов. Очевидно, за этим юнцом стояла серьезная сила. Лэй Яо подумал, что было бы неплохо, если бы этот глава погиб в провинции Юй, иначе в будущем с седьмым объединением придется быть куда осторожнее, чтобы не навлечь на себя беду.
Кан Чэнь, заметив, как приближается Лэй Яо, слегка прищурился и бросил взгляд в сторону легиона Громовержцев. Несколько человек, встретившись с ним взглядом, тут же растворились в толпе.
Янь Цзинци окинул Лэй Яо надменным взглядом, в котором сквозило такое презрение, будто он смотрел на низшее существо, и соизволил произнести:
— Ты еще кто такой?
Его рост — метр восемьдесят семь — подавлял метр семьдесят восемь Лэй Яо. Человеку, который строил против него козни, не стоило ждать вежливого обращения.
Эта высокомерная поза задела Лэй Яо за живое, напомнив о происхождении, о котором он так не хотел вспоминать. Когда-то, чтобы учиться в школе, он брал кредиты и собирал деньги по всей деревне. Он навсегда запомнил, как в первый день в старшей школе — месте своей мечты — появился в застиранной рубашке и старых спортивных штанах, а окружающие тыкали в него пальцами и издевательски хихикали. Даже став лучшим учеником, он не мог избавиться от клейма деревенщины.
Городские дети никогда не работали в поле, их родители умоляли их учиться, а вкусную еду и дорогую одежду им преподносили на блюдечке, но они всё равно оставались недовольны. Лэй Яо считал каждую копейку на обед, пока его одноклассники выбрасывали кроссовки за тысячи юаней после пары прогулок.
Мир несправедлив. Он пробивался с боем, чтобы стать командиром легиона, а другие, не имея способностей и, возможно, даже не убив ни одного зомби, получали всё на блюдечке лишь благодаря знатному происхождению. Особенно невыносимым был этот взгляд, полный пренебрежения.
Лэй Яо, не раздумывая, обрушил на собеседника давление своей энергии третьего уровня, но в следующее мгновение был жестко подавлен куда более мощной силой. Он опасно прищурился, глядя на Хань Тина:
— Что это значит? Хань Тин, не забывай, ты — часть легиона Громовержцев, а я — твой командир!
Хань Тин холодно фыркнул:
— Я уже сказал: кто тронет его, пусть пеняет на себя!
Лэ Сяо подошел к Вэй Имину и вопросительно посмотрел на него, пытаясь понять, что происходит. Тот лишь покачал головой — он и сам был в недоумении.
К ним подбежал круглолицый мальчишка лет восемнадцати-девятнадцати и потянул Кан Чэня за руку:
— Брат Кан, пора ужинать.
Глаза Кан Чэня блеснули, он кивнул:
— Иди, скажи остальным, пусть едят, не ждите нас.
Мальчик радостно убежал.
Лэй Яо, продолжая противостояние, спросил:
— Ты правда готов пойти против меня из-за него?
Кан Чэнь усмехнулся:
— Ты и так давно мечтал от нас избавиться, зачем искать предлоги?
Лэй Яо не ожидал, что Кан Чэнь перейдет в открытую атаку. Обычно тот выступал посредником, а не подливал масла в огонь. Что-то было не так.
Но Кан Чэнь не дал ему времени на раздумья:
— Первые бойцы легиона Громовержцев следовали за мной и Хань-гэ еще до его основания. Ты стал командиром только потому, что Хань-гэ не хотел заниматься административными делами. А что ты? Ты раздулся от самомнения, превратил легион в свою личную вотчину, где никто не смеет тебе перечить! Мало того, ты не терпишь тех, кто сильнее тебя. Перед походом в Юй ты вычистил всех, кто поддерживал Хань-гэ. Не надо этой чуши про личное командование! Все знают, что ты и начальник тылового отдела — родственники, вы уже подготовили себе пути к отступлению, а наши жизни должны послужить вам живым щитом!
