Звуки нарастали один за другим, делая битву всё яростнее. Гу Нянь даже почудилось, будто она слышит, как рвётся плоть. Вдруг раздался пронзительный, почти кошачий вопль, пропитанный злобой и яростью. Сердце её сжалось — она сразу вспомнила того гигантского кошачьего зверолюда! Тот походил на огромную енотовидную собаку, но с парой острых рогов и бездонными чёрными глазами.
Этот зверолюд, которого Гу Нянь прозвала гигантским кошачьим монстром, издавал необычайно тонкий и далеко разносящийся крик. Главное же — его голос обладал разрушительной силой. Как только он звучал, у Гу Нянь начинала раскалываться голова. Даже Гало, до этого погружённый в глубокий сон, застонал от боли.
«Какой же это мир?! Разве подобные звуковые атаки существуют не только в мирах уся и вуся?» — недоумевала она. — «Я ведь думала, что попала в историю выживания вроде „Робинзона Крузо“!»
Гу Нянь не ошиблась: снаружи с Дунбой сражался именно тот самый гигантский кошачий зверолюд. Однако его раса называлась фаньиньху. В его жилах текла тигриная кровь, но не в чистом виде. «Фаньиньху» — так они сами себя величали, тогда как другие тигриные зверолюди предпочитали называть их «фаньмао» — иллюзорными кошками.
* * *
Пронзительный вой внезапно оборвался. Гу Нянь выглянула из объятий Байбая. Снаружи царила кромешная тьма, ничего не было видно. Она не знала, как там Дунба.
Тот, стоя у входа в пещеру, как раз пронзил тело фаньиньху своими длинными клыками. Хотя его истинная форма принадлежала травоядному, да ещё и покрытому густым мехом длиной в десятки сантиметров, кожа и плоть Дунбы были невероятно прочными — обычные атаки не могли причинить ему вреда. Звуковая атака фаньиньху, хоть и была сильной, оказалась бесполезной: у Дунбы имелась особая способность — в любой момент блокировать внешние звуки. Именно поэтому Наньси и другие оставили его сторожить пещеру. По игровой терминологии, он был настоящим танком: с толстой шкурой, огромным запасом здоровья и высокой живучестью. Пока он на страже, остальным зверолюдам не подобраться к тем, кто внутри.
Единственное оружие Дунбы — два длинных клыка в пасти. Ими он мог без труда пронзать твёрдую скалу, не говоря уже о коже фаньиньху, которая была далеко не самой прочной среди зверолюдей. Эта способность блокировать звуки появилась у Дунбы лишь два года назад, после достижения зрелости. Кроме Наньси и ещё нескольких товарищей, никто об этом не знал.
Фаньиньху, получив тяжёлые раны, понял, что его крик на Дунбу не действует, и от ужаса его морда исказилась. С трудом вырвавшись из клыков противника и не обращая внимания на лужу крови под собой, он быстро вскарабкался на дерево.
Дунба помнил наказ Наньси — не покидать пещеру, — и не стал преследовать врага, а развернулся и вернулся внутрь. Хотя звук на него не влиял, когти фаньиньху всё же оставили на его теле несколько глубоких царапин. Гу Нянь зажгла масляную лампу, чтобы обработать раны Дунбы. Только тогда они заметили, что раненый Гало уже очнулся и, незаметно для всех, принял облик человека. Его оставшееся полукрыло лежало в укромном месте. Из глаз, ушей, рта и носа всё ещё сочилась кровь.
— Ах! У Гало из глаз кровь течёт! — воскликнула Гу Нянь, не задумываясь, поймут ли её Дунба и Байбай. Байбай как раз накладывал повязку на Дунбу, и её слова остались без внимания. Сердце Гу Нянь похолодело — она почувствовала надвигающуюся беду.
В человеческом облике Гу Нянь наконец смогла разглядеть лицо Гало: бледное с синеватым оттенком, с трудом дышащее, с приоткрытым ртом, обнажавшим два острых клыка. В сочетании с кровью, текущей из всех отверстий, это выглядело жутко. Но больше всего Гу Нянь пугало безразличие Дунбы и Байбая.
Она почувствовала, что должна что-то сделать. Вытащив из-за пояса половину рукава, оторванного ранее Байбаем, она подошла к Гало и стала вытирать кровь с его лица. Руки её дрожали от страха, но она упрямо продолжала. В этот момент она сама не понимала, зачем делает это: из жалости к Гало или чтобы проверить реакцию двух других зверолюдей? Она не могла разобраться в себе, но упрямо продолжала.
Дунба и Байбай лишь мельком взглянули на Гу Нянь и ничего не сказали. Гало всё это время смотрел на неё красными глазами. Кровь быстро вытерлась, и он перестал кровоточить. Гу Нянь положила испачканный рукав в угол пещеры и присела в том месте, где чувствовала себя чуть безопаснее. Взгляд Гало всё ещё был устремлён на неё. В голове Гу Нянь прояснилось, и, осознав, что за ней наблюдают, она не почувствовала радости от доброго поступка — лишь неудержимый страх.
Откуда только что возникло это непреодолимое сочувствие к Гало? Она ведь не из тех, кто легко жалеет других или обладает мягкой натурой. Множество мыслей и подозрений, не имеющих под собой оснований, она глубоко спрятала в душе.
Гало провёл пальцем по лицу, вспоминая ощущение, когда Гу Нянь вытирала с него кровь. «Так вот какая самка зверолюд? Силы — будто не ела неделю, но… чёрт возьми, приятно же! От неё не пахнет цветами, но пахнет так вкусно… гораздо лучше, чем от обезьян!»
К рассвету вернулись Наньси и остальные. Все были ранены, но, к счастью, ни одна рана не затронула жизненно важные органы.
Увидев Наньси, Гу Нянь наконец смогла расслабиться. Она подбежала к нему и прижалась. Байбай вновь занялся перевязкой — теперь уже Наньси и двоих других. Дунба пошёл жарить мясо: все изголодались!
Раненый Гало лежал на земле, поглядывая то на Гу Нянь, то на Наньси, и в конце концов опустил веки.
Рогатый медведь Кае спросил Байбая о прошедшей ночи:
— Как всё прошло? Я учуял запах лекарства на Дунбе.
Байбай, накладывая травяную мазь, ответил:
— После заката появился тот фаньмао. Дунба сильно ранил его, и тот сбежал. Сам Дунба почти не пострадал.
Хуа Нун добавил:
— У того проклятого кота, кроме противного воя, вообще ничего нет! Неужели Ми Со прислал сюда такую бесполезную тварь?
Кае, похлопывая по только что перевязанной ноге, покачал головой:
— Не думаю. Этот кот всегда был труслив. Не мог же он просто прийти, пару раз завыть и убежать.
Байбай закончил перевязку Кае и принялся за Хуа Нуна:
— А у вас как дела?
Хуа Нун скривился:
— Того бурого медведя убили. Старик Ми Со, похоже, приказал долго жить — Наньси чуть не откусил ему голову. Думаю, он не выживет. Кроме того, Фэгэ мёртв, Ми Со тяжело ранен, цветочный кот Ма Чжи тоже ранен Дунбой. Остаются лишь лиса да муравьед. Думаю, они надолго оставят нас в покое.
Байбай удивился:
— Фэгэ погиб? Я думал, умрёт лиса — она выглядела самой слабой!
Кае:
— Да уж, умом не обделена. Эх, осталось только дождаться, когда кто-нибудь прикончит старика Ми Со, и всё Неземелье станет нашим!
Снаружи Дунба подхватил:
— Тогда и спать можно будет спокойно, не опасаясь нападений!
Кае и Хуа Нун громко рассмеялись.
Наньси, однако, охладил их пыл:
— Если мы не уничтожим их всех как можно скорее, никто из нас не сможет спокойно спать.
Он взглянул на раненого Гало:
— Нас много, но настоящих бойцов среди нас мало.
Кае:
— Сейчас как раз время запасаться едой на зиму. Они наверняка попытаются устроить засаду. Если один будет драться с тремя, это верная смерть! Поэтому нам лучше жить вместе.
Он посмотрел на Наньси, давая понять: «Нам всё равно, решать тебе».
Наньси обдумал все «за» и «против» и согласился с предложением Кае. Зверолюди сразу же приступили к делу. После того как Дунба зажарил мясо, все поели, и Байбай первым очистил свою пещеру дочиста. Затем они по очереди отправились в жилища Дунбы, Хуа Нуна и Кае, забирая всё, что можно было унести. У Гало же не было ничего, что стоило бы брать: его дом был разграблен после засады Ми Со и его приспешников.
Гу Нянь, наблюдая, как Байбай и Дунба собирают вещи, сразу поняла, что зверолюди собираются переселиться и жить вместе. Переехать ли ей и Наньси — она не знала, но предполагала, что все поселятся на южном склоне. Только там было достаточно места для такого количества зверолюдей. Кроме того, это место было выгодно с оборонительной точки зрения: с трёх сторон его прикрывали горы, и защищать нужно было лишь южный фланг.
* * *
От южного склона до леса Прошлого Гу Нянь летела в облике Наньси. Горный хребет Наньгу имел дугообразную форму, и внутри этой дуги раскинулся лес Надежды. То есть лес Надежды был окружён горами Наньгу с трёх сторон, словно находился в их объятиях. Чтобы добраться от леса Надежды до леса Прошлого, нужно было пересечь хребет Наньгу — дороги, которой Гу Нянь никогда не видела.
