Чэн Цзысюй вдруг слабо усмехнулся. От этих двух едва слышных звуков слуга невольно вздрогнул и больше не осмелился произнести ни слова.
— Так значит, между мужчиной и женщиной — разница… — прошептал Чэн Цзысюй, крепко обхватив колени и свернувшись в комок. Он выглядел измождённым, совсем не таким бодрым и полным сил, каким был ещё сегодня утром.
* * *
Неподалёку по тенистой аллее неспешно шла Ань Цин. За ней следом Цуйцуй что-то щебетала без умолку.
Ань Цин отвела взгляд и подняла глаза к ветвям, где весело чирикали птицы, прыгая с ветки на ветку и перелетая между деревьями. Она вовсе не слушала болтовню служанки.
Так она шла и смотрела, не зная, сколько времени прошло, пока глаза не начали болеть от напряжения. Наконец она прищурилась — солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь листву, показались ей слишком яркими. Лёгкая морщинка пролегла между бровями.
Она подняла руку, чтобы прикрыться от света.
Под густой зелёной тенью деревьев дул лёгкий прохладный ветерок.
Спустя мгновение Ань Цин вздохнула, провела ладонью по шее и неожиданно свернула в сторону, так что Цуйцуй едва успела среагировать.
— Госпожа, что случилось? — растерянно спросила служанка, не понимая, что на неё нашло.
Ань Цин выдохнула, достала платок и промокнула пот со лба. Не дожидаясь ответа Цуйцуй, она развернулась и направилась обратно.
— Пойдём домой, — сказала она коротко и, нахмурившись, ускорила шаг.
* * *
Взгляд Чэн Цзысюя был мрачен и выдавал подавленное настроение. В руках он держал чашку с недавно заваренным слугой чаем и сделал несколько осторожных глотков.
Чэн Цзысюй никогда не любил горький чай — считал, что пить такую гадость невыносимо. Но сейчас…
Хотя перед ним стоял сладкий чай, во рту он ощущал только горечь — такую сильную, что захотелось плакать.
Ему вовсе не хотелось пить. Настроение было настолько подавленным, что даже сухость во рту исчезла. Он машинально продолжал глотать, будто не чувствуя вкуса.
Лицо побледнело. Он запрокинул голову и одним глотком осушил чашку, после чего швырнул её на землю рядом с собой.
Резко вскочив, он пошатнулся — голову накрыла волна головокружения.
— Молодой господин!
Если бы не проворный слуга, Чэн Цзысюй уже рухнул бы на землю.
Всего за несколько мгновений его покрыл холодный пот.
Чэн Цзысюй бросил на слугу ледяной взгляд, криво усмехнулся и холодно фыркнул:
— Хе-хе…
— Хе-хе…
От этого призрачного смеха у слуги по коже пробежали мурашки, и он даже дрогнул.
— Отпусти.
Чэн Цзысюй отстранил руку слуги и перевёл взгляд на лук, который лежал на земле. Внезапно он вспомнил, как просил Ань Цин взять его с собой, чтобы увидеть Линь Жань.
Он замер на месте, словно оцепенев, и медленно двинулся к лесу, сжимая лук в руке. Пройдя неизвестно сколько, он остановился и опустил глаза на то самое место, где Линь Жань стояла вместе с тем мужчиной.
Тело его мгновенно окаменело. Он не мог пошевелиться.
Прошло много времени, но сердце его постепенно остывало.
Раньше, общаясь с Линь Жань, он хоть и чувствовал, что она его не жалует… но не ожидал, что с другим человеком она будет такой — совершенно иной.
Похоже, она действительно ненавидит его…
Горько усмехнувшись, он задался вопросом: «Что я сделал не так, раз она так меня ненавидит?»
Он потянул тетиву лука, но не смог её натянуть. Разозлившись, он изо всех сил дёрнул за неё —
— Бах!
Тетива лопнула, описав в воздухе изящную дугу, и больно хлестнула его по щеке, оставив глубокую кровавую царапину.
Сердце его сжалось от боли. Он не обратил внимания на лицо, а лишь остановился, ухватился за ствол дерева и, бросив лук на землю, медленно сполз вниз, обхватив колени. В глазах стояла лёгкая влага.
Он приоткрыл рот — ему было трудно дышать, и взгляд его остановился на земле.
— Чэн Цзысюй, что ты здесь делаешь? А?
* * *
Ань Цин как раз возвращалась по тропинке и совершенно не ожидала встретить его здесь.
Увидев, как он сидит на корточках, словно получив сокрушительный удар, она прищурилась.
В голове мелькнуло множество мыслей.
В конце концов, она решительно направилась к нему.
— Тебе и правда не терпелось? Сидишь тут, как каменная статуя, ждёшь своего возлюбленного? — с лёгкой насмешкой сказала она. — Если так спешишь, мог бы послать слугу за мной.
Дыхание Чэн Цзысюя перехватило. Пальцы, впившиеся в кору дерева, медленно сжались сильнее. Он всё ещё находился во власти горя, но её голос резко вернул его в реальность.
Ань Цин наклонилась и подняла с земли упавший платок. Заметив, что тот испачкан грязью, она дунула на него, но, увидев, что пятно не исчезает, просто бросила платок обратно на землю.
Заметив, что Чэн Цзысюй всё ещё сидит, напряжённый и не поднимает головы, она нахмурилась и подошла ближе.
— Чэн Цзысюй?
Раньше, если бы она так с ним заговорила, он тут же бы огрызнулся, надменно и несносно.