Кан Чэнь, видя, как багровеет лицо Лэй Яо, продолжил с праведным гневом:
— Если хочешь от нас избавиться, делай это открыто! Что это за подлость — переворачивать всё с ног на голову на глазах у всех? Мы этот позор на себя не возьмем! Ты спрашиваешь, что означает поступок Хань-гэ? Ты применил силу к человеку, который ему дорог, неужели он не должен его защитить? Какой же он мужчина, если не может защитить любимого? Ты считаешь, что имеешь право нападать, а он, защищаясь, сразу становится предателем? Лэй Яо, может, хватит быть таким бесстыдным?!
Кан Чэнь кричал так громко, что весь лагерь сбежался поглазеть. Ссора командира и заместителя легиона в прямом эфире — лучшее развлечение в этом унылом апокалипсисе!
Стоявший рядом Янь Цзинци мрачнел с каждой секундой. Заметив это, Кан Чэнь осекся и спрятался за спину Хань Тина. Он еще не успел добиться расположения главы, а если тот разозлится окончательно, его живьем съедят. Впрочем, теперь все знали, что этот человек — возлюбленный Хань Тина, так что никто не осмелится строить козни.
Лэй Яо, окруженный злорадствующей толпой, яростно указал на Кан Чэня:
— Ты клевещешь!
Кан Чэнь закатил глаза:
— Здесь не только люди из Громовержцев, пусть сами судят, правда это или ложь. Но то, что ты применил силу к человеку, все видели. Чем он тебе помешал? Ты напал первым, и еще имеешь наглость возмущаться? Если бы Хань-гэ не вмешался, ты бы сейчас открыто бросил вызов седьмому объединению! Ты понимаешь, на кого поднял руку? Хань-гэ спас тебя от катастрофы, а ты обвиняешь его в предательстве. Твое умение выворачивать всё наизнанку просто поразительно!
Лэй Яо глубоко вдохнул и ледяным взглядом посмотрел на Кан Чэня:
— Чего ты хочешь?
Кан Чэнь скрестил руки на груди и иронично усмехнулся:
— Чего я хочу? Конечно, окончательного разрыва с легионом Громовержцев! Доверия больше нет, как мы можем оставаться в этой команде?!
Лэй Яо перевел взгляд на молчавшего Хань Тина:
— Это и твое решение?
Хань Тин сорвал с шеи жетон легиона:
— С этой минуты Хань Тин больше не имеет отношения к Громовержцам!
Кан Чэнь последовал его примеру, сорвал свой жетон и бросил его в костер. Многие бойцы легиона последовали за ним, сбрасывая символику в огонь и вставая за спину Хань Тина. Их позиция была предельно ясна.
Лэй Яо, наконец поняв, что это был заранее спланированный ход, трижды произнес слово Хорошо и, глядя на толпу, отчеканил:
— Запомните свой выбор сегодня. Никогда не жалейте о нем!
Мужчина со шрамом, наблюдавший за представлением, усмехнулся:
— Подчиненные взбунтовались? Похоже, твой талант командира не так уж велик.
Лэй Яо лишь фыркнул, не желая связываться с безумцем.
Янь Цзинци бросил на Хань Тина недобрый взгляд. Кан Чэнь, заметив это, тут же увел своих людей заводить знакомства с ребятами из седьмого объединения.
Хань Тин схватил Янь Цзинци за руку и потянул в сторону:
— Здесь не место для разговоров.
Янь Цзинци стряхнул его руку и вошел в палатку своей гильдии. Хань Тин последовал за ним и, не дожидаясь вопроса, выпалил:
— Я хочу вступить в седьмое объединение.
Янь Цзинци ответил, не задумываясь:
— Я отказываю.
Хань Тин знал, что перегнул палку. Он не должен был втягивать Янь Цзинци в разборки с Лэй Яо. Но когда он увидел его здесь, в опасной зоне, инстинкт самосохранения отошел на второй план — он хотел лишь одного: отправить Янь Цзинци обратно в безопасное место. Никакой план не сравнится с непредсказуемостью реальности.
