— О, как же хорошо, до слез хорошо, оказывается, Ван Яню достаточно лишь ног. — Чу Янь проронил крокодиловы слезы.
Видя такое состояние Чу Яня, Ван Янь решил, что тому снова приснился кошмар, и с нежностью поцеловал его в уголок глаза. Когда Ван Янь смотрел на него, в глубине его глаз плескалась безграничная нежность, готовая вот-вот выплеснуться через край.
Чу Янь: — У-у-у, я действительно угадал.
— Не плачь... мне нужно почитать книгу.
— Какую книгу?
— Ту самую, что мы скачали в пространстве Главного Бога, «Как формируется личность подонка». Я прочел ее и нашел анализ невероятно убедительным, как раз хотел порекомендовать ее тебе.
Чу Янь выдавил из себя смешок:
— Я не люблю читать, разве ты еще не понял? Просто дочитай и перескажешь мне суть, этого хватит!
Система: — ... — Она — всего лишь набор данных, но даже она любит учиться больше, чем этот человек. Просто слов нет.
***
Проснувшись на следующий день, Чу Янь ощутил, как нещадно раскалывается голова. Вчера он перебрал с алкоголем и совершенно не помнил, чем закончился вечер. Постель была в полнейшем беспорядке, а в воздухе витал странный, едва уловимый запах.
Чу Янь несколько раз позвал:
— Чэнь Чжоу...
Он тут же схватился за горло, обнаружив, что голос до ужаса охрип. Спустя некоторое время к нему, быстро семеня и низко опустив голову, подошел человек. Это был не Чэнь Чжоу, а молодой евнух. Он послушно встал рядом:
— Господин, Чэнь Чжоу сейчас прислуживает Великому Князю.
— Брат проснулся?
Евнух кивнул:
— Да, но сегодня на улице холодно, у Великого Князя снова разыгралась болезнь ног.
Чу Янь кивнул, собираясь подняться, но заметил странность в поведении евнуха:
— Почему ты не смеешь на меня смотреть?
Евнух густо покраснел:
— Простите, господин... у меня такой нрав. Господин подобен высокой луне в небесах, я не смею осквернять вас своим взором.
Чу Янь: — ...
Эти комплименты звучали слишком сладко, невольно напоминая об одном болтливом человеке — Янь Ли. Чу Янь покачал головой, решив, что Янь Ли вряд ли стал бы переодеваться евнухом. Попытавшись встать, он обнаружил, что ноги совершенно не слушаются, и едва не рухнул на пол.
Внезапно Чу Янь почувствовал боль в том самом месте. В голове мгновенно всплыли догадки, и он побледнел:
— Вчера... после того как я напился, кто привел меня обратно?
Евнух ответил:
— Кажется, это был один из стражников.
— Стражник? Какой именно стражник? — Лицо Чу Яня вмиг переменилось, голос стал холодным.
Евнух, не понимая, что вызвало такую ярость, в ужасе опустился на колени, дрожа всем телом. Лицо Чу Яня становилось все бледнее, он представлял себе самые страшные картины. Видя, что евнух продолжает трястись и не смеет поднять глаз, Чу Янь раздраженно бросил:
— Приготовь мне воду, я хочу принять ванну. И принеси одежду, а также зеркало побольше.
— Слушаюсь, — поспешно отозвался евнух.
Когда все было готово, Чу Янь вошел в купальню и, взяв зеркало, посмотрел на себя. В его покоях тоже была ванна, пусть и не такая большая, как целебный источник у Ван Яня. Сквозь клубы пара, обернувшись, он увидел свое отражение. На спине, помимо уродливых шрамов, красовались сине-багровые следы поцелуев, а в самом нежном месте между ног все покраснело и припухло.
Лицо Чу Яня побелело, он с силой оттолкнул зеркало ногой. Пол был скользким, зеркало отъехало в сторону, но не разбилось. Однако лицо Чу Яня становилось все мрачнее — он так и не мог вспомнить, кто это был вчера.
— ...Проклятье.
Чу Янь погрузился в воду, скрываясь в густом белом паре. В этот момент за дверью послышались шаги, и кто-то вошел с чистой одеждой. Чу Янь был слишком расстроен и, решив, что это снова тот евнух, не обратил внимания на вошедшего. Лишь когда он почувствовал, что фигура гостя выглядит иначе, он настороженно крикнул:
— Стой!
Силуэт остановился:
— Почему ты принимаешь ванну с самого утра?
Узнав голос Ван Яня, Чу Янь побледнел еще сильнее. Должно быть, какой-то негодяй надругался над ним, и если Ван Янь увидит следы на его спине, то придет в ярость. Ведь он только что признался ему в своих чувствах. Даже если никому не неприятно, когда его любят, вряд ли кому-то понравится, если этот человек окажется распутным.
Чу Янь, сходя с ума от тревоги, еще глубже ушел под воду:
— Ваше Величество...
— Почему ты сегодня не называешь меня братом?
Чу Янь криво усмехнулся:
— Ваше Величество, не шутите. Раз уж вы обо всем знаете, Е Линь больше не может называть вас братом, как ни в чем не бывало.
Ван Янь помолчал, но гнева не проявил. Однако он сделал шаг вперед, и Чу Янь вскрикнул:
— Ваше Величество, прошу, остановитесь!
Ван Янь: — ...
Чу Янь поспешно, путаясь в словах, заговорил, густо краснея:
— Я принимаю ванну... Если у вас есть дело, подождите, пока я закончу.
Ван Янь бросил одежду на край бассейна и подошел еще ближе. Раньше пар был слишком густым, но с этого расстояния он наконец смог разглядеть Чу Яня. Тот был совершенно наг, черные волосы, словно шелк, сливались с водой, придавая ему некую порочную притягательность. Кожа Чу Яня порозовела от пара, и сквозь туман он казался прекрасным видением, скрытым за цветами — красота, ставшая еще совершеннее.
Ван Янь не мог описать это чувство, но брови Чу Яня были так плотно сдвинуты, что ему показалось: если он продолжит смотреть, тот от стыда разрыдается. Чу Янь прикусил губу, в его глазах читалась тревога:
— Не смотри...
Ван Янь, все еще не в силах прийти в себя от увиденного, шагнул прямо в воду, не снимая одежды. Чу Янь начал пятиться, пока не уперся в край бассейна:
— В-Ваше Величество?
Он боится его? Ван Янь не мог сдержаться и продолжал идти. Он-то думал, что вчерашний день был пределом красоты.
— Ты... сегодня избегаешь меня?
Чу Янь прикрыл тело водой, боясь, что Ван Янь увидит постыдные следы:
— Нет.
— Тогда почему не смеешь на меня смотреть?
Чу Янь не мог вымолвить ни слова — он так сильно напился вчера, что даже не знал, кто... Чу Янь глубоко вздохнул:
— Прошу вас, выйдите.
Ван Янь приподнял бровь:
— Я тоже буду здесь купаться.
— В одежде? — В глазах Чу Яня блеснули слезы. — Не позорьте меня еще больше!
Лицо Ван Яня изменилось, в глазах мелькнула боль. Он долго стоял в воде, но в конце концов молча выбрался на край. Ван Янь подумал: такая острая реакция Чу Яня означает, что он возненавидел вчерашнее происшествие. Иначе он не был бы так холоден сегодня. Сердце Ван Яня пронзила острая боль, он корил себя за то, что не смог сдержаться.
Когда он, промокший до нитки, вышел наружу, зимний ветер пробирал до костей. Чэнь Чжоу, увидев его в таком виде, изумился:
— Ваше Величество?
— Чэнь Чжоу, возьми ключ от цепи из холодного железа и отдай господину.
Чэнь Чжоу расширил глаза, растерявшись. Ван Янь сурово добавил:
— Скажи, что это ты украл ключ, не смей говорить, что это я!
Чэнь Чжоу лишь диву давался, не понимая мотивов Ван Яня. Заботится о господине, но всегда запрещает слугам говорить об этом — словно вся эта забота исходит не от него. Город Тяньсюй — не дворец Ван Яня, но свежие зимние фрукты, благовония Чжуянь в покоях господина и самый теплый серебряный уголь — все это было тщательно продумано самим Ван Янем. Господин пользовался всем этим каждый день, даже не подозревая, чьих это рук дело.
Чэнь Чжоу вздохнул:
— Разве вы не хотите рассказать об этом господину?
Ван Янь холодно взглянул на него:
— Если бы не то, что мы выросли вместе, за такие речи ты бы уже поплатился головой.
Чэнь Чжоу понял, что Ван Янь действительно разгневан, и поспешно опустился на колени:
— Простите, Ваше Величество.
Ван Янь выдохнул и спокойно сказал:
— Встань. Иди и отдай ему ключ.
Чэнь Чжоу был вынужден подчиниться:
— Слушаюсь.
Ван Янь смотрел на летящий снег, вспоминая следы поцелуев на теле Чу Яня, и добавил:
— И еще, прикажи врачу приготовить мазь от синяков, скажи, что это чтобы свести следы от побоев, которые он получил раньше.
— ...И об этом тоже не говорить господину?
— Запрещаю.
— Слушаюсь.
Когда Ван Янь ушел, Чэнь Чжоу выполнил его поручение. Сам же Ван Янь отправился заниматься накопившимися государственными делами. Чэнь Чжоу, не смея медлить, пошел к тайнику за ключом. В маленькой парчовой шкатулке лежал ключ — цепь из холодного железа была невероятно прочной, и открыть ее можно было только им.
Рука Чэнь Чжоу замерла, когда он достал ключ. Собираясь отнести его Чу Яню, он заметил, что Ван Янь искоса наблюдает за ним. Чэнь Чжоу замер, решив, что Ван Янь передумал.
— Ваше Величество, вы передумали?
Ван Янь перевел взгляд на свитки:
— Отдай ему.
— ...Слушаюсь, — он все меньше понимал мысли своего господина.
Когда Чэнь Чжоу принес вещь, Чу Янь уже закончил купаться. Увидев ключ в его руках, он изумился:
— Чэнь Чжоу... ты не боишься, что Ван Янь казнит тебя за это?
Чэнь Чжоу не осмелился сказать лишнего, лишь горько усмехнулся:
— Я сам хочу сделать это для господина.
В глазах Чу Яня заблестели слезы, он принял ключ и наконец расстегнул тяжелую цепь из холодного железа. Все те дни, что он провел в гостевом дворце, он носил ее. Хотя никто не смел смеяться над ним, эта вещь постоянно напоминала Чу Яню о его низком положении. После Цзи Чжиюня он больше не хотел быть никем брошенным.
Чэнь Чжоу убрал цепь. Чу Янь потирал шею, думая, что теперь ему больше не придется носить широкие плащи, чтобы скрыть ее. Грудная клетка наполнилась свежим воздухом, и на губах Чу Яня впервые появилась улыбка.
— Спасибо, что принес ключ.
— Господин, больше не надевайте эту цепь, на шее уже остались следы, — с жалостью проговорил Чэнь Чжоу.
Чу Янь улыбнулся:
— Если Ван Янь обнаружит, что цепи нет, нас обоих казнят.
Чэнь Чжоу очень хотел сказать, что это сам Ван Янь дал ключ, но слова застряли в горле. Он прекрасно знал нрав своего господина. Если он проболтается, то неприятности будут только у него! Чэнь Чжоу лишь осторожно заметил:
— На самом деле, Ван Янь не требует, чтобы господин носил ее. Возможно... то, что я смог украсть ключ, было молчаливым согласием Ван Яня!
Чу Янь тихо ответил:
— Я это понимаю. Если бы он не позволил, ты бы его не получил.