Но даже когда Ань Цин опустилась на корточки рядом с ним и заглянула ему в лицо, он молчал.
«Странно», — подумала она. «Неужели удар оказался настолько сильным?»
Она осторожно коснулась его плеча:
— Чэн Цзысюй?
Он по-прежнему не реагировал.
Только спустя долгое время он поднял голову. Его глаза были слегка покрасневшими, а на изящном лице красовалась длинная, кроваво-алая царапина.
Ань Цин: «…»
— Я ведь отсутствовала совсем недолго. Неужели ты так разозлился, что порезал себе лицо? — нахмурившись, сказала она.
Чэн Цзысюй молча смотрел на неё, и от этого взгляда Ань Цин даже стало немного жутковато. Она не стала ничего больше говорить, просто продолжала смотреть на него.
Их взгляды встретились в воздухе и долго оставались неподвижными, но ни один из них не произнёс ни слова.
— На что смотришь? Наконец-то заметила мою красоту? — с вызовом подняла бровь Ань Цин.
Чэн Цзысюй молчал, но уголки его губ слегка дрогнули.
Она достала из кармана чистый платок и приложила к его щеке, осторожно прижав. Белоснежная ткань тут же окрасилась ярко-алой полосой крови.
Ань Цин взглянула на пятно, потом внимательно осмотрела рану на его лице.
— Рана глубокая. Ты же так дорожишь своей внешностью — как мог так легко её повредить?
Хотя в её голосе слышалась насмешка, она нахмурилась, глядя на рану.
«Как он поранился…»
Она огляделась и увидела неподалёку на земле тот самый лук, который давала ему ранее.
Вернув взгляд на него, она заметила, что Чэн Цзысюй оттолкнул её руку и, потерянный, опустил голову, будто ничего не осознавая.
Он не обращал внимания на длинную кровавую полосу на щеке — кровь уже почти засохла, образовав корочку на этом заметном шраме.
Алая, почти мокрая от свежей влаги.
— Что ты задумал? — нахмурилась Ань Цин, в её глазах мелькнуло раздражение.
Чэн Цзысюй молчал. Он лишь облизнул пересохшие губы и сидел с таким выражением лица, будто весь мир рухнул.
Ань Цин некоторое время наблюдала за ним, прищурившись.
— Ты что, решил больше не разговаривать и не издавать звуков?
— А?
Чэн Цзысюй по-прежнему молчал, обхватив колени руками. Его густые ресницы медленно трепетали, но он упорно не смотрел на неё и не отвечал — как упрямый ребёнок.
Ань Цин вздохнула.
— Чэн Цзысюй, с тобой явно что-то не так. Получил сокрушительный удар?
Тело Чэн Цзысюя слегка напряглось, пальцы, сжимавшие руки, побелели. Но он всё равно молчал, опустив голову.
На его лице не осталось и следа прежней надменности.
«Да уж, совсем как ребёнок», — подумала Ань Цин с досадой.
— Вставай, — сказала она, глядя на его профиль. — Я отведу тебя к Линь Жань. Не злись больше.
Хотя она и знала причину его состояния, он явно не хотел рассказывать ей об этом. Поэтому она не могла прямо спросить.
Всё это она устроила, чтобы он понял: Линь Жань ему не пара. Но такие раны — самые болезненные. Возможно, она перегнула палку.
Взглянув на него, она задумалась: «Неужели я действительно поступила слишком жестоко?»
Нахмурившись, она тихо вздохнула, наклонилась ближе и, взяв его подбородок, заставила посмотреть на себя.
Наконец он отреагировал и поднял на неё глаза.
Его узкие глаза медленно распахнулись, и взгляд упал на её лицо.
— Вставай скорее. Я отведу тебя к Линь Жань, ладно?
— Ты же хотел её увидеть.
В её голосе прозвучали нотки уговора и лёгкой нежности.
Чэн Цзысюй опустил глаза. Спустя некоторое время он глухо ответил:
— Не надо.
Голос его был хриплым.
Ань Цин приподняла бровь и улыбнулась:
— Что случилось?
Чэн Цзысюй снова замолчал, лицо его стало совершенно бесстрастным — это выглядело странно.
Ань Цин снова вздохнула, оперлась подбородком на ладонь и, склонив голову, с ленивым прищуром посмотрела на него.
— Только что болтал без умолку, как петарда, а теперь стал немым, как рыба?
Уголки губ Чэн Цзысюя дрогнули. Наконец он не выдержал, поднял на неё глаза и сказал:
— Ты не можешь хоть немного сдержаться? Неужели нельзя говорить помягче?
Ань Цин бросила на него ленивый взгляд.
— Эх, я ведь у тебя учусь.
— Или тебе это не нравится?
— …
Чэн Цзысюй хотел сказать, что только что пережил тяжёлое потрясение, а она относится к нему так безжалостно. Но слова застряли в горле. Как он мог рассказать ей о том, чего она не знает?
«Линь Жань…»
При мысли об этом имени его лицо ещё больше потемнело.
Он и не подозревал, что она давно всё видит насквозь.
Ань Цин с досадой вздохнула, прищурилась и, выдохнув, сказала:
— Ладно, ты хоть чувствуешь?
Чэн Цзысюй нахмурился, глядя на неё с недоумением.
Ань Цин с болью потерла виски, бросила на него взгляд и, указав пальцем на своё лицо, подняла бровь:
— Ты хоть ощущаешь, что у тебя на щеке такая длинная царапина?
http://bllate.org/book/1936/215885
Готово:
