Готовый переклад The Fearless Husband / Бесстрашный Фулан: Розділ 13 – Незнакомцы у Ворот...

Глава 13 – Незнакомцы у Ворот...

Фан Шу считал, что предложение У Шэна совершенно лишено смысла, и всё же, едва услышав его, почувствовал, как сердце стало беспокойным, словно весенняя трава, колышущаяся от каждого дуновения ветра.

Юй Цинлун был гером, к тому же очень красивым. Но важнее всего было то, что он был талантлив. Он умел создавать эти маленькие деревянные вещицы, которые Фан Шу так любил.

И всё же внезапно идти свататься было немыслимо. А если Юй Цинлун не испытывает к нему ничего подобного? Или вообще такие слова вызовут у него отвращение?

Их отношения не были похожи ни на отношения мужчины и женщины, ни даже мужчины и гера. Это было что-то другое. Что-то, чему он не мог подобрать названия.

«Должен быть другой способ», – пробормотал Фан Шу.

«Он есть, – легко ответил У Шэн. – Продолжай покупать у него вещи. Но не забывай: он гер. Рано или поздно его выдадут замуж. И когда у него появится муж, ты думаешь, что тот по-прежнему позволит ему продавать тебе свои изделия?»

«...»

При мысли о том, что Юй Цинлуна выдадут замуж, особенно за кого-то вроде старика Чжао, Фан Шу остолбенел.

Юй Цинлун заслуживал гораздо лучшего. Старика Чжао нельзя было назвать человеком – скорее зверем в человеческой шкуре.

Но... если бы он сам взял Юй Цинлуна в мужья, согласилась бы на это его мать?

Вернувшись домой, Фан Шу несколько раз подходил к матери, расхаживая туда-сюда рядом с ней.

Госпожа Фан была занята приготовлением лепёшек, и его бесконечное мельтешение уже начинало её раздражать.

«Чего ты всё ходишь кругами? Если спина уже зажила, иди полежи, пока я её тебе не покалечила!» – сердито сказала она.

Фан Шу открыл рот, собираясь спросить, можно ли ему отправиться в семью Юй со сватовством, но после недолгих раздумий снова промолчал. Это было слишком быстро. Слишком внезапно.

Поэтому он вернулся в свою комнату.

Через некоторое время он снова вышел.

«Мама, какие лепёшки ты готовишь?»

«С сахаром, – ответила она. – Разве не твои любимые?»

Фан Шу кивнул: «Спасибо, мама».

Он вспомнил, что Юй Цинлуну тоже нравились сахарные лепёшки. Когда Фан Шу однажды угостил его, тот почти сразу всё съел.

Если бы Юй Цинлун был мужчиной, они наверняка стали бы родственными душами.

Тем временем сам Юй Цинлун и понятия не имел, что две маленькие деревянные игрушки заставили Фан Шу всерьёз задуматься о сватовстве. Он всё ещё радовался заработанным ста вэням.

Он уже решил честно рассказать обо всём семье. Большую часть денег он отдаст домой, оставив себе лишь двадцать вэней на карманные расходы.

Тем же вечером, возвращаясь домой, он внезапно услышал позади резкий голос: «Юй Цинлун! А ну стой!»

Тон был агрессивным, без малейшей попытки сохранять вежливость.

Юй Цинлун обернулся и с головы до ног окинул взглядом Ху Бо. Ишь какой смелый. Неужели он не видел, как недавно Юй Цинлун избил Юй Цинфа до полусмерти?

Ху Бо усмехнулся: «Чего уставился? Ты отлично умеешь строить из себя невинного. Тихий, скромный, а на деле грязнее всех остальных! Я всё видел! Ты что-то передал тому учёному из соседней деревни! Даже не думай отрицать!»

Юй Цинлун рассмеялся: «Видел? И что же именно ты видел? Ты был один или ещё кто-то был рядом? Если только ты один, тогда бесстыдник здесь как раз ты, не так ли? Я ничего ему не «передавал». Он пришёл к доктору Мо на лечение. Мой наставник и старшая сестра Мо тоже были там. А вот ты подглядываешь за людьми и следишь за тем, что они держат в руках. До чего же жалкое зрелище».

«Ты!.. Кого это ты назвал бесстыдником?!»

«Того, кто бесстыдник, того и назвал! Слушай сюда, Ху Бо. Не думай, что только потому, что ты низкий, слабый и злобный, я не стану тебя бить. Прекращай свои интриги, иначе сильно пожалеешь».

Сказав это, Юй Цинлун резко развернулся и пошёл домой.

Ху Бо бросился было схватить его, но Юй Цинлун так сильно стряхнул его руку, что тот едва не упал на землю.

Топнув ногой от злости, Ху Бо кипел от негодования. Что вообще произошло с Юй Цинлуном? Когда он успел стать таким свирепым? Раньше он был тихим, словно мышка: что ни скажи – всё послушно выполнял! Это просто безумие!

Чем больше он об этом думал, тем сильнее злился. В конце концов он развернулся и побежал к старому дому семьи Юй, чтобы рассказать обо всём Юй Цинфа.

Вернувшись домой, Юй Цинлун спокойно объяснил семье всю ситуацию. Он особо подчеркнул, что Фан Шу всего лишь пришёл к доктору Мо на лечение и увидел деревянные игрушки, принадлежавшие Лян Мо. Узнав, что их сделал Юй Цинлун, он захотел их купить – вот и всё. И доктор Мо, и Мо Сяонин присутствовали рядом с ними в это время..

Он также признался доктору Мо, что просил Лян Мо передавать сообщения. К счастью, ни доктор Мо, ни Мо Сяонин не стали его ругать – лишь посоветовали впредь быть осторожнее.

«Ты уверен, что эти деньги можно оставить себе? – нервно спросил Чжоу Юэхуа, держа монеты обеими руками. – Они ведь из кошелька учёного!»

Юй Цинлун усмехнулся: «Всё в порядке. Он просто человек, который хорошо учится, а не какое-нибудь божество. У него одна голова и две руки, как и у нас. Оставь деньги себе, папа. Я взял только двадцать вэней на случай, если позже понадобится купить материалы».

Помолчав, Чжоу Юэхуа всё ещё улыбался: «Но ведь это твой собственный заработок».

«Тогда тем более оставь их себе, папа, – сказал Юй Цинлун. – Если заработаю ещё, тоже принесу домой».

«Ты всё ещё собираешься вырезать те иероглифы?» – спросил Юй Цинъе.

«Конечно, брат. Молодой господин Фан подсказал мне полезную идею. Думаю, стоит попробовать. Но послушайте: никто из нас не должен никому об этом рассказывать. Если слухи разойдутся, мы навсегда потеряем этот шанс».

Юй Даю слегка нахмурился: «С каких это пор у тебя появилось столько идей?»

Юй Цинлун серьёзно посмотрел на него: «Отец, идеи у меня были всегда. Просто раньше я слишком боялся говорить о них вслух. Теперь я больше не боюсь. В конце концов, я уже пережил расторгнутую помолвку. Что может быть хуже?»

Для молодого гера или незамужней девушки разрыв договорённой помолвки был страшным ударом. Это означало запятнанную репутацию, а будущие брачные предложения становились значительно менее выгодными. Пострадать могли даже перспективы всей семьи.

Семья Ван действительно поступила жестоко и подло.

Юй Даю всё ещё чувствовал, что перемены в младшем сыне выглядят странно. Остальные тоже это замечали. Он оставался тем же ребёнком: помнил всё их общее прошлое, никому не причинял вреда, но при этом стал гораздо увереннее и живее.

Юй Даю слышал истории о людях, которыми якобы овладевали духи и чьи характеры после этого резко менялись. Но такие случаи обычно приносили несчастья, тогда как этот ребёнок принёс семье только хорошее.

Юй Цинцзя рассмеялся: «Такая перемена мне нравится. Кто знает, может быть, наш младший брат ещё станет счастливой звездой семьи».

Чжоу Цзяньэр добавила: «Если ты занят заработком денег, не беспокойся о домашних делах. Я справлюсь сама».

«Так не пойдёт, – поспешно возразил Юй Цинлун. – Я всё равно буду помогать, когда смогу. Невестка, тебе нужно беречь здоровье».

Он поднялся на ноги и добавил: «Второй брат, давай заглянем в дровяной сарай. У меня появились новые идеи, но мне понадобится твоя помощь».

Юй Цинъе не задумался ни на секунду. Всё, что могло принести честный заработок, заслуживало внимания. Даже если ему в итоге не суждено будет жениться на Бай Ваньцю, по крайней мере жизнь семьи станет лучше. Он сразу встал и пошёл за младшим братом.

На этот раз Юй Цинлун хотел сделать водяное колесо побольше – достаточно впечатляющее, чтобы привлечь внимание состоятельных торговцев. Колесо, приносящее богатство, как говорил Фан Шу. В идеале оно должно было состоять не только из деревянных деталей, но и иметь каменное основание. Возможно, даже небольшой декоративный сад камней с несколькими зелёными растениями.

Без сомнения, это был крупный проект.

Но сначала его нужно было нарисовать. А в доме не нашлось ни единого листа бумаги.

Это снова заставило его вспомнить своих бабушку и дедушку.

Когда родители были слишком заняты, именно они его воспитывали. Именно они оплачивали все его кружки и увлечения, надеясь, что он никогда не будет чувствовать себя одиноким. Китайская живопись тушью, скрипка, тхэквондо, баскетбол, какое-то время он даже занимался уличными танцами.

С возрастом остались только два увлечения: рисование и баскетбол. Рисование помогало ему сохранять спокойствие, а баскетбол поддерживал тело в форме. Оба занятия выбрали для него дедушка с бабушкой, но со временем он и сам их полюбил.

Это не были профессиональные навыки, но они научили его сосредоточенности и упорству.

Интересно, как сейчас поживают его дедушка и бабушка?

«Что случилось, младший брат?» – спросил Юй Цинъе.

«Ничего, – покачал головой Юй Цинлун. – Просто у меня в голове есть идеи, но объяснить их словами трудно. Нужно нарисовать. Только вот бумаги и туши у нас нет. Если рисовать на земле, ты ведь не сможешь отнести это в город. Есть какие-нибудь мысли?»

Юй Цинъе ненадолго задумался: «Подожди здесь».

Он вышел из дома и вернулся примерно через полчаса, держа в руках пучок грубой шерсти и несколько ивовых прутьев.

«Что это? – удивился Юй Цинлун. – Где ты всё это взял?»

«Собачья шерсть, – ответил Юй Цинъе. – Состриг с собаки Эрбаня».

Чжан Эрбань был его другом из той же деревни.

«А теперь замочи эти ветки в чистой воде».

Юй Цинлун сделал, что ему сказали, а Юй Цинъе тем временем разгладил шерсть, отбирая самые длинные и прочные волоски. Он тщательно промыл их, положил в небольшой тканевый мешочек и оставил в прохладном проветриваемом месте.

Затем взял размокшие ивовые прутья, скрутил их, удаляя сердцевину, и нарезал кору на кусочки длиной с рукоять кисти. Расщепив один край, он оставил их слегка подсохнуть в тени.

Когда кора почти высохла, он аккуратно собрал шерсть в пучок, перевязал тонкой ниткой, после чего обернул основание ивовой корой, оставив наружу лишь небольшой кончик ворса. Затем снова крепко всё обвязал.

И вот она – самодельная кисть для письма, сделанная из подручных материалов и терпения.

«Попробуй», – сказал Юй Цинъе.

Глаза Юй Цинлуна загорелись.

«Работает! Правда работает! Брат, ты гений!»

Сам он никогда бы до такого не додумался. Конечно, кисть выглядела не слишком изящно, но для набросков и записей подходила идеально.

«Но с бумагой всё равно проблема», – отметил Юй Цинъе.

«У меня есть идея, – сказал Юй Цинлун. – На заднем холме ведь растёт берёзовая роща? Там кора толстая и светлая. Можно снять несколько больших кусков и приклеить их на деревянные дощечки. Возможно, получится что-то вроде бумаги».

«Береста?»

«Да. Настоящая бумага слишком дорогая. Пачка из двухсот листов стоит не меньше восьмидесяти или даже ста вэней, а мы пока не можем себе этого позволить. Береста светлая и хорошо впитывает. Если удастся найти достаточно большие куски, я смогу без проблем писать и рисовать на них».

«Тогда идём, – сразу сказал Юй Цинъе. – Если поторопимся, вернёмся ещё до темноты».

До четвёртого лунного месяца оставалось совсем немного, и дни становились всё длиннее.

Братья взяли тканевый мешок и небольшой нож, после чего отправились в путь.

Но стоило им открыть ворота, как оба замерли.

Снаружи стояли двое незнакомцев: мужчина и женщина. Мужчина был широкоплечим, женщина – стройной. Оба носили хлопковую одежду, но наряд женщины заметно превосходил наряд мужчины по качеству. К тому же он был фиолетового цвета – редкость для этой деревни. На её лице был макияж.

Это были не местные. Юй Цинлун никогда раньше их не видел, и даже воспоминания прежнего владельца тела ничем не помогли.

Пока он их рассматривал, они точно так же изучали его. Когда он уже собирался заговорить, женщина улыбнулась.

«Ты ведь гер семьи Юй, не так ли?»

Юй Цинлун не стал ни подтверждать, ни отрицать: «А вы кто?»

«Пока что ты меня не знаешь, – ответила она с улыбкой, острой как лезвие ножа. – Но очень скоро узнаешь».

Сказав это, она развернулась и направилась к западной окраине деревни.

Юй Цинлун нахмурился, окончательно запутавшись. Кто она вообще такая?

Пока он раздумывал, стоит ли пойти следом, рядом раздался напряжённый голос Юй Цинъе: «Что она здесь делает?»

«Ты её знаешь?» – спросил Юй Цинлун.

«Вроде того, – ответил Юй Цинъе. – Её фамилия Ли. Она сваха. Обычно работает в городе. Сюда, в такую даль, почти никогда не приезжает».

В последнее время он часто бывал в городе, поэтому узнавал некоторые лица. Мужчина рядом со свахой тоже казался ему смутно знакомым, но он не мог вспомнить, где видел его раньше.

Но что понадобилось городской свахе в этой деревне?

Юй Цинлун тоже не знал.

И всё же где-то глубоко внутри зародилось тревожное предчувствие.

http://bllate.org/book/17733/1692916