— Тогда...
— Не нужно слов. Я не хочу втягивать тебя в это.
Чэнь Чжоу сжал сердце, тяжело вздохнул:
— Благодарю, господин. Я вернусь к Ван Яню.
— Иди.
В зале снова остался лишь Чу Янь. Он сидел перед зеркалом, поглаживая шею — там действительно остался красный след от долгого ношения цепи. В этот момент за его спиной появился человек — это был тот самый молодой евнух.
— Почему ты еще здесь?
— Разумеется, пришел обменяться информацией.
Чу Янь тут же узнал его:
— Янь Ли?
Только у Янь Ли могли быть такие извращенные наклонности — он действительно переоделся евнухом! ...Значит, его предчувствие не обмануло? Чу Янь нахмурился:
— Постой, кто привел меня вчера?
Янь Ли улыбнулся:
— Я.
Чу Янь расширил глаза, а затем нахмурился:
— Невозможно!
— Что тут невозможного? Хочешь сказать, что тот, кто целовал тебя вчера, не мог быть мной?
В глазах Чу Яня мелькнула тьма. Таким его видел только Янь Ли. Рядом с Цзи Чжиюнем или Ван Янем он всегда сохранял послушный вид. Янь Ли подошел, протянул руку и коснулся его лица, с безумной улыбкой глядя на него:
— Не смотри на меня так, а то вдруг я снова не сдержусь и поцелую тебя?
Чу Янь стиснул зубы:
— Как ты можешь так поступать?
— А что тут такого? — Янь Ли казалось это странным. — Люди связаны предрассудками, а я делаю то, что хочу. Например, сейчас мне нравится твое... тело.
Янь Ли рассмеялся, последние слова прозвучали как нежный шепот. Лицо Чу Яня сменяло цвета, он оттолкнул его руку:
— Если сделаешь это снова, я все расскажу Ван Яню.
Янь Ли поднял бровь, глядя на свою покрасневшую от удара руку, в его глазах что-то блеснуло. Вчера он собирался обменяться информацией с Чу Янем и заранее ждал его в тени. Но кто же знал, что Чу Янь напьется до беспамятства, а его «добрый брат» тоже примчится сюда. Янь Ли пришлось раздраженно скрываться в тени. Именно в этот момент он услышал стон, пробирающий до глубины души, и даже такой человек, как Янь Ли, на мгновение потерял бдительность.
Это Чу Янь? Он мог догадаться, чем занимается брат. Янь Ли, находясь в тени, видел все, что творилось на кровати. Он все больше разгорался желанием, дыхание сбивалось. Хотя он прятался, свет в зале был ярким, и он видел, как сильно мучили Чу Яня. Залитое румянцем лицо, затуманенный взгляд и непрекращающиеся стоны. Благовония во дворце стали еще гуще — не только из курильниц, но и этот дурманящий аромат страсти. Скрытые за пологом звуки просачивались наружу, заставляя тело неметь.
— Сожми ноги сильнее.
У Янь Ли пересохло в горле. Сначала он просто считал Чу Яня интересным, но после увиденного не мог отвести глаз. Если так пойдет и дальше, не падет ли он сам?
***
— Мы лишь деловые партнеры, ты должен это понимать.
Янь Ли рассмеялся:
— Конечно понимаю. Но... я не против сменить отношения на другие.
Чу Янь: — ...
Янь Ли: — Я могу отомстить за тебя Цзи Чжиюню.
Чу Янь усмехнулся:
— Как думаешь, что почувствует человек, который ему дорог, узнав, что он помогает мне отомстить?
Янь Ли приподнял бровь:
— Что можно почувствовать, когда тебе наставили рога?
[Эмм... Янь Ли настолько прямолинеен, что мне нечего ему ответить.]
[Возрази! Обязательно возрази! Ты хочешь провалить роль?]
[Но он озвучил мои самые сокровенные мысли, попал прямо в душу, я нахожу это таким логичным, что просто нечего сказать.]