Хань Тин вздохнул:
— Прости, я погорячился. Но я правда не ожидал, что ты лично поведешь отряд в Юй. Я ведь говорил тебе, что это ловушка, расставленная Управлением.
Янь Цзинци приподнял бровь:
— Если ты знал, что это ловушка, почему сам пришел?
— Потому что я планировал порвать с Лэй Яо до прибытия в Юй, увести своих людей и выйти из состава миссии.
Янь Цзинци ответил:
— Что ж, поздравляю. Все идет по твоему плану. Можешь забирать своих людей и возвращаться в Личэн.
Хань Тин крепко сжал запястье Янь Цзинци, в его глазах вспыхнул гнев:
— Ты думаешь, я уеду, когда ты здесь?! Янь Цзинци, я говорил, что люблю тебя. Ты хоть раз воспринимал это всерьез?
Янь Цзинци посмотрел на свою руку в его хватке и холодно произнес:
— Тогда выбрось эту мысль из головы. Между нами ничего не может быть.
— Апокалипсис уже наступил, что может быть невозможным? И если отбросить чувства, мое вступление принесет седьмому объединению только пользу. Я — металлокинетик четвертого уровня, Кан Чэнь — эспер-менталист третьего уровня, среди моих трехсот человек есть еще десять одаренных. Твоя гильдия только развивается, люди тебе нужны.
Янь Цзинци пристально посмотрел ему в глаза:
— Какова твоя цель? Ты скрывал свой уровень, верно? В Личэне нет ни одного эспера четвертого уровня. Если бы Лэй Яо знал, что ты уже четвертого уровня, он бы не стал с тобой ссориться. Не говори мне, что дело во мне. Скажи правду, так будет проще.
— Почему ты не веришь, что дело в моих чувствах? Ты сама сказала, в Личэне нет ни одного четвертого уровня. Если бы я захотел, я мог бы собрать собственную мощную команду. Почему именно седьмое объединение?
Хань Тин подался вперед и спросил:
— Или ты думаешь, что есть что-то важнее тебя, ради чего я стал бы так настойчиво добиваться своего?
Слова были красивыми, но Янь Цзинци слышал и не такое. Хань Тин решил, что вернется и сожжет тот любовный роман, который лежал у него под подушкой — советы Кан Чэня были совершенно бесполезны!
В этот момент вошел Вэй Имин и замер, увидев, как бывший заместитель командира легиона сжимает руку их главы, и они стоят так близко, что почти касаются друг друга. Неужели его убьют за то, что он стал свидетелем интимной сцены?
Янь Цзинци, глядя на вошедшего, спокойно спросил:
— Что случилось? — он бросил холодный взгляд на Хань Тина. Тот поспешно отпустил руку и отступил в сторону, как послушная жена.
Вэй Имин кашлянул:
— Завтра в пять утра выдвигаемся. Дорога до Юй еще не расчищена, времени в обрез.
Янь Цзинци кивнул:
— Пусть все отдыхают, организуй ночную вахту.
Вэй Имин ответил:
— Будет сделано. Кстати, а что делать с ними?
— С кем?
Вэй Имин кивнул на Хань Тина:
— С людьми, которые пришли с командиром Ханем. Их триста семь человек. Они уже вовсю общаются с нашими, как будто всю жизнь здесь были.
Янь Цзинци посмотрел на Хань Тина. Тот улыбнулся, показывая, что подчинится любому решению. На некоторых людей можно смотреть только издалека: сначала он казался вежливым и благородным, потом разыгрывал жалость, а теперь вот нагло прилип. Кто знает, что из этого правда, а что — маска?
В конце концов Янь Цзинци сдался:
— Разберись с размещением, остальное обсудим завтра.
Как только Вэй Имин ушел, Янь Цзинци сказал:
— Поздно уже, иди отдыхай.
Хань Тин проигнорировал намек:
— Я начал готовиться еще после того, как вернулся из вашего штаба. Я привел всех, кто согласился вступить в седьмое объединение. Они психологически готовы. Юй — опасное место, и раз ты ведешь отряд, то хочешь сохранить людей. Триста дополнительных бойцов повысят наши шансы.
— Но ты же понимаешь, что седьмое объединение будет в авангарде. Это опаснее. У них могут быть возражения.
Хань Тин покачал головой:
— Все знают, что седьмое объединение идет впереди. Но раз они пошли за мной, значит, приняли этот риск. Не волнуйся.
Хань Тин достал нефритовый кулон в форме капли:
— Вот причина, по которой я хотел уйти из Громовержцев, но ждал подходящего момента.
Янь Цзинци не стал брать его, подозрительно разглядывая безделушку.
Хань Тин объяснил:
— Внутри этого кулона — пространственное хранилище. Размер, конечно, точно не скажу, но не меньше пятисот квадратных метров.
Он вложил кулон в ладонь Янь Цзинци:
— Капни крови, чтобы привязать его. Как только станешь владельцем, никто, кроме тебя, не сможет им воспользоваться, пока ты не умрешь.
Пространственные артефакты — штука заманчивая, в апокалипсис это инструмент выживания. Но если о них станет известно, это приведет к смертельной опасности. Однако для Янь Цзинци кулон не был чем-то уникальным — у него была собственная система хранения. Впрочем, он испытал любопытство.
Хань Тин добавил:
— В легионе Громовержцев было два эспера-пространственника. Один — сестра Лэй Яо, а второй — мужчина по имени Сан И. Но сестра Лэй Яо — настоящий эспер, а вот Сан И использовал этот кулон. Лэй Яо скрывал это очень тщательно, Кан Чэнь узнал случайно, подслушав разговор.
Янь Цзинци приподнял бровь:
— Случайно... подслушав?
Хань Тин усмехнулся:
— Кан Чэнь — менталист, он может сканировать пространство вокруг. Он любит слушать тайны Лэй Яо, говорит, это предосторожность.
Янь Цзинци крутил кулон в руках, глядя, как он переливается в свете свечей:
— Значит, узнав тайну, вы ждали возможности действовать? Поэтому так долго терпели Лэй Яо?
— Если я скажу нет, поверишь? — Хань Тин посмотрел на него. — Мы узнали о кулоне год назад. Если бы я хотел его украсть, возможность бы нашлась. Я не хотел просто красть, я хотел ударить Лэй Яо побольнее перед уходом. В этом кулоне три четверти всех ресурсов легиона. Без них Громовержцы надолго завязнут в проблемах.
На самом деле, Хань Тин решился на это только после того, как узнал, что Янь Цзинци — глава седьмого объединения.
Янь Цзинци смягчился. У него самого было много секретов, и если бы Хань Тин оказался корыстным типом, ему пришлось бы решать эту проблему радикально. Он вернул кулон:
— Это твой трофей, оставь себе.
Хань Тин неверно истолковал отказ, подумав, что ему не доверяют. Он не стал брать кулон, молча глядя на Янь Цзинци. Тот вздохнул и объяснил:
— Я глава, я редко выхожу из штаба. В моих руках пространство не принесет пользы. Ты вступаешь в гильдию, будешь на передовой — тебе он нужнее. Конечно, если передумаешь — вперед, мой гильдия не будет носить тебя на руках только из-за четвертого уровня. Наоборот, самые опасные задания будут твоими.
Эти слова не напугали Хань Тина, а заставили улыбнуться. Он принят.
Как раз когда Хань Тин размышлял, как бы остаться в палатке на ночь, в их сторону ударила мощная волна энергии. Хань Тин мгновенно среагировал, создав магнитное поле, которое приняло удар на себя.
Люди, готовившиеся ко сну, увидели, как в палатку ударила молния, но наткнулась на невидимый барьер. Раздался оглушительный взрыв.
Бойцы седьмого объединения, прошедшие долгие тренировки, не поддались панике и мгновенно заняли оборонительные позиции, в отличие от соседей, которые в беспорядке заметались по лагерю. Они действовали как настоящие элиты.
http://bllate.org/book/23373/2513935
Готово:
