Лян Е посмотрел на маленький камешек с легким недоумением: — Что это?
— Забыл? — спросил Ван Дянь.
Лян Е помолчал мгновение: — Да.
Ван Дянь, всё еще помня тот единственный глоток «белой яшмы», от которого стыла кровь, невольно содрогнулся. Он опустил взгляд на ладонь, но Лян Е тут же бесцеремонно выхватил камень.
При этом император скривился в притворном отвращении: — Какая гадость, этот булыжник такой уродливый.
Ван Дянь раскрыл ладонь: — Раз не нужен — отдай мне.
Лян Е качнул камешком перед его носом и злорадно усмехнулся: — Ты же сам сказал, что это Я тебе его дал. Значит, теперь Я его забираю.
Ван Дянь лишь дернул бровью: — Как хочешь.
Лян Е внимательно проследил за выражением его лица, надул губы и вложил камень обратно ему в руку.
— Цыц, подумаешь, обломок скалы. Забирай, только не смей больше на Меня дуться.
Ван Дянь спрятал камешек обратно в рукав.
Лян Е перехватил его веер, ловко крутанул его в пальцах, с сухим щелчком раскрыл и тут же захлопнул. Затем он игриво толкнул Ван Дяня плечом:
— Я покажу тебе луну.
Ван Дянь только успел взглянуть на ночное небо, как Лян Е обхватил его за талию, и они взмыли в воздух. Император легко, словно птица, перепрыгивал с ветки на ветку могучего гинкго; при каждом его движении листва отзывалась гулким шорохом.
Прохладный ночной ветер взметал полы их одежд. Лян Е опустил его на одну из верхних ветвей, где листьев было совсем мало. Ван Дянь глянул вниз — у него слегка закружилась голова. Вспомнив, как недавно этот человек столкнул его в пропасть, он мертвой хваткой вцепился в пояс Лян Е.
Тот скосил глаза на его руку, сжимающую шелк пояса, облизнул губы и помог ему усесться поудобнее у самого ствола, после чего пристроился рядом, тесно прижавшись боком.
В разгар лета сидеть так близко было бы жарко, но от тела Лян Е веяло холодом — он был немногим теплее куска льда, так что это соседство приносило скорее облегчение.
Ван Дянь, держась за ствол, посмотрел вниз: перед ним раскинулась огромная императорская резиденция и бесконечные цепи гор вдалеке. Холодный лунный свет заливал пейзаж, превращая его в бесконечный свиток, написанный тушью.
Лян Е обещал показать луну, но было очевидно, что Ван Дянь интересовал его куда больше. Он перебирал пальцы мужчины, прощупывая каждую косточку, а затем переплел их со своими. Почувствовав, что Ван Дянь не отстраняется, он вконец обнаглел и потянулся поцеловать его в мочку уха.
Ван Дянь инстинктивно уклонился и повернулся к нему, встретившись с его смеющимися глазами:
— Сколько... сколько из того, что было раньше, ты помнишь?
Лян Е явно не понравилась эта тема. Он попытался прильнуть к его шее, но Ван Дянь уперся рукой ему в грудь.
— Я не знаю, — недовольно проворчал Лян Е, но всё же нехотя ответил: — Кое-что помню, кое-что — нет.
Видя, что тот не настроен на откровения, Ван Дянь не стал настаивать и сменил тему:
— Зачем ты вчера выпил этот суп? Ян Мань лично не видел, как ты его пьешь, так что он наверняка притащит тебе еще одну чашу.
Лян Е пропустил это мимо ушей. Он посмотрел на луну, затем снова перехватил руку Ван Дяня, поднес её к своим губам и легонько лизнул его запястье, храня молчание.
Ван Дянь опустил глаза: — Разумеется, ты можешь мне не говорить. У меня нет права знать.
— У Нас... — Лян Е заговорил глухо, — если не пить, голова болит еще сильнее.
— Прежде ты три месяца был вне дворца и не пил его, значит, можешь терпеть, — медленно произнес Ван Дянь. — Заставить меня поднести чашу к губам, а потом вырвать её и выпить самому... Ты отличный актер.
Лян Е ничего не ответил, лишь продолжал лениво касаться губами его шеи. Ван Дянь приподнял его лицо за подбородок. Лян Е вскинул брови, а Ван Дянь, криво усмехнувшись, накрыл его губы своими.
Это был осторожный, медленный и почти нежный поцелуй.
Лян Е, получив желаемое, с силой стиснул его талию и попытался ответить так же, как учил его Ван Дянь.
Тот слегка сжал его челюсть, прошептав охрипшим голосом: — Дыши.
Лян Е тяжело задышал ему в самое ухо. Когда его рука попыталась пробраться под халат на груди, Ван Дянь бесцеремонно выставил её обратно:
— Ваше Величество, соблюдайте приличия.
Лян Е прищурился, словно оценивая, действительно ли тот сердится. Придя к какому-то выводу, он привычно обхватил его за затылок, прижал к стволу дерева и с явным удовольствием снова впился в его губы.
Ван Дянь не стал отталкивать его; он поднял руку и обнял императора. Тело Лян Е на мгновение одеревенело, но он лишь недовольно прикусил его губу, после чего снова запустил руку за пазуху и крепко сжал его талию. Этот человек был невыносимо приставучим — если уж начинал целоваться, то не мог остановиться.
В конце концов Ван Дяню пришлось силой оттолкнуть его, предупредив: — Не переходи границы.
Лян Е с вожделением облизнул губы, скользя по нему жадным взглядом: — Я хочу зацеловать тебя всего, с ног до головы.
Ван Дянь чуть не поперхнулся: — ...Если ты так изнываешь от желания, издай указ о наборе наложниц. Даже в нынешней ситуации полно чиновников, мечтающих запихнуть дочерей во дворец.
Лян Е брезгливо поморщился: — Нам не нужны другие.
Ван Дянь повернулся к нему: — Ты действительно не понимаешь или прикидываешься дураком?
— М-м? — Лян Е ущипнул его за бок.
— Ваше Величество, то, чем мы сейчас занимаемся... — Ван Дянь выдохнул ему в ухо, понизив голос до смешливого шепота, — называется «обрезанным рукавом» [гомосексуализм]. Ты те свои книжки и свитки зря читал или уже всё забыл?
Ухо Лян Е чувствительно дернулось.
— Мы не любим мужчин. И ты тоже не любишь мужчин.
— Ха, — усмехнулся Ван Дянь. — Не любишь, а целуешься с таким азартом?
Голос Лян Е стал ледяным, он зловеще ухмыльнулся: — Я сказал: нет, значит нет.
— Раз нет, то больше не лезь с поцелуями, — томно вздохнул Ван Дянь.
Лян Е мгновенно сомкнул пальцы на его горле. Ван Дянь не шевельнулся, лишь смотрел на него нечитаемым взглядом.
— Я так тебя избаловал, что ты совсем края потерял. — Рука императора слегка сжалась.
Ван Дянь усмехнулся: — Ваше Величество, когда я веду себя почтительно, Вам это тоже не нравится. Даже трехлетний ребенок не ведет себя так взбалмошно.
Лян Е сжал пальцы еще сильнее, но в последний момент резко отпустил его, в его глазах промелькнуло непонимание: — Почему ты всё-таки Меня не боишься?
— Тебя не за что бояться. — Ван Дянь поднял руку и потер ноющую шею, глядя на далекий тусклый фонарь. — Ты ведь не хочешь меня убивать.
Лян Е недовольно уставился на него: — С чего ты взял, что Я не хочу тебя убить?
— Просто знаю. — Ван Дянь улыбнулся. — Я буду прилежно играть роль двойника и пешки. В конце концов, если твоя жизнь наладится, то и моя станет легче.
Лян Е опустил голову и принялся теребить кисточку его амулета: — Мы больше не будем использовать гу без нужды.
Ван Дянь посмотрел на него, хотел что-то сказать, но в итоге лишь спокойно улыбнулся: — Хорошо.
Они просидели на дереве, наблюдая за луной, до глубокой ночи. Проспав весь день, Ван Дянь не чувствовал усталости, а вот Лян Е, видимо, совсем измотался — он привалился к плечу мужчины и впал в тяжелое забытье.
Они находились в десяти метрах над землей. Опасаясь, что император свалится и утянет его за собой в могилу, Ван Дянь одной рукой крепко обхватил его за талию, а другой держался за ветку выше. Он смотрел, как луна медленно садится на западе, а первые лучи рассвета прорезают небо на востоке. Половина его тела совсем затекла.
— Лян Е, проснись. — Он позвал его.
Лян Е открыл глаза и лениво зевнул.
— Нам пора спускаться. Через полчаса отправление.
— Угу. — Лян Е потянулся, сидя на ветке, а затем издевательски усмехнулся, вскочил и спрыгнул на ветку ниже.
Раскрыв руки, он крикнул: — Прыгай, Я тебя поймаю!
Ван Дянь едва не выругался вслух.
С каменным лицом он отрезал: — Нет.
В глазах Лян Е вспыхнули озорные искры: — Тогда слезай сам.
— Возвращайся один. — Ван Дянь бесстрастно задрал голову к небу. — Я хочу еще на солнце посмотреть.
Лян Е цыкнул: — Какой же ты капризный. Обязательно нужно, чтобы Я тебя на руках нес.
Ван Дянь дернул углом рта, но промолчал. Лян Е, словно в приступе внезапного порыва, снова взлетел вверх, подхватил его за талию и они плавно приземлились на землю.
Ван Дяню в лицо ударил утренний туман. Только когда подошвы коснулись твердой почвы, его сердце, весь вечер висевшее на волоске, наконец успокоилось. Он с облегчением выдохнул.
Лян Е с серьезным видом посмотрел на него: — Я не стал перекидывать тебя через плечо, так что живот болеть не будет.
— ...Как это трогательно с твоей стороны. — Глядя на его физиономию, явно требующую похвалы, Ван Дянь почувствовал, как дергается глаз.
Лян Е с довольным видом сжал его руку: — Я еще велел поставить в твою карету поднос с заморским виноградом.
Ван Дянь сухо кивнул: — Благодарю, Ваше Величество.
Лян Е замер и не сводя глаз уставился на него.
Ван Дянь спохватился: — ...Лян Е.
Только тогда император, удовлетворенный и бодрый, проводил его до покоев.
________________________________________
— Ваше Величество, Вы наконец вернулись! — Юньфу, увидев его, едва не расплакался от счастья, готовый обнимать сапоги Ван Дяня.
Стоявшая рядом Юйин тоже выглядела заметно повеселевшей.
Ван Дянь притворился непонимающим: — Что такое? Разве я не был здесь всё это время? К чему такая сцена, будто мы вечность не виделись?
Пухлое лицо Юньфу дрогнуло, он заискивающе улыбнулся: — Стоило не видеть Ваше Величество одну ночь, как раб уже истосковался до крайности.
Ван Дянь усмехнулся. Юйин добавила: — Ваше Величество, карета готова, просим Вас занять место.
Через полчаса Ван Дянь, глядя на огромный поднос винограда в карете, почувствовал смесь раздражения и веселья. Он взял одну ягоду, повертел в руках, но есть не стал.
— Ваше Величество, господин Ван Дянь передал, что у него дела, он подойдет через полчаса, — заглянул в окно Юньфу.
— Я понял, — кивнул Ван Дянь и положил виноградину обратно.
Прошло около четверти часа, когда снаружи внезапно послышался шум. Ван Дянь хотел было выглянуть в окно, но дверь кареты на мгновение приоткрылась и тут же захлопнулась — так быстро, что он не успел понять, как в кабине оказался человек.
Золотая маска Цюань Нина на пол-лица сверкнула в полумраке.
Его глубоко посаженные зеленые глаза смотрели с насмешкой: — Давно не виделись.
Ван Дянь прислушался к крикам снаружи: — Твоих рук дело?
— Этот император Лян слишком плотно тебя опекает. Я два дня ждал момента, — Цюань Нин многозначительно посмотрел на него. — Вы вчера всю ночь целовались на дереве, у меня аж зубы заломило от этой приторности. Спать с собственным братом-близнецом, наплевав на все нормы морали... Забавно, мне это нравится.
— Мы не братья. — У Ван Дяня запульсировала жилка на виске. — Три месяца еще не прошло.
— Материалы я собрал раньше срока. — Цюань Нин с любопытством разглядывал его. — Так кто он — твой старший или младший? Родной брат насадил тебе гу «Мать и дитя» — вы и впрямь умеете развлекаться.
Ван Дянь оставил попытки объясниться: — Как снять это заклятие?
Цюань Нин достал маленькую кроваво-красную шкатулку. Внутри лежала крошечная алая пилюля.
— Если ты съешь её — тебе ничего не будет. Но если он коснется её хоть каплей, «Мать» в его теле мгновенно восстанет. Он умрет в муках на месте. Ты вполне можешь растворить её во рту и передать ему через поцелуй — я видел, вы это дело любите.
Ван Дянь неловко кашлянул и потянулся за шкатулкой.
Цюань Нин прикрыл крышку, посуровев: — Подумай хорошенько. Ты действительно хочешь смерти императора Лян? Может, лучше я дам тебе приворотное гу или еще какую забавную штуку? Будет ходить за тобой по пятам и во всём слушаться.
Ван Дянь тонко улыбнулся и сжал красную коробочку в ладони: — Будь ты на моем месте, оставил бы ты рядом того, кто в любой миг может оборвать твою жизнь?
— Однозначно нет, — Цюань Нин громко рассмеялся. — Жестоко. Ты мне определенно нравишься, будем друзьями.
— Сочту за комплимент, — ответил Ван Дянь. — А теперь проваливай.
Цюань Нин, уже ухватившись за раму двери, не удержался от вопроса: — А у тебя на родного брата действительно встает?
— Я одарен талантами свыше, — расплылся в улыбке Ван Дянь, пряча руки в рукава.
Цюань Нин хмыкнул и исчез, словно порыв ветра. Снаружи всё еще продолжалась суматоха.
Ван Дянь убрал шкатулку в потайной карман. Там она столкнулась с маленьким камешком, издав едва слышный сухой стук.
http://bllate.org/book/17115/1603345
