Ян Фугуй свернулся калачиком на полу, душа его кипела от ненависти к Бай Сэсэ — и даже к Лян Цзиншэну, шантажировавшему его делом с испорченным вином. Почему их ссора должна втягивать его? Всё пропало: и он сам, и его винокурня.
Внезапно он резко поднял голову:
— Бай Сэсэ! Ты ведь хочешь знать, кто пытался тебя погубить? Так слушай: это Лян Цзиншэн из винокурни «Лян»! Именно он велел мне украсть вино и оклеветать тебя. Всё, что я делал, — по его наущению! Если у тебя есть смелость, иди мсти ему, а не трогай меня!
Пускай дерутся до последней капли крови — только так он сможет утолить свою ярость.
— Ладно, уведите его, — сказал один из полицейских в чёрной форме, опасаясь, что Ян Фугуй умрёт прямо здесь. Вдвоём с коллегами они подхватили его под руки и увели.
Бай Сэсэ не стала их останавливать. После того как Ян Фугуй продал такое вино тому полицейскому, за решёткой ему не будет житья.
Однако перед уходом он всё же оставил ей головную боль. Его громкие слова сделали её прямой противницей семьи Лян.
Бай Сэсэ вздохнула. Она пришла слишком поздно — иначе ей бы нечего было бояться семьи Лян.
Надо срочно укреплять свои силы. Старый лис Лян Пиндунь совсем не такой, как его сын Лян Цзиншэн. Если он сам вступит в борьбу, ей будет нелегко выстоять.
Правда, после сегодняшнего инцидента семья Лян увидела её силу. Без полной уверенности в успехе Лян Пиндунь не станет нападать — это дало ей немного времени.
Мужчина, у которого Бай Сэсэ только что забрала чашу с вином, подошёл к ней и глубоко поклонился:
— Госпожа Бай, благодарю вас. Если бы не вы раскрыли правду, я бы и дальше не знал, сколько ещё этот негодяй Ян Фугуй будет меня обманывать.
— Я лишь исполняю свой долг, — серьёзно ответила Бай Сэсэ. — Как любительница вина, я не могу терпеть подобного поведения. А как владелица винокурни, я не допущу, чтобы кто-то таким образом портил репутацию всех виноторговцев.
— Вы совершенно правы. И в жизни, и в делах нужно оставаться верным своей совести. Госпожа Бай, ваша честь достойна восхищения. Меня зовут Дань Ло, и я служу в «Байшу Фане». Если вам когда-нибудь понадобится помощь…
Он вдруг усмехнулся:
— Нет, забудьте. Лучше я сам буду заходить в «Уют» попить вина. Вам, такой благородной девушке, не место в таком грязном заведении, как «Байшу Фан».
«Байшу Фан»? Брови Бай Сэсэ слегка дрогнули. Это ведь лучший танцевальный зал в Аньчэне!
Она улыбнулась:
— Кто знает, может, мне и правда понадобится твоя помощь. Тогда не откажешь?
— Когда придёшь в «Уют», просто назови моё имя — и тебе сделают скидку двадцать процентов на всё вино.
— Это невозможно! Вы мне помогли — как я могу ещё и скидку брать? — поспешно замахал руками Дань Ло.
— Считай, что мы просто подружились. Решено! — Бай Сэсэ не дала ему возразить, помахала рукой и быстро вышла на улицу, где поймала рикшу и отправилась обратно в винокурню «Уют».
Скоро начнётся сбор винограда на осеннее вино, а танцевальные залы — лучшее место для продвижения вин. Она просто не могла допустить, чтобы Ян Фугуй продавал испорченное вино, но случайно познакомилась с Дань Ло — удача прямо на руку!
Вернувшись в «Уют», Бай Сэсэ увидела, что, несмотря на полуденный переполох, винокурня теперь переполнена посетителями — слухи о случившемся быстро разнеслись, и все хотели увидеть хозяйку своими глазами.
— Хозяйка, — подбежал Лю Юнинь, — молодой господин Цзян просит вас зайти во второй номер, как только вернётесь.
— Поняла.
Бай Сэсэ подошла ко второму номеру и постучала. Изнутри раздался мягкий голос Цзяна Чэньфэна:
— Входите.
Едва она переступила порог, Ду Сыли тут же встал и налил ей вина:
— Госпожа Бай, вы одержали блестящую победу! Позвольте мне поднять за вас бокал.
— Ду Сыли, госпожа Бай занята важными делами. Ей некогда с тобой пить, — холодно произнёс Цзян Чэньфэн.
— Ничего страшного. Как хозяйка винокурни, я не могу отказываться от вина. Но, господин Ду, предупреждаю: только один бокал, не больше.
Бай Сэсэ подняла бокал и чокнулась с Ду Сыли:
— Сегодня вы так любезно пришли поддержать меня. Большое спасибо.
Цзян Чэньфэн смотрел на неё, и его лицо становилось всё мрачнее. Эта женщина действительно не знает меры.
— Госпожа Бай, — вмешался Ду Сыли, подняв большой палец, — молодой господин Цзян специально пришёл вас поддержать. Вы не должны быть несправедливы — выпейте и с ним!
— Конечно, — ответила Бай Сэсэ, налив себе вина и подняв бокал к Цзяну Чэньфэну. — То, что столь выдающийся человек, как вы, молодой господин Цзян, удостоил своим визитом наше скромное заведение, — большая честь для нас. Этот бокал обязательно выпью. Прошу вас!
Она уже собиралась отпить, как вдруг услышала мягкий, но колючий голос Цзяна Чэньфэна:
— Как это так? С Ду Сыли вы просто чокаетесь, а со мной — лишь поднимаете бокал? Неужели госпожа Бай считает меня ниже своего достоинства?
Бай Сэсэ на миг замерла, подняла глаза — и угодила в пару насмешливых светло-карегих глаз. Она улыбнулась:
— Простите, это моя невежливость.
Она снова подняла бокал. Цзян Чэньфэн не спешил брать свой — лишь играл пальцами с бокалом на столе. Лишь спустя долгое время он медленно поднял его.
Те белоснежные, словно из нефрита, пальцы, державшие изящный расписной бокал, затмевали само изделие.
Бай Сэсэ невольно залюбовалась этими почти совершенными руками. Хотелось… прикоснуться к ним.
— Госпожа Бай, мои руки красивы? — раздался рядом тихий, почти шёпотом голос.
Она, не раздумывая, ответила:
— Красивы.
После лёгкого смешка Бай Сэсэ опомнилась. Щёки её вспыхнули от стыда. Как неловко! Она же не раз видела эти руки — почему снова поддалась очарованию?
— Руки молодого господина, конечно, прекрасны. Красоту любят все, и я — не исключение.
— Правда? — голос Цзяна Чэньфэна был тих, но Бай Сэсэ всё равно услышала.
— Конечно, — тут же ответила она.
Сяоду, стоявший рядом, покраснел от тревоги и начал усиленно моргать Бай Сэсэ. Он знал: молодому господину ненавистно, когда кто-то хвалит его руки. Однажды один человек осмелился сказать нечто подобное — с тех пор он больше никого не видел.
Но Бай Сэсэ была всёцело поглощена созерцанием тех рук и не замечала отчаянных знаков Сяоду.
— Сяоду, у тебя глаза свело? — поддразнил его Ду Сыли, заметив странные движения.
— Господин Ду шутит, — смущённо ответил Сяоду и в душе стал молиться за удачу Бай Сэсэ. Сегодня настроение молодого господина и без того плохое.
Цзян Чэньфэн посмотрел на свои руки. Он никогда не находил в них ничего особенного.
Когда-то, в беспомощные времена, кто-то хотел использовать эти руки для грязных дел. Правда, план не удался, но с тех пор он возненавидел их.
Ещё больше он ненавидел взгляды, которыми на них смотрели — липкие, как черви, цепляющиеся за душу. Одно воспоминание вызывало в нём бурю ярости.
Но сейчас, когда на его руки смотрела Бай Сэсэ, он не почувствовал желания убивать.
Бай Сэсэ не знала его мыслей. Увидев, что он всё ещё не пьёт, она сама чокнулась со своим бокалом:
— Молодой господин Цзян, спасибо, что пришли поддержать. Этот бокал — за вас.
Цзян Чэньфэн вернулся из задумчивости и пристально посмотрел на неё. Сяоду внутри всё похолодело: «Всё, молодой господин рассердился».
Однако Цзян Чэньфэн лишь молча выпил вино до дна.
Сяоду с изумлением смотрел на своего господина. Ничего не случилось? Он перевёл взгляд на Бай Сэсэ. Он всегда знал: госпожа Бай особенная для молодого господина.
Но тогда почему тот сам предложил развод? Сяоду так и не мог понять.
Ду Сыли тоже смотрел на руки Цзяна Чэньфэна. Впервые, когда он сказал, что руки Цзяна красивы, чуть не был задушен до смерти. С тех пор он знал: эти руки — запретная тема.
А теперь Бай Сэсэ заговорила об этом — и Цзян Чэньфэн даже не дрогнул. Ду Сыли почесал подбородок. Его интуиция не подвела: между ними точно что-то есть.
Бай Сэсэ не подозревала о буре мыслей в комнате. Выпив, она спросила:
— Юнинь сказал, вы меня искали. В чём дело?
Цзян Чэньфэн медленно крутил бокал в руках. Бай Сэсэ опустила глаза — боялась снова уставиться на те руки и устроить ещё один конфуз.
Наконец раздался его мягкий, но холодноватый голос:
— Госпожа Бай, я слышал, что ваше «Байхуа Бай из „Уюта“» можно получить в обмен на статью. Есть ли какие-то критерии?
— Как раз такая статья, как та, что вы написали ранее.
— Какая статья? — заинтересовался Ду Сыли.
— Раньше молодой господин Цзян попросил у меня «Байхуа Ча» и спросил, чего я хочу взамен. Я попросила статью, — пояснила Бай Сэсэ.
— Значит, за «Байхуа Ча» госпожи Бай нужно платить статьёй? — Ду Сыли многозначительно посмотрел на Цзяна Чэньфэна. — Тогда я, выходит, должен госпоже Бай статью.
— Это не то же самое.
— А в чём разница? Неужели госпожа Бай считает, что мой стиль хуже, чем у Чэньфэна, и поэтому не берёт плату?
Ду Сыли нарочито обиженно надул губы.
— Ду Сыли, хватит! — голос Цзяна Чэньфэна, обычно такой спокойный, вдруг стал резким и раздражённым.
— Хозяйка, пришёл господин Ли Хоуян, — раздался стук в дверь и голос Лю Юниня.
— Хорошо, — ответила Бай Сэсэ и, повернувшись к Цзяну Чэньфэну с Ду Сыли, улыбнулась: — Прошу вас, господа, наслаждайтесь вином. Мне нужно принять гостя.
После её ухода Цзян Чэньфэн бросил на Ду Сыли холодный взгляд:
— Впредь не позволяй себе такого.
Ду Сыли сразу же сменил игривое выражение лица на серьёзное:
— Чэньфэн, ты изменился. Раньше тебе было всё равно.
— Возможно, — Цзян Чэньфэн налил себе вина и неспешно отпил. — Люди меняются.
— Люди меняются, но всегда есть причина.
Ду Сыли пристально посмотрел на друга. Тот сидел, не двигаясь, но даже в безмолвии притягивал к себе все взгляды:
— Ты специально сегодня так оделся. Неужели ради меня?
— А почему бы и нет? Не могу же я всегда уступать тебе, Ду Эршао, право быть в центре внимания.
Цзян Чэньфэн продолжал пить вино, не глядя на него.
Ду Сыли покачал головой:
— Чэньфэн, мы и друзья, и соперники. Если на свете есть человек, который тебя понимает, то это я.
— Твоя необычная реакция — ради меня? Почему, когда я шучу над другими девушками или даже над Лян Шу, ты не возражаешь, а при упоминании Бай Сэсэ сразу злишься?
— И ещё: сколько времени ты не носил костюмы после возвращения из Франции? Чэньфэн, послушай своё сердце. Не позволяй предубеждениям ослепить тебя.
Цзян Чэньфэн молчал, продолжая пить.
Это «Байхуа Бай» обладает тем же эффектом, что и «Байхуа Ча». Значит, слова Ли Дэвана о том, что Бай Сэсэ больше не может варить тот чай, — просто отговорка, чтобы не иметь с ним ничего общего.
В пятом номере Ли Хоуян, увидев Бай Сэсэ, улыбнулся:
— Госпожа Бай, две бутылки уже выпил. Хотел купить ещё, но оказалось, что вино теперь можно получить только за статьи.
— Теперь, чтобы пить ваше вино, нужно быть образованным! К счастью, я ещё кое-как пишу. Надеюсь, хватит, чтобы обменять на ваше вино.
— Господин Ли, вы преувеличиваете, — засмеялась Бай Сэсэ. Что Ли Хоуян так вежлив с ней, во многом благодаря Ду Сыли и Цзяну Чэньфэну.
Оба — талантливые литераторы из самых знатных семей Аньчэна. Раз они не возражали против такого условия, другим и подавно нечего было говорить.
Подумав об этом, Бай Сэсэ решила позже отправить обоим по два кувшина «Байхуа Бай из „Уюта“» в знак благодарности.
Это вино не только обладает великолепным вкусом, но и укрепляет тело, улучшает здоровье.
— Я пришёл не только поздравить с открытием винокурни, но и привёз вам кое-что полезное, — сказал Ли Хоуян, доставая из портфеля конверт из коричневой бумаги. — Посмотрите.
Сердце Бай Сэсэ забилось быстрее. Она открыла конверт — и, как и ожидала, внутри лежало уведомление о предварительном туре Всекитайского конкурса вин:
— Господин Ли, это невероятно! Большое спасибо! Юнинь, принеси кувшин «Байхуа Бай из „Уюта“» и несколько закусок. Я хочу выпить с господином Ли!
За ужином Бай Сэсэ спросила:
— Расскажите, пожалуйста, как проходит предварительный тур? Каковы правила?
http://bllate.org/book/1814/200917
Готово:
