После весеннего дождя тонкий слой снега и льда, которого и без того почти не осталось, окончательно растаял. Из голой земли пробивалась нежная молодая трава, а на тонких ивовых ветвях у реки уже набухли почки.
Всё вокруг дышало весенней свежестью и пробуждающейся силой.
Ань Жуань был одет в одну лишь холщовую рубаху, сплошь покрытую заплатами, но выстиранную до чистой белизны. Заштопанные кое-как башмаки при ходьбе болтались на пятках — обувь была ему явно не по размеру.
От порывов холодного ветра Ань Жуаня пробрала крупная дрожь. Сгорбившись, он пытался согреться: то дышал на ладони тёплым воздухом, то принимался растирать окоченевшие, покрасневшие руки.
Ладони понемногу согревались, но стоило пальцам чуть отойти, как обмороженные места начинали нестерпимо зудеть и ныть, отзываясь глубокой сверлящей болью.
Ань Жуань тихо вздохнул. Сегодня он слишком долго пробыл на улице. Если не вернуться немедленно, жестоких побоев не избежать.
Не смея медлить ни мгновения, он превозмог боль, подхватил деревянную бадью, доверху наполненную мокрым бельём, и торопливо зашагал к дому.
Спустя один кэ* впереди показалась земляная хижина, обнесённая бамбуковой изгородью.
Посреди двора стояла женщина средних лет в грубом холщовом платье, с волосами, убранными под простую тряпицу. Уперев руки в бока, в одной из них она сжимала скалку.
Это была мачеха Ань Жуаня — госпожа Юй.
Даже не видя её лица, он мог отчётливо представить себе выражение её лица.
Ноги словно налились свинцом — каждый шаг давался с невероятным трудом. Всё его тело непроизвольно начало дрожать от ужаса.
Холодный ветер пронизывал насквозь, но тот холод, что поднимался внутри него, был куда острее.
Женщина резко обернулась. Узкие треугольные глаза, тонкие губы и высокие скулы придавали её лицу злобное, язвительное выражение.
Она впилась в Ань Жуаня яростным взглядом и тут же разразилась бранью:
— Ах ты, паршивый ублюдок, где тебя демоны носили⁈ Ещё и возвращаться не торопится!
В её глазах полыхал неподдельный гнев, и, замахнувшись скалкой, она грозно двинулась прямо на него.
Ань Жуань машинально опустил бадью на землю, после чего присел на корточки и сжался в комок, обхватив голову руками.
Он не смел ни сопротивляться, ни сказать хоть слово в своё оправдание, ведь любые возражения лишь распалили бы её ярость и привели к ещё более жестокой порке.
Шаги госпожи Юй приближались, и Ань Жуаня трясло всё сильнее.
— Мама… я виноват…
Судорожно вцепившись пальцами в собственные плечи, он поспешил первым признать вину, робко вымаливая прощение.
Взгляд госпожи Юй оставался мрачным и безжалостным, рука со скалкой уже взметнулась для удара.
Ань Жуань зажмурился и втянул голову в плечи.
Однако ожидаемой боли не последовало — то ли госпожа Юй решила смилостивиться, то ли передумала. Вместо удара она мёртвой хваткой вцепилась ему в ухо и резко вздёрнула вверх, заставляя подняться.
От резкой боли у Ань Жуаня брызнули из глаз слёзы. Он инстинктивно потянулся было защитить ухо, но вовремя спохватился и бессильно опустил руку.
Сопротивляться нельзя — иначе будет ещё хуже.
Жалкий и запуганный вид пасынка немного умерил пыл госпожи Юй, и она с презрением разжала пальцы:
— Повезло тебе сегодня, паршивый выкормыш. В дом пришли важные гости. Быстро ступай на кухню и прислуживай.
Для Ань Жуаня это прозвучало почти как помилование. Не смея раздумывать, что за гости пожаловали, он подхватил бадью и, словно послушная тень, поплёлся вслед за мачехой.
Переступать порог главной комнаты Ань Жуаню строго запрещалось. Сжимая в руках деревянную бадью, он остался стоять во дворе, боясь лишний раз пошевелиться, и покорно дожидался распоряжений госпожи Юй.
Даже куры и утки, свободно расхаживавшие вокруг, словно знали о его ничтожном положении и без всякого страха перешагивали через его ступни.
— Брось эту дырявую посудину и иди за мной.
Госпожа Юй не удостоила его даже взглядом, но Ань Жуань всё равно облегчённо перевёл дух.
Он не понимал, с чего вдруг мачеха сменила гнев на милость. Сердце его радовалось неожиданной передышке, но от этого смутная тревога лишь нарастала.