[...]
[И он еще сказал, что вчера с ним был он...]
Система тоже была в недоумении — никто не знал, что на уме у этого Янь Ли. Чу Янь тихо кашлянул, пытаясь сменить тему. Хотя он не знал планов Янь Ли, согласно роли, он должен был позволить себя обмануть.
Снаружи завывала вьюга. После слов Янь Ли Чу Янь окончательно замолчал. Теплый аромат в зале дурманил, как и вчера. При мысли об этом лицо Чу Яня побелело:
— Давай забудем о вчерашнем, как о сне.
Янь Ли такой исход не устроил:
— Пусть будет как сон, но в будущем, когда ты протрезвеешь, у нас будет еще много возможностей.
Чу Яню эти слова показались крайне странными, но спорить с Янь Ли у него не было сил:
— Зачем ты пришел? Что хотел сказать?
Услышав это, Янь Ли перешел к делу:
— До дня рождения брата осталось полмесяца, в это время в город Тяньсюй прибудут послы из разных стран. Цзи Чжиюнь — посол государства Чжоу, он уедет сразу после праздника.
— Ты хочешь сказать, у меня есть полмесяца?
Янь Ли усмехнулся:
— Разумеется. К тому же Цзи Чжиюнь уже договорился о встрече со мной и братом завтра.
— ...Где встреча?
— Вне дворца.
Чу Янь выдохнул:
— Понял. Ты хочешь, чтобы я пришел и застал вас врасплох?
— Ты умен. Брат относится к тебе и ко мне по-разному. Увидев меня, он наверняка захочет свести счеты.
Янь Ли не мог быть таким послушным, как Чу Янь; будучи своенравным, он обладал собственной гордостью. Чу Янь кивнул:
— Я понял.
Сказав это, Янь Ли собрался уходить. Перед уходом он взглянул на полное печали лицо Чу Яня, и что-то в его сердце дрогнуло:
— Когда прошлой ночью я касался твоей кожи, она казалась такой же нежной, как у девушки.
Чу Янь резко поднял голову, но Янь Ли уже исчез. Лицо Чу Яня сменяло цвета — его нагло высмеяли.
— Проклятье...
При воспоминании о вчерашнем голова разболелась еще сильнее. Этот Янь Ли... Что за разговоры про «наставить рога» Цзи Чжиюню? Чу Янь погрузился в раздумья: если Цзи Чжиюнь действительно узнает, что они с Янь Ли были на грани, он наверняка будет раздавлен и в ярости начнет харкать кровью.
***
К вечеру вьюга стихла, а на следующий день снег перестал идти вовсе. Небо оставалось серым, а сугробы снаружи выросли до невероятных размеров. Чу Янь осторожно покинул дворец и по указанному Янь Ли адресу быстро нашел нужное место. Он стоял у входа и поднял взгляд на вывеску — место встречи было весьма странным: Павильон Сдувающего Снега, знаменитый притон для богачей. Это место славилось не столько красавицами, сколько тем, что здесь воплощалось все самое прекрасное: пейзажи, вина и редчайшие диковинки.
— Уважаемый господин, у вас есть на примете девушка?
Едва Чу Янь вошел, навстречу ему вышла женщина с тихим, мягким голосом. По одному ее виду было ясно, что Павильон Сдувающего Снега оправдывает свою славу. Женщину звали Шэн-нян, и ее мастерством была игра на музыкальных инструментах. Она улыбалась, глядя на него, — гибкая, грациозная, с изящной красотой, но ее взгляд, скользивший по нему, был невероятно соблазнительным.
Чу Янь сухо ответил:
— Нет нужды.
Шэн-нян прикрыла рот рукой, улыбаясь с особым шармом:
— Господин здесь впервые?
— ...Да.
— Тогда прошу наверх.
Чу Янь мог лишь последовать за ней, не зная, с чего начать разговор.
http://bllate.org/book/22166/2309072
Готово:
