Хэ Хао вошел в общежитие и открыл дверь. В комнате царила непривычная тишина: Ван Пэн не подбежал к нему, чтобы, как обычно, подколоть. Хэ Хао повернул голову и увидел, что тот сидит на своей кровати, уткнувшись лицом в стену. Хэ Хао прошел внутрь и положил рюкзак на стол.
Развернувшись, он в недоумении посмотрел на Гао Дэна, который сидел на стуле с книгой. Хэ Хао перевел вопросительный взгляд с Ван Пэна на Гао Дэна, безмолвно спрашивая: «Что случилось?»
Гао Дэн отложил книгу и поманил его пальцем. Когда Хэ Хао подошел ближе, он пригнулся и прошептал:
— Разбит любовью!
Хэ Хао удивился еще больше. Почесав ухо, он тихо спросил:
— С каких это пор он успел влюбиться?
Гао Дэн развел руками:
— Ну, он же сох по той главной красавице из второго класса. У него что-то переклинило в голове, вот он и пошел признаваться. В итоге — отказ. Вернулся и теперь вот в таком состоянии.
Чжань Цзюцзю подошел от своего стола к ним двоим и вполголоса произнес:
— Попробуй его уговорить, может, полегчает? Нельзя же так просто сидеть.
Хэ Хао, прислонившись к столу Гао Дэна, вскинул бровь:
— Это ведь безответная любовь, даже не отказ, а просто признание, которое отвергли. Не понимаю, раз ничего и не было, то какая это любовь? Похоже, удар для него оказался слишком сильным.
Чжань Цзюцзю согласно закивал:
— Неразделенная любовь — дело болезненное. Понять его можно, но нужно как-то помочь ему прийти в себя.
Гао Дэн погладил подбородок, размышляя:
— Удар действительно сильный. Он так уже два часа сидит, никакие уговоры не помогают.
Хэ Хао повернулся к Ван Пэну и окликнул его:
— Пэн-эр, полно в мире цветов, зачем же зацикливаться на одном? Будут еще варианты получше!
Ван Пэн обернулся. Его глаза покраснели, и он обиженно пробормотал:
— Я считаю, что она лучшая. Никто с ней не сравнится, я люблю только ее!
Хэ Хао только закатил глаза:
— И что теперь? Продолжишь добиваться или как? Не будешь же ты вечно в стену смотреть?
Ван Пэн огрызнулся:
— Сам ты в стену смотришь! Я оплакиваю свою угасшую любовь!
Хэ Хао дернул щекой:
— Какая же она угасшая, если у тебя даже ничего не началось? Как можно потерять то, чего не имел?
Ван Пэн вскипел, швырнул в Хэ Хао подушкой и взревел:
— У тебя есть совесть?! Мне и так плохо, а ты, лучший друг, еще и соль на рану сыплешь!
Хэ Хао поймал подушку и воскликнул:
— Лучший друг, а ты пытаешься изувечить мое лицо! Ты что, не знаешь, что я им зарабатываю на жизнь?
Затем он добавил уже спокойнее:
— Именно потому, что мы друзья, я не могу смотреть, как ты раскисаешь. Это просто неудачное признание, ничего страшного. Может, через некоторое время ты поймешь, что вовсе не был влюблен, а просто сам наделил ее выдуманным сиянием!
Ван Пэн закричал:
— Ты ничего не понимаешь! Ты даже отношений никогда не имел. Если бы я не знал, что такое настоящая любовь, разве было бы мне так больно?
Хэ Хао подумал: «Удар ниже пояса, братишка. Действительно не понимаю, никогда не встречался и не знаю, что в этом такого, из-за чего стоит так убиваться. Ну правда, не понимаю!»
Но друга надо было утешить. Хэ Хао взвесил слова и сказал:
— Я, правда, не понимаю. Но ты сейчас так страдаешь, а та, которую ты любишь, этого даже не видит. Разве не зря ты мучаешься? Давай сходим поедим, может, полегчает?