Пристроив бадью в углу, куда не добрались бы птицы, он робко последовал за госпожой Юй.
Она привела его к дверям главной комнаты. Ань Жуань не осмеливался войти и лишь украдкой следил за её лицом.
— Чего застыл как истукан? Заходи!
Грубый окрик госпожи Юй заставил Ань Жуаня вздрогнуть, и только тогда он решился переступить порог.
В комнате сидел отец Ань Жуаня, одетый в такую же заплатанную холстину, и подобострастно улыбался. Напротив него расположилась сваха в ярко-красной стёганой куртке — сухопарая женщина с мелкими пронырливыми глазками и неприятным, колючим лицом.
Она принялась бесцеремонно разглядывать вошедшего Ань Жуаня, точно перебирала товар на рынке.
Ань Жуань прекрасно понимал, что визит свахи сулит лишь одно.
В этом году ему исполнилось восемнадцать. Юноша вырос смуглым, тщедушным и низкорослым — с первого взгляда становилось ясно, что из-за слабого здоровья он едва ли сможет подарить семье здоровое потомство. Прошло уже три года с тех пор, как он перешагнул порог брачного возраста, но никто из округи так и не пришёл просить его руки.
Из-за этого односельчане за глаза немало потешались над ним, а заодно и над его отцом с мачехой.
После этого мачеха и вовсе возненавидела его: без конца била, ругала и обзывала убыточным товаром. Она вечно твердила, что даже домашняя курица исправно несёт яйца, а от этого дармоеда семья не видела ни единой монеты.
На душе у Ань Жуаня стало пусто и тоскливо. Он одновременно лелеял надежду, что это сватовство увенчается успехом — ведь тогда он сможет навсегда покинуть этот кошмарный дом, — и в то же время до смерти боялся, что, выбравшись из волчьей ямы, угодит прямиком в пасть тигру.
Заметив, что пасынок застыл как вкопанный и молчит, госпожа Юй больно ущипнула его за предплечье:
— Ах ты, неблагодарный чурбан, манер не знаешь? Перед тобой сама сваха Чжао! Живо поздоровайся!
Стиснув зубы от резкой боли, Ань Жуань выдавил едва слышно, точно писк комара:
— Приветствую вас, сваха Чжао.
Сваха Чжао не удостоила его ответом, лишь высокомерно вздёрнула подбородок, а в её прищуренных глазах промелькнуло откровенное презрение.
Госпожа Юй заискивающе улыбнулась и, прищурив глаза, елейным голосом обратилась к гостье:
— Этот ребёнок очень застенчив, зато нрав у него на редкость кроткий и покладистый, он непременно подойдёт семье Чжоу. Как вам кажется, стоит ли устроить смотрины…
Сваха Чжао высокомерно фыркнула, оборвав её на полуслове:
— К чему такая спешка? Семья Чжоу предлагает за выкуп немалое серебро. Я обязана лично осмотреть товар и решить, сгодится он или нет.
От подобного высокомерия госпожа Юй внутренне закипела, но при упоминании о щедрой плате от богатой семьи Чжоу её лицо мгновенно расплылось в приторной улыбке.
Она торопливо закивала:
— Разумеется, почтенная сваха, осматривайте сколько угодно, проверяйте на совесть.
Сваха Чжао неспешно поднялась со своего места и вплотную приблизилась к Ань Жуаню:
— Подними лицо, дай поглядеть на тебя.
Липкий, оценивающий взгляд гостьи вызывал у Ань Жуаня глубокое отвращение, однако многолетняя привычка к слепому повиновению взяла верх: он послушно исполнил приказ.
Юноша с малых лет не видел хорошей жизни; из-за вечного голода он исхудал до костей, щеки его ввалились, а во всём теле едва ли набралось бы и двух лян живого веса. Землистый, желтоватый оттенок кожи выдавал недуг, однако большие миндалевидные глаза, полные кротости, невольно пробуждали в душе жалость.
Сваха Чжао удовлетворённо кивнула, однако заговорила всё тем же едким, пренебрежительным тоном.
Она сказала Ань Жуаню:
— Я разузнала о тебе всё. На десять ли вокруг ни одна живая душа не желает брать тебя в супруги. Ещё год-другой, и ты окончательно превратишься в старого гэра, тогда уж точно никому нужен не будешь.
Ань Жуань от столь жестоких унижений пониже опустил голову, глаза его обожгло слезами, а исхудалые пальцы судорожно сжались в кулаки.
