Спустя время, за которое сгорают две ароматические палочки, земля была усеяна трупами.
У Ван Дяня осталась еще добрая половина дротиков в наручном арбалете. Лян Е убрал гибкий меч и легко, словно перышко, опустился на ветку рядом.
Присев, он бесцеремонно задрал рукав Ван Дяня и вытер об него окровавленные руки, усмехнувшись: — Живой еще.
Ван Дянь посмотрел на высоту, отделявшую его от земли: — Ты выбрал такое место, куда обычный убийца просто не долетит — его снимут на взлете.
— Да неужели? — Лян Е прикинулся дурачком. — А Я уж решил, что ты просто очень хочешь стать Моей императрицей.
— Мужчина в роли императрицы — это смута в умах народа, — Ван Дянь твердо встретил его взгляд. — К тому же между нами нет никаких чувств. Хватит валять дурака.
— Кто сказал, что между Нами нет чувств? — Лян Е обхватил его за талию и спрыгнул с дерева.
Зная чистоплотность спутника, он приземлился на пятачок, не залитый кровью и не заваленный телами.
— Я хочу сделать тебя императрицей, ты куда лучше всяких кошек и собак, которых Мне прочат.
Ван Дянь саркастично скривил губы: — Тебе лучше поскорее оставить эту затею.
Лян Е склонил голову набок с серьезным видом: — Почему?
Ван Дянь нахмурился: — С какой стороны ни посмотри — это фарс. Пример падения династии Даань у всех перед глазами. Раз ты вознамерился захватить власть над Поднебесной, не стоит с самого начала замуровывать себе дорогу.
Лян Е немного подумал и уверенно отрезал: — Я не хочу захватывать Поднебесную. Я только хочу, чтобы ты стал Моей императрицей.
Ван Дянь долго молчал, прежде чем ответить: — А я не хочу.
— Хочешь ты или нет — придется, — заявил Лян Е. — Как вернемся во дворец, Я выберу тебе титул и устрою великую церемонию коронации.
— Вот видишь, именно поэтому я и хотел тебя убить, — безэмоционально произнес Ван Дянь. — Тебе плевать на мои мысли. Возможно, тебе плевать на мысли любого человека. Ты всегда стоишь выше всех и единолично решаешь чужие судьбы.
Лян Е не только счел это неблагодарностью, но и нашел его слова лишенными логики: — Я — император. С какой стати Мне беспокоиться о твоих мыслях?
— Тогда ищи себе в императрицы кошек и собак, — отрезал Ван Дянь. — Возлюбленный, который не умеет уважать партнера, для меня — сущее бедствие.
Лян Е внезапно осенило: — Значит, Я — твой возлюбленный.
— Нет. Не льсти себе, — беспощадно отрезал Ван Дянь.
Лян Е недовольно нахмурился: — Ты всё еще думаешь о своих женах, наложницах и детях?
Ван Дянь горько усмехнулся, его голос зазвучал тяжело: — Такое не забывается до конца жизни.
«В это время на том участке в восточной части города уже должны были возвести несколько этажей... а та дочерняя компания, которую я планировал вывести на биржу...» — Ван Дянь с болью закрыл глаза, мечтая найти еще одну бутылку красного вина, приложить себя по голове и провалиться обратно в свой мир.
Лян Е, заметив его выражение лица, помрачнел и ледяным тоном спросил:
— Где они? Я пойду и убью их всех, тогда ты сможешь их забыть.
Ван Дянь потер лицо ладонью. Глядя на эту мрачную, источающую жажду убийства фигуру, он почувствовал мимолетную жалость. Ну и, конечно, побоялся, что если перегнет палку, этот псих и его самого проткнет насквозь.
Смягчив тон, он сказал: — Не нужно их искать. Их нет в этом мире.
— О, — тучи над Лян Е мгновенно рассеялись, и он радостно просиял: — Значит, они уже давно сдохли.
Сердце Ван Дяня снова кольнуло: — Не поминай лихом.
Лян Е недовольно буркнул: — Отныне в твоем сердце должно быть место только для Меня одного.
— И в какой книжонке ты это вычитал? — Ван Дяня чуть не стошнило от такой пошлости. — Сердце размером с кулак, живой человек туда целиком не влезет.
Лян Е крутанул в пальцах лезвие и приставил его к груди Ван Дяня, зловеще улыбаясь:
— А давай Я его вскрою и посмотрю?
— ...Ну, по частям, может, и влезет, — Ван Дянь аккуратно отвел лезвие в сторону. — Сейчас ты там поместился ровно на одну пятку.
Глаза Лян Е загорелись: — А остальное?
— А остального нет, — вздохнул Ван Дянь. — Потому что ты вечно заставляешь меня делать то, что мне не нравится.
Лян Е вскинул брови: — Главное, что это нравится Мне.
— Нет, это должно нравиться и мне тоже, — Ван Дянь ткнул его пальцем в грудь. — Вот здесь у тебя для меня не найдется места даже для одного волоска.
Лян Е опустил взгляд на свою грудь и в некотором замешательстве спросил: — А как его туда положить?
Вопрос был слишком абстрактным и глубоким.
Ван Дянь задумался: — Когда-нибудь, когда ты...
Лян Е с надеждой ждал продолжения.
Ван Дянь резко замолчал и самокритично усмехнулся: — Забудь. Лучше ничего не клади.
Если такой безумец, как Лян Е, действительно «впустит» кого-то в сердце, жизнь этого счастливчика вряд ли станет легче.
— Нет никакой причины, — Ван Дянь опустил веки. — Ты император, тебе не нужно никого любить.
Лян Е пристально смотрел на него. Ван Дянь не выдержал этого прямого, непонимающего взгляда — он всегда вызывал у него какое-то странное чувство вины — и пошел вперед.
Лян Е, стоя в луже крови, коснулся рукой своей груди, на мгновение погрузившись в раздумья. Увидев удаляющуюся спину Ван Дяня, он, насвистывая, подхватил меч и весело бросился вдогонку.
________________________________________
К вечеру пошел дождь. Горный ветер принес с собой пронизывающую прохладу. Ван Дянь стоял под сводом пещеры, наблюдая, как Лян Е расправляется с очередной волной наемников.
— Цуй Юйсянь твердо решила не дать тебе вернуться во дворец, — Ван Дянь посторонился, давая императору пройти, но Лян Е, словно ослепнув, намеренно притерся к нему, обдавая запахом крови.
— Подождем еще четверть часа, и убийц больше не будет, — Лян Е посмотрел на небо и подставил руки под струи дождя. Кровь стекала в лужи, окрашивая их в багровый цвет.
— Откуда ты знаешь? — спросил Ван Дянь.
— Я умею гадать, — оскалился Лян Е.
Ван Дянь подавил желание закатить глаза: — Не хочешь говорить — не надо.
Лян Е искоса глянул на него: — Если Я скажу, ты согласишься стать Моей императрицей?
Ван Дянь дернул углом рта: — Можешь не продолжать.
Лян Е разочарованно ткнул его в бок, пытаясь переубедить: — Чем плохо быть Моей императрицей? Во всем государстве Лян только ты будешь вторым после Меня — один над десятками тысяч. Делай что хочешь, лишь бы не убегал и был со Мной, и тогда Я тебя не убью.
— Да я даже если бы ты мне трон предложил, не соблазнился бы, — дождь навевал тоску, и в голосе Ван Дяня прозвучала печаль. — Я не принадлежу этому месту.
Лян Е удивился и уверенно заявил: — Разумеется, ты не принадлежишь этому месту. Ты принадлежишь Мне.
— ... — Ван Дянь долго сдерживался, но всё же не выдержал и рассмеялся.
В пелене дождя его лицо светилось искренним весельем.
— Как же это пошло, Ваше Величество.
С тех пор как Лян Е встретил Ван Дяня, он редко видел его таким по-настоящему веселым. Он нашел его в этот миг до безумия красивым, ему безумно захотелось обнять и поцеловать его. Но он побоялся, что если подойдет, эта улыбка исчезнет, поэтому просто стоял и улыбался в ответ. Ван Дянь потянулся рукой, намереваясь поправить мокрую прядь на лбу императора, но тут же отдернул руку.
Лян Е сам подставил голову под его ладонь и потерся о неё: — Мне кажется, когда ты смеешься — ты красивее всего.
