Столица, дворец Синцин.
Одетый евнухом слуга со встревоженным видом откинул бамбуковую занавеску, поспешно прошел к ширме и, опустившись на колени, ударил челом об пол:
— Госпожа, Лян Е сбежал.
Женщина, дремавшая, подперев голову рукой, медленно открыла глаза.
Её голос не выражал ни гнева, ни радости: — Сбежал?
— Засада на горе Шицзай поначалу шла успешно, но откуда ни возьмись появился мастер боевых искусств и спас Лян Е. Подчиненные выяснили, что это Ван Дянь. Ранее Лян Е заявлял всем, что это отшельник из далеких гор, но ведут они себя крайне близко: едят и спят вместе, предаваясь утехам с фаворитом. Это упущение вашего слуги, прошу наказать меня.
— За что же тебя наказывать? — Цуй Юйсянь тихо рассмеялась. — В конечном счете, это Я просчиталась. Не думала, что какой-то фаворит окажется настолько способным, чтобы вырвать Лян Е из рук убийц башни Фэйсянь.
Коленопреклоненный человек молчал, не смея поднять головы.
— Цзянь Лин, ты еще молод, тебе стоит чаще советоваться с Ян Манем. Вы двое — мои правая и левая руки, мне было бы больно потерять любого из вас, ты понимаешь? — размеренно произнесла Цуй Юйсянь.
На лбу Цзянь Лина мгновенно выступил холодный пот: — Да, Ваш слуга понимает.
Цуй Юйсянь сокрушенно вздохнула: — Цзыюй всегда был самым послушным и понятливым ребенком. Хоть его поступки часто выходили за рамки, он никогда не совершал больших ошибок. Но в последнее время, под чьим-то дурным влиянием, он ошибается раз за разом. Моя внучатая племянница, хоть и рождена от наложницы, была тщательно отобрана мною для него. То, что он так пренебрег ею и даже огрызнулся в ответ, по-настоящему ранит моё сердце.
Цзянь Лин лишь поддакивал, не смея вставлять лишнего слова.
— В этот раз я не буду взыскивать за неудачу. Одной попыткой больше, одной меньше, — сказала Цуй Юйсянь. — В мире полно убийц и верных слуг. Каким бы способом ты ни воспользовался, Я больше не желаю видеть Цзыюя.
— Слушаюсь! Ваш слуга клянется, что Лян Е найдет свою смерть на горе Шицзай! — ледяным тоном ответил Цзянь Лин.
Бамбуковая занавеска качнулась и опустилась.
Цзянь Лин стремительно покинул внутренние покои. Одеяние евнуха исчезло, сменившись формой императорского гвардейца.
Предъявив жетон, он отобрал почти сотню человек и зычно скомандовал: — Немедленно следуйте за мной на гору Шицзай для спасения императора!
Экипированные по высшему разряду гвардейцы слаженно отозвались, и эхо их голосов долго не затихало в воздухе. Легкая кавалерия промчалась по главным улицам столицы. Управляющий поместья Вэнь, как раз возвращавшийся домой, невольно проводил их взглядом, после чего пригласил выйти из кареты статного молодого господина.
Вэнь Цзун сидел в саду своего поместья и удил рыбу. В беседке курились благовония и стояли кадки со льдом, но это ничуть не спасало от удушливого зноя.
— Лэхун пришел, — Вэнь Цзун смотрел на спокойную гладь воды, не оборачиваясь.
— Ваш ученик Ци Мин приветствует учителя, — Ци Мин почтительно замер неподалеку, отвешивая поклон.
— Иди сюда, порыбачь со мной, — позвал Вэнь Цзун. — Принесите Лэхуну снасти.
Ци Мин сел рядом: — Учитель внезапно призвал меня, должно быть, случилось нечто важное.
— Люди говорят, что ты спокойнее и скромнее Вэньбиня, но они не знают, что характер у тебя куда нетерпеливее, чем у него, — медленно произнес Вэнь Цзун, держа удочку.
— Младший соученик Чэнъань [Вэньбинь - Байли Чэнъань] прославлен на весь мир, мне с ним не сравниться, — Ци Мин горько усмехнулся, в его глазах промелькнула тоска. — К чему мне искать унижения?
— Ты слишком самокритичен, — Вэнь Цзун наконец взглянул на него. — Вэньбинь чист душой и горд, талант его велик, но он не знает, что излишняя твердость ведет к надлому. В искусстве управления государством опаснее всего — не уметь признавать поражение и склонять голову.
— Ваш ученик внемлет наставлениям, — Ци Мин опустил глаза.
— Не будем об этом, — Вэнь Цзун вернулся к рыбалке. — Вэньбинь был отправлен Его Величеством в Хэси для борьбы с голодом. Если не случится ничего непредвиденного, он не вернется в столицу года четыре или пять.
Ци Мин изумился: — Как же так? Чэнъань уже дослужился до заместителя министра ритуалов! Неужели клан Цуй посмел действовать так безрассудно? Неужели они не боятся молвы?!
— Приказ императора, указ императора... Народ будет клясть лишь императора за его безрассудство, — Вэнь Цзун помолчал. — Сейчас Его Величество хоть и желает оспорить власть Цуй, но он один в поле не воин. К тому же он действует слишком резко. Гнев клана Цуй сейчас... не лучший выбор.
Ци Мин задумался: — Учитель хочет сказать...
— У императора в руках нет людей, — Вэнь Цзун посмотрел на него, и на его старческом лице проступила горькая улыбка. — Здание вот-вот рухнет. Изначально император не проявлял интереса, и я льстил себе надеждой, что смогу остановить упадок государства Лян, но успехов не достиг. Небо смилостивилось, пробудив в Его Величестве желание переломить ход событий. Я уже стар, и должен оставить ему несколько преданных и способных людей. Чтобы в будущем, представ перед предками, мне было не стыдно смотреть в глаза покойному императору и императрице-матери.
Ци Мин замер в оцепенении.
— Хоть вы с Чэнъанем вечно соперничаете, вы всё же братья-ученики. За всю жизнь я обучил лишь вас двоих, и, кажется, не зря потратил свои знания. Лэхун, тебе пора на службу.
________________________________________
Гора Шицзай.
Лян Е опирался на Ван Дяня, лениво перебрасываясь с ним фразами. Казалось, кровь в нем уже иссякла, оставив лишь багровые разводы на лице.
Ван Дянь, опустив глаза, вытирал его лицо платком: — А где Чунхэн? Он следует за тобой как тень, неужели у него нет противоядия?
— Ты же сам отправил его в квартал Инсу искать того ребенка с замком долголетия. Я позволил ему пойти, а заодно велел прихватить сладостей. — Лян Е, казалось, наслаждался заботой, подставляя лицо под платок и капризно требуя, словно важный господин: — На шее тоже липко, вытри Меня.
— Отличное планирование, Ваше Величество, — раздраженно буркнул Ван Дянь, пару раз мазнув по его шее. — Ты тут подыхаешь, а он пошел тебе за пирожными.
— Раз ты велел найти того ребенка, Я, разумеется, принял это близко к сердцу. — Лян Е, даже будучи при смерти от яда, не унимался.
Его рука неведомым образом проскользнула за ворот Ван Дяня, ущипнув его за талию:
— Я хочу поцеловать твою поясницу.
Ван Дянь три секунды сверлил его взглядом, после чего в шоке выдал: — Ты, блять, при смерти! И всё, о чем ты думаешь, — это вот эта херня?!
Лян Е радостно кивнул: — Уверен, она тоже очень ароматная.
— Ароматная у твоей бабушки макушка! — Ван Дянь перехватил его блудную руку и вышвырнул её вон.
Гнев клокотал у него в горле.
Лян Е, не обращая внимания на ругань, весело похлопал его по животу: — Ты не хочешь исполнить предсмертное желание своего Императора. Поистине хладнокровен и бездушен.
— Лучше уж помирай с обидой в сердце, — Ван Дянь отбросил его руку и посмотрел на небо. — Ты чего до сих пор не сдох?
— ... — Лян Е на мгновение затих, а затем с серьезным видом произнес: — Должно быть, яд у них паршивый. Давай подождем еще полчаса.
Ван Дянь стиснул зубы: — Тебе не помешало бы взглянуть на себя в зеркало — у тебя рожа так и пышет здоровьем.
Лян Е тут же принялся расстегивать пояс: — Сделай одолжение, помоги придержать.
На лбу Ван Дяня бешено запульсировала вена. Он выхватил пояс и затянул его на императоре мертвым узлом.
Лян Е разочарованно вздохнул: — У Меня сейчас и впрямь нет сил. Если ты не дашь мне ту безделушку прямо сейчас, лучшего шанса тебе уже не представится.
Ван Дянь дернул углом рта. Он был уверен: стоит ему сейчас напасть, и у Лян Е найдется восемнадцать способов разделать его на куски. Лучший момент был упущен... вернее, его и не было. Он лишь выдал себя в спешке, потеряв преимущество.
— Ты меня так напугал, что я выронил ту вещь, не знаю, куда она делась, — Ван Дянь со спокойным лицом раскрыл пустую ладонь. — Если ты так хочешь её съесть и тебе не брезгливо, я могу потрудиться и поискать её в грязи.
Лян Е, привалившись к его груди, громко расхохотался. Его окровавленные пальцы сжали рукав Ван Дяня так, что побелели костяшки.
Он пару раз глухо кашлянул, глядя на Ван Дяня глазами, полными искреннего веселья:
— Тем и нравишься Мне: ты умен и знаешь свое место.
Ван Дянь не изменился в лице: — Если можешь двигаться, пойдем дальше.
— Я не могу двигаться. — Лян Е бессильно завалился на бок, пытаясь улечься на плечо Ван Дяня, но тот ловко подхватил его за талию, не давая упасть.
— Не ерзай, раны опять откроются, — нахмурившись, Ван Дянь усадил его поудобнее.
Лян Е потянул его за рукав, не упуская случая погладить его руку, интимно и просто касаясь тонкой кожи на внутренней стороне запястья.
Его голос звучал хрипло и с надеждой: — Неси Меня.
Ван Дянь взглянул на него. Лян Е потянулся и поцеловал его в кончик носа, оскалившись в улыбке. Хотя Ван Дянь совершенно не понимал, как Лян Е может вести себя так естественно и нежно с тем, кто только что хотел его убить, он всё же аккуратно, стараясь не задеть раны, взвалил императора на спину. Заодно пытаясь скрыть неловкость и скудные капли вины за неудавшееся убийство.
Кто же знал, что Лян Е по натуре своей не умеет затихать. Мало того, что его несут, так он еще начал пакостно оттягивать воротник Ван Дяня, запуская внутрь блудную руку.
— Убери, — с каменным лицом сказал Ван Дянь. — Еще одно движение, и я тебя брошу.
Лян Е сжал пальцы, и Ван Дянь мгновенно окаменел.
В его голосе зазвучала ярость: — Лян Е!
— Я смутно помню, что в тех книжках с картинками они как раз... — Лян Е с интересом уставился на его ухо. — Ого, покраснело так, будто сейчас кровь капнет.
Мало того что он это сказал, его действия стали еще более возмутительными. Ван Дянь — то ли от гнева, то ли по иной причине — залился пунцовой краской. Он уже приготовился сбросить ношу, но не успел приложить силу, как Лян Е перехватил его запястье.
С невероятной мощью он дернул его на себя, заставляя повалиться и перекатиться по земле, после чего они оба взлетели на дерево. В то место, где они только что стояли, со свистом вонзились десятки отравленных дротиков и стрел.
Листва зашелестела. Ван Дянь обернулся и увидел, что они окружены. Люди в черном, с холодными, безжизненными взглядами, медленно смыкали кольцо, глядя на них как на обреченную добычу.
Лян Е откуда-то достал два наручных арбалета и застегнул их на запястьях Ван Дяня.
Обхватив его за шею, он притянул его к себе и крепко, грубо поцеловал, прошептав:
— У тебя есть время, пока горят две ароматические палочки. Если выживешь, Я сделаю тебя Императрицей.
Не успел он договорить, как человек, который только что притворялся полумертвым, спрыгнул с дерева. Тонкий гибкий меч легко скользнул сквозь листву, и длинный шлейф кровавых брызг расцвел в воздухе, оседая каплями на зеленых листьях.
Ван Дянь даже не мог уследить за движениями Лян Е, но в его зрачках отражались тела, падающие с высоты. Запах крови становился невыносимым. Он увидел, как гибкий меч, описав щегольской пируэт, устремился прямо к нему и пронзил насквозь убийцу, пытавшегося напасть сзади.
Лян Е с легкостью переломил шею другому наемнику. Кровь попала на его изящную бровь. Он повернулся и издалека посмотрел на Ван Дяня, оскалившись в кровожадной, жестокой улыбке. Его губы беззвучно зашевелились.
Несмотря на расстояние, Ван Дянь чудесным образом понял, что он сказал. Этот мерзавец крикнул... «Императрица».
— Псих, — прошипел Ван Дянь, до боли сжимая наручный арбалет.
http://bllate.org/book/17115/1603478