— Но я, по доброте своей душевной, подыскала тебе партию, о которой такой как ты и мечтать не смел, — продолжала сваха Чжао.
Она бесцеремонно сцапала его за обе ладони и снисходительно похлопала по тыльной стороне:
— В соседней деревне зажиточная семья Чжоу как раз ищет фулана для своего старшего сына. И надо же такому случиться, что их выбор пал на тебя! Старший сын семьи Чжоу, Чжоу Янь — превосходный охотник, искусный добытчик. Он зарабатывает куда больше этих деревенских мужланов, что всю жизнь спину гнут, меся ногами грязь на пашне. Если пойдёшь за него, то заживёшь на всём готовом, горя знать не будешь, а счастье на тебя так и посыплется. Такое благословение небес на тебя свалилось, радоваться должен!
— Истинная правда! О такой благодати наш Жуань-гэр и помыслить не мог, несказанное везение! — поспешно поддакнула госпожа Юй.
Она принялась вовсю рассыпаться в похвалах проницательности свахи Чжао и щедрости семьи Чжоу, без умолку твердя, будто её пасынок и старший сын Чжоу — идеальная пара, созданная на небесах.
Лицо Ань Жуаня в мгновение ока сделалось мертвенно-бледным, а в ушах нестерпимо зазвенело.
Разве ж сыщется в округе на десять ли хоть один человек, который не слышал бы, что старший сын почтенного Чжоу — печально известный «убийца жён»?
Его первая невеста, едва приняв свадебные дары, спустя два дня оступилась, упала в реку и утонула. Со второй же они только встретились на смотринах, как на следующее утро несчастную искусала бешеная собака, и она безвременно скончалась от страшного недуга.
В округе судачили, будто этот охотник проклят небесами и жестокая участь ждёт любого, кто разделит с ним брачное ложе. Ни одна благопристойная семья, имеющая дочерей или гэров на выданье, не желала иметь с ним ничего общего.
Более того, поговаривали, что Чжоу Янь свиреп и дик нравом, без жалости избивает и женщин, и гэров. Если Ань Жуаня действительно отдадут ему в супруги, разве суждено ему выжить в том доме?
На словах мачеха со свахой сулили ему великую благодать, а на деле — безжалостно толкали прямиком в огненную яму.
Ань Жуань не хотел умирать. Впервые в своей жалкой жизни он отыскал в себе крохи мужества, чтобы воспротивиться воле старших:
— Я не пойду замуж.
Годы безропотного подчинения сковали его голос — отказ прозвучал тихо, почти шёпотом, однако в притихшей комнате его услышали все.
Госпожа Юй от подобной дерзости буквально обезумела от ярости. Она с размаху пнула пасынка под колено:
— Ах ты, тварь неблагодарная, бунтовать вздумал⁈ Да я из тебя всю душу вытрясу!
Ань Даму, до этого момента молча наблюдавший за происходящим со стороны, внезапно подскочил к сыну и наотмашь влепил ему тяжёлую пощечину. Удар был такой силы, что Ань Жуань, не удержавшись на ногах, повалился лицом на земляной пол.
В глазах юноши потемнело, голова пошла кругом. Собственный отец ткнул в него костлявым пальцем и грозно прорычал:
— Воля родителей и слово свахи священны! Не ничтожному щенку вроде тебя решать, идти замуж или нет! Даже если ты издохнешь, мы свяжем твой труп и на руках доставим в дом семьи Чжоу!
Госпожа Юй, тяжело дыша от гнева, ядовито выплюнула:
— Только посмей отказаться — я самолично продам тебя в Зелёный переулок, в Дом Услады! Так или иначе, а своё серебро мы с отцом получим. Хватит с нас того, что мы годами кормим этого бесполезного лентяя, который только переводит рис и ничего не приносит в дом!
Эта мимолетная попытка воспротивиться судьбе до капли исчерпала ту скудную смелость, что Ань Жуань смог в себе найти. Он лишь безмолвно прижал ладонь к пылающей, распухшей щеке, а его взгляд сделался совершенно потухшим и пустым.
Сваха Чжао, со скучающим видом наблюдавшая за этой семейной расправой, словно за представлением, неспешно вмешалась с притворным беспокойством:
— Ну не сердитесь, не забейте мальчишку до смерти. Если он скончается, семья Чжоу не даст за него ни единой монеты.
Услышав это, Ань Даму и госпожа Юй мгновенно притихли.
Отец косо взглянул на жену и сделал ей знак рукой:
— Ну что стоишь и смотришь? Живо подними его!