Поскольку вещей было много, все зверолюди приняли звериные облики: так было удобнее нести груз и легче мгновенно отреагировать на опасность.
Выйдя из жилища Кае, они не пошли далеко, а долго кружили у подножия горы, внимательно оглядываясь, чтобы их не выследили. Пройдя так более получаса, под предводительством Наньси они пробрались сквозь густые заросли кустарника.
В самом гуще кустов стоял огромный валун. Наньси отодвинул его, открывая тёмный вход в пещеру. Проход был настолько узким, что, чтобы войти, нужно было принять человеческий облик и идти, согнувшись.
Наньси с Гу Нянь шли впереди. За ними Дунба и Байбай несли раненого Гало. Замыкали шествие Хуа Нун и Кае. Когда все вошли, Кае вернул валун на место. Внутри не было ни проблеска света. Гу Нянь хотела зажечь масляную лампу, но побоялась нехватки кислорода и решила не рисковать. По сравнению с жизнью тьма была ничем.
Никто не говорил ни слова, все шли молча. Лишь изредка слышалось «кап-кап» воды — не чаще чем раз на несколько сотен шагов. Почти час спустя Гу Нянь наконец увидела впереди свет. Дорога извивалась, то поднимаясь, то опускаясь, и она уже не могла понять, где они сейчас окажутся.
Лишь услышав возбуждённое чириканье обезьян, Гу Нянь вдруг всё поняла! Неужели это Обезьяняя Гора? Неужели за водопадом в пещере есть тайный ход в лес Прошлого? Был ли он сделан кем-то или возник сам по себе?
Как только свет стал ярким, подозрения Гу Нянь подтвердились: они действительно оказались на Обезьяньей Горе — в жилище стаи золотистых обезьян! Появление незваных гостей привело обезьян в ужас. Они громко переговаривались, обсуждая нахалов, и их шум раздирал Гу Нянь голову. К счастью, они узнали Наньси и Гу Нянь. Вожак стаи подошёл к Наньси и начал энергично размахивать всеми четырьмя лапами, недоверчиво поглядывая на остальных зверолюдей.
Что именно сказал им Наньси, Гу Нянь не знала, но обезьяны сразу успокоились и даже расступились, пропуская гостей. Только теперь Гу Нянь осознала: эти обезьяны могут общаться с Наньси! Но ведь они не зверолюди! Неужели на этом континенте все животные и зверолюди говорят на одном языке?
Водопад Обезьяньей Горы низвергался прямо у входа в пещеру, но это не означало, что пути нет. Узкая тропинка, прижавшаяся к отвесной скале, вела вниз. По ней спокойно могли пройти только ловкие обезьяны и Гу Нянь; остальным зверолюдям пришлось идти, дрожа от страха.
Оказавшись в знакомом месте, Гу Нянь наконец расслабилась. Лес Надежды стал необычно тихим: птицы куда-то исчезли, кабанов почти не видно, и даже мелкие зверьки пропали. Проходя через Долину Покоя, Гу Нянь сорвала несколько листьев дерева чистоты. Цветов уже не было — на их месте созрели чёрные семена. Она понюхала их: аромат остался таким же нежным. Набрав с десяток семян, она спрятала их в сумку.
Остальные зверолюди, судя по всему, редко бывали в лесу Надежды, и с любопытством оглядывали окрестности. Гу Нянь не знала, правильно ли поступил Наньси, приведя сюда других зверолюдей, но ей не было права высказывать своё мнение. Она лишь надеялась, что всё обернётся к лучшему: ведь даже зверолюдям нужны верные друзья.
Покинув Обезьянюю Гору, они прошли через Долину Покоя и вышли к подножию южного склона. Южный фасад склона представлял собой пологий уклон под углом около шестидесяти градусов, поросший деревьями и кустарником. Здесь водилось больше всего серых мышей. Несмотря на то что уклон был пологим, его высота составляла более ста метров. Гу Нянь одной спускаться было нелегко, но зверолюди ступали по нему, будто по ровной земле.
Наконец они добрались домой! Гу Нянь первым делом побежала проверить свои запасы еды — всё было на месте. Вчера они ушли в спешке, и солёная сушеная рыба всё ещё висела на скале. Пересчитав, она обнаружила, что несколько штук пропало: видимо, их утащили птицы или мелкие зверьки.
Теперь, когда все переехали, встал вопрос о жилье. К счастью, на южном склоне было достаточно места, и Гу Нянь надеялась, что зверолюди не захотят жить все вместе — она не вынесла бы такого соседства.
Её опасения оказались напрасными. Хуа Нун сразу выбрал место на западе, где рос небольшой лесок у самой скалы. Правда, рыть норы он не умел, поэтому просто сообщил Наньси о своём выборе и, приняв звериный облик, лениво растянулся на солнце.
http://bllate.org/book/1847/206695
Готово:
