Ся Цинтао огляделся — Лу Яня нигде не было видно.
— А где А Янь? — спросил он.
— А он с приятелями в горы подался, всякой всячины поискать, — ответила Юньнян, убирая совок с мякиной. — Куда этим подросткам дома сидеть? Сказали — за припасами, а сами поди играть ушли.
— А с ними ничего не случится? — забеспокоился Ся Цинтао. В их деревне Ся рядом были чайные горы, дикого зверя там почти не водилось. А вот здесь, в Луцзяване, горы поглубже, места по-настоящему глухие.
— Ничего, далеко они не пойдут. Места эти им знакомы. — Юньнян присела рядом с ним на порог. — Кстати, Цинтао, послезавтра тебе возвращаться к родителям. Что думаете взять с собой?
— Я ещё не думал, — ответил Ся Цинтао, доедая последний кусок рисовой лепёшки, и вопросительно взглянул на свекровь. — Мама, а что бы вы посоветовали?
— Я думаю, вы с утра пораньше сходите в город, купите свиную лопатку, курицу да отрез ткани. Как думаешь, хорошо будет?
— Это слишком много! — улыбнулся Ся Цинтао. — Одной лопатки им на несколько дней хватит. У них, как и у нас, поди, остатки со свадебного стола ещё не кончились.
— Тогда вместо курицы купите двадцать утиных яиц. Засолите их сейчас, а к первому месяцу, когда в доме съестное переведётся, как раз поспеют.
— Ай, мама, какая вы умница! Как вы только до такого додумались! — восхитился Ся Цинтао. — Надо бы и нам дома засолить несколько. Я солёные утиные яйца очень хорошо делаю.
Он немного подумал и добавил:
— Только послезавтра нам всё это к себе в деревню Ся тащить — не очень-то удобно.
— Это не беда, — отозвался со двора Лу Суй. — А Янь с нами пойдёт. Пусть он и принесёт.
— И то верно, — согласилась Юньнян. — Вчера на свадьбе соевый соус почти весь вышел. Пусть заодно и кувшин соуса принесёт.
— Хорошо, — весело отозвался Ся Цинтао и пошёл мыть посуду.
С делами он управился быстро, другой работы в доме не нашлось, и он уселся на солнышке у крыльца вышивать платок. Лу Суй ушёл в поле. Те несколько му земли, которые Ся Цинтао получил в приданое, целый год простояли пустые, плодородие потеряли. Сеять озимую пшеницу было уже поздно, и Лу Суй решил вспахать их под сурепку. Что уберёт — то уберёт, а главное — землю подкормить.
Лу Суй говорил, что своей лошади у них нет, и пахать придётся на лошади дядьки, а за это прежде платили по десять монет. А теперь, когда у Лу Суя появились деньги, дядька вдруг вспомнил, что они родня, и сказал, что с родни платы брать не годится.
Таков этот мир: многие охотно подносят цветы к уже готовому букету, но мало кто протянет руку помощи в беде. Семье Лу Суя за эти годы пришлось узнать и холод, и тепло человеческих отношений.
Приближался полдень, и Ся Цинтао принялся готовить обед. Остатки со вчерашнего пира ещё не кончились, так что он просто добавил в рис несколько кусочков редьки. Когда рис с редькой варится на пару, запах получается необыкновенный. После готовности редьку вынимают, сдабривают соевым соусом и свиным жиром — выходит и сытно, и душисто. А зимой редька считается особенно полезной.
Он только поставил котёл, как во двор ворвался Лу Янь:
— Мама! Невестка! Брат! Глядите, что я нашёл!
Юньнян улыбнулась Ся Цинтао:
— Ступай-ка посмотри, а я пока присмотрю за огнём.
Ся Цинтао с радостью вышел во двор.
Лу Янь разгружал свою ношу. Ся Цинтао посмотрел — ну и дела! Корень пуэрарии*, несколько штук дикого ямса, зимние побеги бамбука, дикие каштаны, мыльные орехи и ещё много всего, чего он и назвать не мог. Славная вышла добыча.
— Ух ты! Какой огромный корень! — Ся Цинтао подошёл, присел на корточки и взвесил находку на руке. — Не меньше десяти цзиней будет.
— Я его полдня копал! — с гордостью заявил Лу Янь. — Невестка, ты бы такой даже не поднял!
— И как ты только донёс его с горы, — улыбнулся Ся Цинтао и указал на то, чему не знал названия. — А это что?
— Это «тигровый имбирь»*. Он только в глухих местах растёт. В прошлый раз Эр Яо такой выкопал и на рынок отнёс — триста монет выручил! — Глаза у Лу Яня горели.
— Так вот он какой, тигровый имбирь! Я его в книге по лечебным травам видел. Ещё его называют «хуанцзин». Очень полезный, говорят, почти как женьшень. Триста монет за него — это дёшево. — Ся Цинтао подумал, что в аптеке, видно, увидели, что дети, и обманули их. — В городе, в лавке «Тунжэньтан», я знаком с хозяином. В следующий раз схожу с тобой, чтобы дешевле не продали.
— Хорошо! — Лу Янь глядел на невестку с искренним восхищением. — Невестка, ты такой умный, всё на свете знаешь. — Он перевёл взгляд на остальную добычу. — А эти мыльные орехи я сам собрал. Те, что были на верхушке, никто больше не мог достать — только я залез. Я никому их не отдал, все для тебя и мамы принёс — будете ими бельё стирать и голову мыть.
— Молодец, — улыбнулся Ся Цинтао. — У нас ещё немного мясного бульона осталось. Вечером я тушёный бамбук сделаю.
— Здорово! — Лу Янь слышал, что невестка замечательно готовит, и с нетерпением ждал вечера.
Вскоре вернулся и Лу Суй, отведя лошадь. За обедом обсудили, что послезавтра купить в городе.
Корень пуэрарии и тигровый имбирь решили продать. Корень пуэрарии в голодные годы ели вместо хлеба, но на вкус он был мучнистым и пресным. Сейчас, когда голода нет, никто его просто так есть не станет — лучше уж как лекарство сбыть.
Дикий ямс и каштаны оставили себе — и перекусить, и к столу подать. Ся Цинтао пообещал сделать из них лепёшки, и только он начал рассказывать, как их готовить, как у Лу Яня слюнки потекли. О продаже и думать забыли — всё себе оставили.
К ужину, кроме вчерашних остатков, Ся Цинтао приготовил тушёный бамбук и ямс с зелёным луком. На кухне стоял такой аромат, что соседка пришла спросить, что это у них готовится — внук, говорит, плачет, так ему захотелось.
— Это наш Цинтао бамбук тушит, — с гордостью сказала Юньнян. — А Янь из гор принёс. Возьмите себе один побег.
Соседка удивилась — она-то думала, что за диковинное блюдо готовят. Поблагодарила и ушла, прихватив бамбук.
Вся семья впервые попробовала готовку Ся Цинтао. Все были в восторге. Лу Янь под одни только тушёные побеги умял большую миску риса, а потом ещё и соусом из миски всё выскрёб.
— Странно, почему у невестки так вкусно получается? — спросил Лу Янь. — Невестка, ты что, секретный ингредиент кладёшь?
Лу Суй и Юньнян тоже недоумевали: вроде бы все делают одинаково, а у Ся Цинтао выходит и ароматнее, и вкуснее.
Ся Цинтао улыбнулся:
— Все воду добавляют, а я — мясной бульон. И ещё: перед тем как что-то жарить, я всегда сначала чеснок обжариваю.
— Но и ямс у тебя тоже особенно вкусный, — заметила Юньнян. Дикий ямс получился сладковатым, мягким, а с луковым маслом — просто объедение.
Ся Цинтао задумался:
— Секрет простой. Тушёный бамбук хорош тем, что его долго томят в масле. У зимних побегов есть терпкость, и если их как следует обжарить, пока они не станут золотистыми и маслянистыми, то и вкус будет богаче. А ямсу главное — сохранить его природную сладость, поэтому лук нельзя пережаривать, иначе он перебьёт вкус.
Тут все поняли. Обычно люди готовят просто, чтобы было сытно, и редко задумываются о таких тонкостях. Ся Цинтао был умён и ко всему подходил с головой — даже к готовке.
Юньнян с улыбкой похвалила:
— Умному человеку любое дело по плечу. А Сую, видно, в прошлой жизни большие заслуги были — такую жену заполучить.
Ся Цинтао довольно ухмыльнулся и взглянул на Лу Суя. В тёмных глазах мужа светилась нежность, и он подумал про себя:
«Какой же красивый у меня муж. Мы друг для друга созданы!»
___
п/п
Корень пуэрарии (葛根, гэгэнь) — корневище дикого растения, используемое в пищу и в лечебных целях. В крестьянском быту его собирали как дополнительный источник питания, а также для приготовления отваров.
«Тигровый имбирь» (老虎姜) и хуанцзин (黄精) — народные названия Polygonatum sibiricum (соломоцвета, или «царского скипетра»). Многолетнее растение, чьи корневища широко используются в традиционной китайской медицине. В народе его считали заменителем женьшеня, приписывая ему свойства укреплять здоровье и продлевать жизнь.
http://bllate.org/book/17114/1601757
"улыбнулась Ся Цинтао",- исправьте, пожалуйста, на *улыбнулся.
Спасибо за перевод 💗