Лян Е, не отрываясь, смотрел на него. Он с силой прижал клык к ранке на подушечке пальца Ван Дяня и лишь спустя долгое время нехотя разжал челюсти.
— Больной, — Ван Дянь посмотрел на окровавленный указательный палец, кое-как вытер его платком и всерьез подумал, что ему не помешала бы прививка от бешенства.
Лян Е сорвал листок и принялся лениво щекотать им его мочку уха: — Твоя кровь немного сладкая.
— Кровь отдает железом, — Ван Дянь покосился на него. — У тебя это, скорее всего, чисто психологическое.
— Психологическое? — повторил Лян Е, но по его лицу было ясно, что он не совсем понял термин.
Ван Дянь терпеливо пояснил: — Возможно, тебе просто кажется, что она ароматная. Даже тот запах, который ты якобы чувствуешь от меня — лишь плод твоего воображения. Понимаешь?
— Я чувствую его, значит, он есть, — прищурился Лян Е, властно ставя точку в споре.
Ван Дянь не стал спорить и просто отпихнул его: — Не липни так близко, и без того жарко.
Лян Е вытянул руку, обхватил его за шею и бесцеремонно притянул к себе. Удар был сильным; Ван Дянь пошатнулся и, чтобы устоять на ногах, вынужден был схватить императора за талию.
— Потише ты, не то раны снова раскроются.
Лян Е навалился на него всем весом и, полуприкрыв глаза, пробормотал:
— Я тяжело ранен, у Меня нет сил. Неси Меня на спине.
Ван Дянь сухо заметил: — Ты только что носился по деревьям как обезьяна, собирая плоды, и у тебя «нет сил»?
Лян Е невозмутимо кивнул, продолжая сдавливать его шею: — Именно.
— Не понесу, — Ван Дянь попытался его оттолкнуть. — Тяжелый как медведь, а еще просишь, чтобы тебя несли.
— То обезьяна, то медведь... Сравниваешь Меня со скотиной. Ты становишься всё более дерзким. — Лян Е уже вовсю карабкался ему на спину.
Ван Дянь покачнулся, но поспешно подхватил его под бедра, чтобы они оба не растянулись на земле.
— Хиляк, — презрительно фыркнул Лян Е. — Я таскаю тебя так же легко, как курицу или утку.
— Сам ты курица, — вяло огрызнулся Ван Дянь.
Он поправил ношу, и Лян Е по-хозяйски устроился у него на спине, больно упираясь подбородком в плечо.
Лян Е на редкость притих. Пройдя так какое-то время, Ван Дянь внезапно почувствовал, что дыхание у его шеи стало каким-то прерывистым и странным.
— Лян Е, ты в порядке?
Тот лишь что-то невнятно промычал, не шевелясь.
— Лян Е? — Ван Дянь замер, собираясь опустить его на землю, но этот тип вцепился в него мертвой хваткой, словно коала, и наотрез отказался отпускать.
— Отцепись! — Ван Дянь шлепнул его по бедру, но реакции не последовало. Ему стоило огромных трудов буквально отодрать императора от своей спины.
Лицо Лян Е выглядело как обычно, но его прерывистое, тяжелое дыхание почти затихло. Глаза были полузакрыты, и было непонятно, находится ли он в сознании. Лоб был покрыт испариной; Ван Дянь коснулся его рукой — кожа была ледяной.
— Лян Е, что с тобой? — Он похлопал его по щеке, поднес пальцы к носу, но не почувствовал ни малейшего движения воздуха.
Сердце Ван Дяня пропустило удар.
— Лян Е! Очнись!
Лян Е лежал неподвижно и беззвучно. Ван Дянь поспешно уложил его на землю, проверил пульс на сонной артерии и сердцебиение — ничего. Он уже собирался начать непрямой массаж сердца, но когда распахнул рубаху Лян Е, на мгновение замер.
Он мог бы просто ничего не делать. Позволить Лян Е умереть здесь, в этом глухом лесу.
Эта мысль, подобно штормовой волне, мгновенно поглотила все его тревоги. Если Лян Е умрет, никто больше не будет распоряжаться его жизнью. Он сможет официально занять трон Лян, а если не захочет — просто уедет...
Лян Е был мечом, занесенным над его головой, непредсказуемым клинком, готовым в любой миг оборвать его путь. Даже если он оставит его в живых, проблема гу никуда не денется. Будет лучше, если Лян Е умрет здесь.
Или просто добить его ударом в сердце, чтобы уж наверняка не воскрес.
Ван Дянь достал кроваво-красную шкатулку. Посмотрев на пилюлю, он поднес её к губам Лян Е. Если он проглотит это, то точно отправится на тот свет.
Над головой палило беспощадное солнце, ветер в лесу стих. Остались лишь душный зной и надрывный стрекот цикад. Ван Дянь слышал собственное тяжелое дыхание и бешеный стук сердца.
«Если он не умрет, ты навечно останешься его рабом», — убеждал себя Ван Дянь.
Алая пилюля в его руке придвинулась еще ближе к губам Лян Е.
Но вдруг... Ван Дянь резко сжал кулак, впившись взглядом в уголок рта Лян Е, который внезапно дрогнул в усмешке.
Тот медленно открыл глаза и, из последних сил, лучезарно улыбнулся:
— Испугался? Я тебя обманул.
Глядя на его сияющее лицо, Ван Дянь открыл рот, но звук сорвался с губ лишь спустя долгое время. Это был крик, в котором смешались ярость, облегчение и страх разоблачения:
— Ты, мать твою, совсем больной?! Тебе весело притворяться мертвым?! О чем ты вообще думаешь целыми днями?! Даже трехлетний ребенок взрослее тебя!
Лян Е пару раз рассмеялся, но тут же зашелся в кашле. На его губах выступила ярко-алая кровь.
Он оскалился: — Мне просто захотелось тебя разыграть.
Ван Дянь крепко сжал пилюлю в руке; его спина покрылась холодным потом — то ли от чувства вины, то ли от пережитого ужаса.
— Что с тобой на самом деле?
— Похоже, на мече был яд. — Лян Е поморщился, пошевелил шеей и, опершись на локоть, привалился к груди Ван Дяня. Он бессильно закрыл глаза и с наслаждением вздохнул.
— Что значит «похоже»? — Ван Дянь с ужасом смотрел, как изо рта императора вытекает всё больше крови. — Что нам делать?
— Ждать смерти, — Лян Е закрыл глаза, и всё его тело затряслось от смеха.
Когда он снова открыл их, в них горел огонь возбуждения и радости.
— Если Я не сдохну до конца... дашь мне ту штучку, что у тебя в руке.
Ван Дянь застыл. Он сжал кулак и молча смотрел на него.
— У Меня сейчас нет сил сопротивляться. — Лян Е, казалось, было совершенно всё равно.
Он приоткрыл рот: — Дай Мне попробовать, какова она на вкус.
Стоило ему договорить, как из него хлынул еще один поток темной крови. Он попытался прикрыть рот рукой, но кровь всё равно сочилась сквозь пальцы. Ван Дянь впервые видел, чтобы человек терял столько крови. Бледный как полотно, он крепко обнял его, и голос его задрожал:
— У тебя нет с собой противоядия?
Лян Е склонил голову и потерся о его шею: — М-м, Я забыл его взять.
— Как ты самого себя-то не забыл! — Ван Дянь с содроганием наблюдал за кровавой рвотой.
Лян Е тихо хмыкнул и медленно вытер окровавленную ладонь о его одежду. Он посмотрел на него затуманенным взглядом и спросил:
— Эту безделушку... Я еще не пробовал. Не дашь?
Ван Дянь смотрел на него со сложным выражением лица. Лишь спустя минуту он произнес:
— Глядя на тебя сейчас, кажется, что ты и так долго не протянешь.
— Да, — Лян Е согласно кивнул. — Я прикидываю, что осталось где-то полчаса.
— Тогда я просто помогу тебе уйти быстрее, — глухо сказал Ван Дянь. — Раньше умрешь — раньше переродишься.
Лян Е оскалил окровавленные зубы в жуткой, почти демонической улыбке: — Хорошо. Я заберу тебя с собой.
http://bllate.org/book/17115/1603476