Ван Пэн скривился и пробормотал:
— Не лезет, нет аппетита. На душе так тяжело, дышать трудно, словно невидимая рука сжимает сердце.
С каждым словом глаза Ван Пэна все больше наливались слезами. Хэ Хао удивленно поднял брови. «Дело принимает серьезный оборот. Даже еда его не привлекает. Что за дела? Чувства — такая сложная штука. Заставляют парня ростом метр восемьдесят сидеть с красными глазами и лить слезы. Не познав этого ощущения сжатого сердца, я не могу понять: это и есть то самое — мужчина не плачет, пока не достигнет предела скорби?»
Хэ Хао в растерянности посмотрел на Гао Дэна и Чжань Цзюцзю. Гао Дэн развел руками: мол, бессилен. Чжань Цзюцзю покачал головой, тоже не зная, что делать.
Хэ Хао, прислонившись к раме кровати, лихорадочно искал выход. Вдруг его осенило: если он выплеснет это наружу, станет легче!
— Присмотрите за ним, я сейчас вернусь! — бросил он друзьям.
Хэ Хао вытряхнул все из рюкзака, накинул его на плечи и выбежал из общежития. Он направился в ближайший супермаркет, набрал там пива и закусок, набил рюкзак до отказа и быстрым шагом вернулся назад. У входа он столкнулся с Ван Чэнем, который как раз собирался спускаться.
Ван Чэнь посмотрел на его раздутый рюкзак:
— Это ты чего?..
Хэ Хао, стараясь выглядеть невозмутимым, ответил:
— У Ван Пэна любовная драма. Купил кое-что. Ты в столовую?
Ван Чэнь удивленно приподнял бровь:
— М-да. Но когда это он успел завести отношения, я не в курсе?
Хэ Хао вздохнул:
— Та самая красавица из класса, помнишь? Безответная любовь. Попытался признаться, его отшили. Теперь сидит в общаге, страдает. Вот, хочу напоить его, пусть выплеснет эмоции, может, полегчает.
Ван Чэнь кивнул:
— Ладно, попробуем. Если не поможет — придумаем что-то еще. Пошли вместе.
Хэ Хао кивнул, и они пошли в комнату. Ван Пэн все еще сидел, уткнувшись в стену. Хэ Хао выгрузил пиво и закуски на стол. Ван Чэнь нахмурился:
— Ты это принес? Завтра же занятия! От этих шести-семи бутылок он может кони двинуть!
Хэ Хао отмахнулся:
— Ничего, не один же он все выпьет. Пусть немного выпьет, сбросит напряжение, это лучше, чем так сидеть.
Гао Дэн и Чжань Цзюцзю переглянулись и кивнули. И то правда, лучше уж выпить, чем лежать и молча лить слезы. Хэ Хао позвал Ван Пэна, ловким движением открыл пять бутылок и поставил их на край стола.
— Пей, Пэн-эр. Выпьешь — и завтра все пройдет.
Пятеро парней чокнулись бутылками, усевшись вокруг стола Хэ Хао. Он подбадривал Ван Пэна, продолжая пить вместе с ним.
Никто из них не обладал крепкой головой, и после первой же бутылки алкоголь ударил в голову — чистое пиво было довольно крепким. Лицо Ван Пэна раскраснелось, и его прорвало на разговоры. Он притянул Гао Дэна:
— Я правда ее люблю! Еще с первого курса! Тогда в умывальне я помог ей набрать воды, она улыбнулась и сказала спасибо. У меня сердце забилось — она такая красивая, а когда улыбается — просто прелесть.
Он все говорил и говорил, а остальные молча слушали. Гао Дэн сказал:
— Знаем, мы все знаем, что ты ее любишь. Ты уже не раз говорил, мы видим.
Ван Пэн сделал большой глоток пива:
— Я никогда никого так не любил. Когда я ее вижу, мне так радостно, она словно светится. Когда она рядом, я не могу оторвать от нее глаз.
Никто не прерывал его, все молчали.
— А когда я признался, она сказала, что не любит меня. У меня сердце на куски разрывалось, дышать было невозможно, хотелось плакать, сердце так болело, будто невидимая рука сжимает его в кулаке.
Ван Пэн снова прослезился, уткнулся в плечо Гао Дэна и разрыдался. Хэ Хао почувствовал тяжесть на душе, хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Он молча приложился к бутылке.
Ван Чэнь впервые видел Ван Пэна таким. Раньше тот был как маленькое солнышко, освещавшее всех вокруг, а теперь превратился в сгусток мрака. Ван Чэнь не знал, как его утешить, но еще страшнее ему стало от собственных мыслей: он сравнил слова Ван Пэна со своими чувствами к Хэ Хао. Чем больше он думал, тем сильнее паниковал: если это и есть любовь, то неужели он влюбился в Хэ Хао?
От этой мысли его пробила дрожь, он судорожно сделал большой глоток пива, чтобы успокоиться.
Чжань Цзюцзю, слушая плач Ван Пэна, едва не расплакался сам. Он понимал каждое слово, он действительно понимал. Любить — это счастье, но если тебя не любят в ответ — это настоящая пытка. У него тоже покраснели глаза.
Гао Дэн молча похлопал Ван Пэна по плечу. Увидев, что Чжань Цзюцзю тоже прослезился, он так сильно сжал бутылку, что на его руке вздулись вены, будто он готов был ее раздавить.
Лампа в общежитии горела уже давно. Гао Дэн и Чжань Цзюцзю выпили по бутылке, остальное допили трое друзей, постепенно хмелея. Ван Пэн видел, как лица друзей расплываются, и бормотал:
— Чего вы качаетесь? Почему вас двое, Цзюцзю?
Видя, что он совсем пьян, они помогли ему улечься в кровать. Затем Хэ Хао сказал, что идет в туалет, Ван Чэнь поднялся следом.
Когда Хэ Хао вымыл руки, он прислонился к стене, наблюдая, как Ван Чэнь делает то же самое. Длинные, изящные пальцы, на которых местами были наклеены пластыри; щеки, окрашенные алкогольным румянцем; розоватые губы с разбитым уголком — это выглядело до неприличия соблазнительно. Дыхание Хэ Хао сбилось, по телу разлился жар, в ушах зашумело. Мозг словно отключился. Он сам не осознавая, как это сделал, подошел, обхватил Ван Чэня за шею и притянул к себе.
Ван Чэнь широко распахнул глаза, в голове была пустота. Хэ Хао впился в его губы, чувствуя привкус пива. Его язык хозяйничал во рту Ван Чэня, исследуя каждый уголок.
Ван Чэнь почувствовал электрический разряд, пробежавший от поясницы до самого затылка, ноги подкосились. Хэ Хао крепко обнял его за талию. Опомнившись, Ван Чэнь решил: «Неужели он тоже любит меня?» — и поддавшись хмельному порыву, ответил на поцелуй.
Их дыхание стало тяжелым, поцелуй — неистовым, они покусывали друг друга, их языки сплетались в яростном танце. В какой-то момент Хэ Хао задел губу Ван Чэня, и во рту разлился солоноватый привкус крови. Кровавый привкус еще больше завел обоих, они не могли оторваться друг от друга.
Ван Чэнь тихо застонал, когда Хэ Хао слишком сильно прикусил его язык. Услышав этот звук, Хэ Хао вмиг отрезвел, резко оттолкнул Ван Чэня и со всех ног бросился назад в общежитие.
Ван Чэнь остался стоять, ошарашенный. Внутри закипела горечь, та самая, что сжимает сердце невидимой рукой. Боль стала невыносимой. Глядя в пустой коридор, он помрачнел, его лицо исказилось.
Он вернулся в общежитие с тяжелым, недобрым взглядом.
http://bllate.org/book/21860/2268570
Готово:
