Монастырь Тайцзи на горе Шицзай.
Лян Е сидел на молитвенном коврике и грыз плод. Настоятельница Сян Мэн медитировала рядом, изредка приоткрывая глаза, чтобы взглянуть на него.
— Младший дядя, почему ты до сих пор не ушел? — Сян Мэн перехватила поднос с угощениями как раз в тот момент, когда он потянулся за очередным пирожным с алтаря.
— Кое-чего не могу понять, — Лян Е проявил недюжинную прыть и всё-таки умыкнул одну сладость.
— Ого, неужели ты начал о чем-то задумываться? — Сян Мэн откусила пирожное. — Какая гадость.
Лян Е тут же притянул поднос обратно к себе.
— Ты видел Учителя? — спросила она.
— Видел. — Лян Е брезгливо поморщился. — Сказал, что во мне слишком много жажды убийства, раз я прибил собаку в поместье Летящего Снега.
Сян Мэн расхохоталась так, что едва не согнулась пополам. Лян Е, обнимая поднос с едой, не удостоил её вниманием. Когда настоятельница отсмеялась, она вытерла слезы:
— Поместье Летящего Снега было опорным пунктом, который Цуй Юйсянь внедрила в Дунчэнь. Ты вырезал их под корень, она обязательно захочет отомстить.
Лян Е промолчал, продолжая неторопливо жевать.
— А этот Ван Дянь... — Сян Мэн задумалась. — Я не могу просчитать его происхождение. Но глядя на вас двоих... вы должны были быть как звезды Шэнь и Шан — вечно разделены и никогда не встречаться. Теперь же вы столкнулись, и это неизбежно поднимет бурю. Это смертельное предзнаменование, младший дядя.
Лян Е отозвался: — Разве мало смертельных предзнаменований Я встречал на своем пути?
— В те годы Учитель разглядел в тебе корень мудрости и искру бессмертия, потому и взял в ученики. Но сейчас ты упорно желаешь барахтаться в этой мирской грязи, — с некоторым сожалением произнесла Сян Мэн. — Если бы ты ушел с Учителем и Наставником, тебя ждала бы великая судьба.
Лян Е вскинул веки: — Дядя просил тебя уговорить меня?
— Ты же знаешь Наставника, — Сян Мэн виновато улыбнулась. — Учитель снаружи холоден, но сердцем горяч. Хоть он и не говорит, но всё же жалеет своего младшего ученика. Наставник, видя его беспокойство, даже хотел просто похитить тебя и забрать с собой... да только побоялся, что Учитель рассердится.
Лян Е опустил глаза и ничего не сказал.
— Мирская суета, слава и богатство — всё это в конце концов лишь пустой сон, — вздохнула Сян Мэн. — Хотя, с другой стороны, окунуться в это, пропитаться насквозь, проползти через кровь и иней — в этом тоже есть свой смысл. Люди — они такие.
Лян Е хмыкнул, вращая лезвие над последним кусочком пирожного.
— Всё еще не понял? — Сян Мэн повернулась к выходу. — Если будешь думать дальше, тот, кто внизу, уже покинет гору Шицзай. Цуй Юйсянь твердо решила, что в этот раз ты не вернешься живым. Ты действительно собираешься позволить этому Ван Дяню умереть вместо тебя? О, Великое Дао... грех-то какой, грех.
— Если он умрет, может быть, я и уйду с Учителем, — сказал Лян Е.
— «Может быть»? — Сян Мэн многозначительно усмехнулась. — Младший дядя, ты всё-таки хочешь его смерти или нет?
— Разве есть разница? Жизнь и смерть — лишь мгновение, — лениво бросил Лян Е. — Повезет — выживет, не повезет — умрет.
— Послушайте только, что он несет, — Сян Мэн поднялась с коврика. — Закрываем лавочку. Уходи скорее.
Лян Е не шевельнулся.
— Маленький Чунхэн! — Сян Мэн крикнула куда-то под потолок. — Не грызи свиную рульку перед ликом Первопредка, не то отправлю тебя в соседний мужской монастырь к монахам.
Чунхэн облизал жирные губы и спрыгнул вниз: — Сестрица, чаю не найдется?
— Какая я тебе сестрица, я тебе в бабушки гожусь! — Сян Мэн закатила глаза и посмотрела на непоколебимого Лян Е. — Младший дядя, «может быть» — это значит, что исход еще не предрешен. Если бы у тебя была твердая решимость, ты бы не сидел здесь в бесплодных раздумьях.
Горный ветер пронесся по залу, колыхая море зелени снаружи и принося прохладу в храм. Пустой молитвенный коврик больше не занимал человек — остались лишь искромсанные лезвием крошки на подносе.
— Ох, и грех же...
________________________________________
Ван Дянь сидел в карете. После ухода Цюань Нина шум снаружи не утих, а, наоборот, начал нарастать.
— Ваше Величество! — Вэй Ваньлинь, верхом на коне, крикнул в окно: — Я сопровожу Вас, нужно уходить первым!
Ван Дянь отодвинул шторку и увидел, как солдаты убивают друг друга. Он мгновенно всё понял: Цюань Нину не было нужды устраивать такую бойню. Очевидно, враг затаился давно. И кроме Цуй Юйсянь некому было протянуть руки к императорской гвардии.
Ван Дянь принял решение мгновенно: сбросив верхний халат, он выскочил наружу и запрыгнул на лошадь, которую подвел Вэй Ваньлинь.
— Сколько их?
— Не знаю! — Вэй Ваньлинь набросил на него защитный доспех. — Стоило выйти из монастыря, как начался мятеж. Одежда у всех одинаковая, сначала никто ничего не понял. Но у мятежников синие перья на шлемах, а у наших — красные!
Ван Дянь окинул взглядом толпу — красных перьев почти не было видно.
— Ваше Величество, здесь нельзя оставаться! Пути отхода отрезаны, можем только уходить в горы! — тревожно выкрикнул генерал.
— Пошел! — Ван Дянь сжал поводья. — Вперед!
— Защищайте императора! — Длинный меч Вэй Ваньлиня свистел в воздухе, сбивая летящие стрелы.
К ним примкнула сотня верных солдат, расчищая путь. Ван Дяня прикрывали со всех сторон, кто-то в спешке сунул ему в руки меч.
Служанки и евнухи были безоружны, повсюду слышались крики. Процессия была слишком длинной; неизвестно, что сталось с чиновниками и их семьями в хвосте, но там было относительно тихо. Видимо, Цуй Юйсянь нужна была только голова Лян Е, и она не собиралась ссориться с элитой двора.
Ван Дянь не был мастером верховой езды — так, любитель, как и в стрельбе. В хаосе битвы он чувствовал лишь одно: дорога становится всё тяжелее, солдат рядом всё меньше, а преследователи висят на хвосте, как стая голодных волков.
— Ваше Величество, берегитесь! — Солдат, подавший ему меч, внезапно прыгнул вперед, закрывая Ван Дяня собой. Стрела попала ему прямо в центр лба. Брызнула кровь, и человек вместе с конем рухнул наземь.
Свист стрел становился всё чаще. Сопровождающих Ван Дяня становилось всё меньше, он даже не успевал разглядеть их лица — трупы в лужах крови оставались далеко позади.
— Ваше Величество, уходите! Я задержу их! — Видя, что враги настигают, Вэй Ваньлинь яростно взревел и с силой хлестнул лошадь Ван Дяня плетью. Конь сорвался в галоп, унося его вглубь леса.
— Вэй Ваньлинь! — Ван Дянь в отчаянии обернулся и увидел, как генерала ударили мечом в плечо, а десяток солдат с красными перьями захлестнула волна врагов.
— Уходите! — Вэй Ваньлинь вскочил, несмотря на рану, и его тяжелый меч сбил с ног целую толпу. — Уходите!
— Н-но! — Ван Дянь ударил лошадь пятками и скрылся в чаще.
Ветер свистел в ушах, топот копыт за спиной приближался. Раздался свист лезвия, разрезающего воздух; почувствовав холод за спиной, Ван Дянь резко пригнулся к шее коня. Не раздумывая, он вскинул руку и активировал скрытый арбалет на запястье. Преследовавший его всадник вскрикнул, и его лошадь повалилась на землю.
Ван Дянь не смел расслабляться. Дорога сужалась, пока не уперлась в тупик. Он развернул коня и бросился прямиком в густые заросли. Ветви хлестали по лицу и шее, оставляя кровавые полосы, но он не замечал этих ран, лишь молил своего коня бежать быстрее.
Длинная стрела оцарапала щеку. Он резко натянул поводья: на деревьях вокруг внезапно возникли десятки людей в темно-коричневых костюмах. С мечами и арбалетами в руках они бесшумно соскользнули вниз, направляясь прямо к нему. Без лишних слов.
Ван Дянь увернулся от болтов, скатился с лошади. Он разрядил остатки скрытого арбалета, но эти люди были мастерами — точность его выстрелов была ничтожной. Когда стрелы кончились, ближайший убийца замахнулся мечом, метя в шею.
Ван Дянь пошатнулся, упав на землю. Клинок прошел в миллиметре от горла, обдав кожу ледяным холодом. Волосы на теле встали дыбом; собрав все силы и скорость реакции, он швырнул горсть земли в лицо противника и бросился наутек. Но не успел он пробежать и десяти шагов, как получил удар ногой в грудь. Его с силой отбросило к дереву, и он выплюнул кровь.
Остальные убийцы просто молча наблюдали, не вмешиваясь. Наверное, профессионалы ждут, пока основной исполнитель заберет награду... Ван Дянь даже восхитился своей способности отвлекаться в такой момент.
Когда меч устремился к его сердцу, тело уже не поспевало за разумом. Он инстинктивно закрыл глаза.
Дзынь!
Гибкий меч обвил атакующий клинок. Резкий поворот запястья — и длинный меч разлетелся на куски, посыпавшись на землю.
Ван Дянь в ужасе открыл глаза и увидел Лян Е. Тот был под маскировкой, но улыбался всё так же.
Император протянул руку и большим пальцем стер кровь с его щеки: — Кто это тебе лицо так разукрасил?
Ван Дянь еще не пришел в себя, и язык плохо его слушался: — Ветками исцарапал. Сровняй этот лес с землей, будь добр.
— ... — Лян Е с укоризной посмотрел на него. — Видишь? Стоит Мне отлучиться, и всякая мелкая сошка начинает тебя обижать.
Ван Дянь дернул углом рта: — Приди ты еще чуть позже, мог бы просто развеять мой пепел по ветру.
— Не сердись. Сейчас нарежу их голов, будешь пинать вместо мяча. — Лян Е погладил его по щеке и повернулся к окружившим их людям.
Его улыбка стала леденящей.
— Гниль подзаборная.
Ван Дянь не впервые видел, как Лян Е убивает, но в прошлый раз во дворце он прятался под столом, да и было темно. Сейчас же, при свете дня, он ясно видел это выражение лица — восторг, граничащий с безумием. Гибкий меч в руках императора превратился в косу смерти: взмах — и голова с плеч.
Когда головы падали, тела еще бились в конвульсиях. Ван Дянь крепче сжал свой меч, стоя в луже крови, и инстинктивно отступил на шаг. Лян Е с силой провернул клинок в сердце одного из наемников. Кровь брызнула фонтаном, залив половину его лица. Оставшиеся убийцы смотрели на него с опаской, но продолжали наступать.
Лян Е оскалился в кровожадной улыбке: — Ну же, все вместе!
У Ван Дяня мороз шел по коже. Оставшиеся наемники были сильнее, они начали строиться в какой-то боевой порядок, атакуя слаженно и по очереди. Силы Лян Е были рассредоточены; ему стало трудно наносить смертельные удары с первого раза, и он сам несколько раз получил ранения. Когда острие меча пронеслось у самого горла Лян Е, сердце Ван Дяня едва не выскочило из груди.
Когда Лян Е получил очередной удар мечом по плечу, Ван Дянь не выдержал. Он подобрал арбалет, брошенный каким-то неудачником, и замер, изучая его. Затем прицелился в гущу схватки.
С его зрением и реакцией попасть в стремительных убийц было невозможно. Поэтому он бросил попытки целиться в них и выстрелил... в Лян Е. Император уклонился, и болт угодил прямиком в наемника, который только что закрывал ему обзор. Пользуясь моментом, Лян Е вырвался из окружения, подхватил Ван Дяня на плечо и швырнул что-то за спину. Раздалось несколько глухих хлопков, и всё вокруг заволокло густым дымом.
________________________________________
Когда его опустили на землю, Ван Дяня едва не вырвало.
Лян Е тяжело дышал. Его белые одежды пропитались кровью так, что было не разобрать, сколько на нем ран. Он небрежно отбросил меч, сел, привалившись к земляному склону, и положил руку на колено. Он посмотрел на Ван Дяня с сияющей улыбкой.
Ван Дянь с тревогой оглянулся: — Они не догонят?
— Не догонят. — Лян Е протянул ему руку.
На ней красовался длинный порез от меча — глубокая рваная рана выглядела жутко. Его ресницы слиплись от крови, в глазах еще горел огонь безумия и жажды крови, но голос звучал лениво:
— Иди сюда. Дай Мне тебя обнять.
________________________________________
от переводчика: Почему настоятельница Сян Мэн называет императора - «дядя»
Всё дело в иерархии ученичества. В Китае отношения «Учитель — Ученик» приравнивались к отношениям «Отец — Сын». Школа (орден) считалась одной большой семьей, где роли распределялись не по годам рождения, а по «поколениям» обучения.
Схема работает так:
1. Учитель (Шифу) — это «Отец».
2. Его соученики (те, кто учился у того же мастера) — это «Братья» (Шицзюни/Шиди). Даже если один «брат» поступил в обучение в 10 лет, а другой в 40 — тот, кто начал раньше или принадлежит к тому же рангу, считается братом.
3. Ученики этих «братьев» — это следующее поколение.
Логика обращения: Если Настоятельница Сян Мэн — ученица человека, который учился вместе с Императором (был его «братом по обучению»), то для неё Император автоматически становится «Младшим дядей» (Шишу).
http://bllate.org/book/17115/1603348