— Если хочешь красоты — смейся перед зеркалом, эффект тот же, — Ван Дянь потрепал его мокрые волосы и оттолкнул. — Хватит ко мне липнуть.
— Не тот же, — Лян Е поднял голову, приблизив свои губы к его губам, но не целуя сразу.
Глядя ему в глаза, он прошептал: — Когда Я смотрю в зеркало, Мне не хочется себя целовать.
Дыхание Ван Дяня перехватило, кадык дернулся. Его взгляд упал на губы императора, он чувствовал его нетерпеливое дыхание. Тело непроизвольно подалось вперед, и в тот момент, когда они почти соприкоснулись, издалека донесся звонкий крик:
— Хозяин! Я здесь!
Ван Дянь мгновенно отпрянул, лицо его закаменело. Лян Е резко выпрямился. Оба обернулись на Чунхэна, бегущего к ним сквозь дождь.
Юноша, притоптывая ногами, вклинился между ними, сияя от гордости за выполненное задание: — Хозяин, всё исполнено.
— О, — сухо отозвался Лян Е.
Хотя он не мог точно описать то, что чувствовал секунду назад, он был уверен: это не было похоже ни на один их предыдущий поцелуй. И вот — всё испорчено. Ему очень хотелось дать Чунхэну хорошего пинка.
Ван Дянь неловко кашлянул, пытаясь сменить тему: — И что же ты исполнил?
Чунхэн глянул на Лян Е. Тот с обиженным видом сверлил взглядом камень под ногами.
Юноша ответил: — Хозяин велел мне выкрасть и спрятать того ребенка с замком долголетия. Куча подозрительных личностей на улицах с ног сбилась в поисках. А когда я возвращался сюда, увидел, что убийцы начали отступать.
Ван Дянь с удивлением посмотрел на Лян Е: — Красивый ход. «Вытащить дрова из-под котла».
Цуй Юйсянь решилась на убийство Лян Е только потому, что у неё в рукаве была козырная карта — «другой наследник». Раз Ван Дянь заметил узоры на замке и заподозрил неладное, Лян Е и подавно не мог этого пропустить. Если похитить ребенка, у вдовствующей императрицы не останется замены, и ей волей-неволей придется оставить Лян Е в живых. Убийцы, естественно, получили приказ отступить... По сути, Лян Е поставил на то, что у Цуй Юйсянь только один запасной наследник, и выиграл.
А его изначальный план, скорее всего, шел еще дальше: использовать себя и Вэй Ваньлиня как наживку для шпионов в гвардии, похитить наследника, а затем разыграть собственную смерть. Без наследника в лагере Цуй Юйсянь начался бы хаос, фракции вцепились бы друг другу в глотки, и тогда Лян Е явился бы из мертвых, чтобы забрать все плоды...
Такой безупречный план провалился наполовину. Ван Дянь даже подумал, что было бы лучше, если бы он сам погиб — тогда ситуация для императора была бы выгоднее.
Он вздохнул: — Какая жалость.
Лян Е с досадой покосился на его губы, сохраняя напускную холодность в государственных делах. Он решил не раскрывать Ван Дяню ни слова, хотя по лицу того было ясно: он и так обо всем догадался.
У Ван Дяня пропало всякое романтическое настроение. Он осознал, что когда Лян Е не безумствует, а занимается делом, он чертовски опасен.
Это лишь укрепило его решимость держаться подальше. Как говорится, «быть рядом с государем — всё равно что лежать рядом с тигром». Сердце правителя непостижимо, тем более если этот правитель — то безумец, то пугающе расчетливый хищник. Даже если он иногда проявляет милосердие, кто гарантирует, что это продлится долго?
К тому же... Ван Дянь ведь всерьез хотел его убить. И хотя Лян Е молчит, зная его мстительную натуру, расплата — лишь вопрос времени и настроения.
— О чем жалеем? — Чунхэн почесал затылок, переводя взгляд с одного на другого. — Хозяин, нам пора возвращаться в дворец? Дождь скоро кончится, под дождем ехать как раз прохладно будет.
Лян Е посмотрел на него с натянутой улыбкой и резким пинком отправил парня обратно под ливень:
— Вот и иди, «прохлаждайся» хорошенько.
http://bllate.org/book/17115/1603481