Госпожа Юй недовольно поморщилась, однако мысль о звонком серебре заставила её смирить гордыню. Она нехотя подступила к Ань Жуаню и грубо подняла его на ноги.
Сдерживать кипевшую внутри злобу мачеха не собиралась: дёргая юношу за руку, она исподтишка со всей силы ущипнула его за худое плечо.
Ань Жуань судорожно зажмурился, из глаз вновь брызнули слёзы боли, но он не осмелился издать ни единого стона.
Сваха Чжао укоризненно покосилась на хозяйку дома, взяла со стола пиалу с дешёвым чаем, сделала неторопливый глоток и холодно изрекла:
— Устроили тут слезы да причитания, только беду на дом навлекаете. Поглядеть со стороны — так я не благородное сватовство веду, а живой товар насильно скупаю. Раз уж ваш Жуань-гэр столь решительно против, стало быть, не судьба. Младший сын из семьи Ли, что живёт на самой окраине деревни, тоже вполне сгодится. Как вернусь — так прямо к его матери и пойду.
Услышав это, Ань Даму и госпожа Юй знатно перепугались. Разве могли они позволить жирной утке, что уже в руки попала, улететь к соседям?
Мачеха тут же принялась угодливо рассыпаться в поклонах и подобострастно лебезить:
— Ох, смилуйтесь, почтенная сваха Чжао! Наш Жуань-гэр согласен! Он просто от нежданной радости немного умом повредился, сболтнул не подумав. Не принимайте слова глупого мальчишки близко к сердцу!
С этими словами она резко повернулась к Ань Жуаню и, сверкнув глазами, процедила сквозь зубы:
— Отвечай живо, неблагодарный, ты ведь согласен?
Ань Жуаня начало колотить от дрожи. Он прекрасно понимал: посмей он сейчас вымолвить хоть единое слово против — и едва почтенная гостья переступит порог, мачеха с отцом забьют его до полусмерти. А то и впрямь исполнят угрозу и продадут в публичный дом.
Животный страх сковал его волю. Как бы ни разрывалось от нежелания сердце, Ань Жуаню пришлось покорно склонить голову и кивнуть.
Лицо госпожи Юй в то же мгновение озарилось притворной улыбкой:
— Вот, видите! Я же говорила, дитя у нас послушное и на всё согласное. Наш Жуань-гэр очень работящий, семье Чжоу он непременно придётся по душе.
Ань Даму поспешно закивал в знак согласия:
— Если это замужество сладится, во всей округе ещё долго будут говорить о столь благословенном союзе! Каждый признает, что почтенная сваха Чжао — непревзойдённая мастерица своего дела!
Муж с женой наперебой принялись расточать льстивые речи, заставляя сваху Чжао прямо-таки таять от довольства. Ради того, чтобы сделка состоялась и заветное серебро оказалось у них в кармане, они готовы были изливать потоки самой бесстыдной лжи и славословий.
Сваха Чжао ещё какое-то время демонстративно важничала, после чего наконец со стуком отставила пиалу и снисходительно сказала:
— Так и быть. Пойду нанесу визит в семью Чжоу и передам им ваш ответ.
Госпожа Юй и Ань Даму от избытка чувств едва не утратили дар речи, но всё же смогли произнести:
— Вся надежда на вас, многоуважаемая сваха Чжао! Непременно замолвите перед ними словечко за нашего Жуань-гэра!
Однако сваха Чжао не спешила уходить. Она окинула супругов красноречивым взглядом, медленно подняла руку и выразительно потёрла большой палец об указательный.
Угодливая улыбка мгновенно застыла на лице госпожи Юй, в глубине её глаз промелькнула досада, но она пересилила себя и поспешно заверила:
— Будьте уверены, если дело выгорит, мы в долгу не останемся и щедро отблагодарим вас, почтенная.
Только после этих слов сваха Чжао довольно кивнула:
— В таком случае можете спать спокойно — я всё устрою в лучшем виде.
Ань Даму подобострастно согнулся в очередном поклоне:
— Если за дело берётся сама сваха Чжао, у нас на сердце будет спокойно.
Ань Жуань сиротливо стоял в стороне, но голоса старших доносились до него словно сквозь толщу воды — в ушах стоял лишь непрекращающийся, глухой звон.
За окном ярко сияло весеннее солнце; день был ещё в самом разгаре, но перед глазами испуганного юноши расстилалась лишь кромешная, беспросветная тьма, в которой не было ни единого лучика надежды.
п/п:
Кэ — единица измерения времени, примерно соответствующая четверти часа.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/17640/1644439
Надеюсь на этих "любящих" родителей упадет небо.
Спасибо🌹