В этот момент в комнату вошла свекровь, вытирая руки. Ся Цинтао не стал продолжать — боялся, что она расстроится. Он только сказал:
— Мама, мы всё проверили, всё сходится. Здесь семьсот двадцать монет. Заберите, пожалуйста.
Но Юньнян неожиданно ответила:
— Эти деньги оставьте себе. Расходы на свадебный пир целиком оплатил А Суй. Что касается подарков — продукты оставляем в доме, а деньги забираете вы с А Суем. Мы с ним ещё до свадьбы договорились. А Янь не возражает.
— Вот как… — Ся Цинтао неуверенно посмотрел на Лу Суя. В их доме все деньги хранила мать, а брат из своего заработка половину отдавал в общую казну, половину оставлял себе. Ся Цинтао не знал, какие порядки заведены в семье Лу.
— Бери, — сказал Лу Суй. — Мы так и договаривались.
— Да-да, бери, — подтвердила Юньнян, и вдруг улыбнулась, что-то вспомнив. — Когда А Суй продал оленя, выручил шестьдесят шесть лян. Двадцать шесть отдал мне на домашние расходы, а остальное оставил себе. Не знаю, сколько у него осталось. Вы уж сами, как ляжете спать, посчитайте. Мне это без надобности.
Ся Цинтао слушал и думал: «Разоритель этот мой Лу Суй, сколько ж у него после всех этих трат остаться могло? И петарды, и паланкин с носильщиками — одни расходы. И правду мама говорила: деньги надо держать при себе, не то и заработанное мигом разойдётся».
Они умылись и поспешили в комнату… считать деньги.
— Начну с себя, — сказал Ся Цинтао и достал из-под одежды деревянную шкатулку, где хранил свои сбережения. — На вышивке покрывал да платков я скопил один лян четыреста двенадцать монет. А перед свадьбой бабушка мне сунула — там чуть меньше ляна, но эти деньги я потом ей верну.
Лу Суй не стал спрашивать почему. Он только сказал:
— Это твои собственные сбережения. Спрячь их. Наш дом не настолько беден, чтобы тратить твои деньги.
Ся Цинтао улыбнулся, склонил голову набок и лукаво блеснул глазами:
— О-хо-хо, какой грозный охотник! И сколько же у тебя денег, что ты предлагаешь мне их тратить?
Вид у него был живой и шаловливый — до чего ж хорош! Лу Сую захотелось потрогать его за щеку. Он долго смотрел на него, но в конце концов сдержался, опустил ресницы и выложил на стол свои серебряные слитки.
— Всего сорок лян. Пятнадцать вы получили. Три ляна восемьсот монет ушло на браслеты и шпильку. Подарки к помолвке — дикие гуси, хлопок и всё прочее — обошлись в три ляна четыреста монет. Продукты на свадебный пир — три с половиной ляна. Повару — двести монет. Паланкин с носильщиками — самый большой расход, целый лян. Петарды — двести монет. И ещё туалетный столик — два ляна.
— Выходит, осталось десять лян девятьсот монет, я правильно посчитал? — спросил Ся Цинтао, едва Лу Суй закончил перечислять.
— Да. — Лу Суй кивнул. — Плюс свадебные подарки — семьсот двадцать монет, и ещё один лян, который я отложил из заработка. Всего получается двенадцать лян шестьсот двадцать монет.
Он подвинул все деньги к Ся Цинтао:
— Пересчитай и спрячь. На еду и хозяйство у нас есть общие деньги. А эти трать на то, что тебе самому нужно — на одежду или сладости.
Раз уж они муж и муж, нечего церемониться. Ся Цинтао пересчитал серебро, положил двенадцать целых лян в свою шкатулку и сказал:
— Двенадцать лян я уберу. Без большой нужды трогать их не будем. Остальное — шестьсот двадцать монет — оставлю в ящике туалетного столика на текущие расходы. Если тебе понадобятся, бери, но скажи мне.
— Хорошо. — Лу Суй смотрел на него в упор. — Сейчас зима, звери в горах попрятались. Вот откроется весна, в третьем месяце, до уборки озимой пшеницы, я снова схожу в горы. Набью побольше дичи.
— Не торопись, — сказал Ся Цинтао. — У нас и так нужды нет.
Он не любил сорить деньгами, но и жадным не был. Отец рассказывал ему, как опасно охотиться: зверь может покалечить, или сам с горы сорвёшься — и хорошо если только ногу сломаешь, а то и жизни лишишься.
Но Лу Суй ответил:
— Я слышал от тётки, ты дома в поле не работал. Не хочу, чтобы ты из-за меня бедствовал. Я хочу, чтобы у нас был хороший дом. Когда у нас появятся дети, чтобы им не пришлось с детства горбатиться…
— Ай… — Ся Цинтао никак не ожидал, что Лу Суй зайдёт так далеко в своих мыслях. Ему было и приятно, и стыдно. Он смущённо перебил его, поднимаясь, чтобы убрать деньги. — О чём это ты говоришь?
— Я серьёзно, — Лу Суй тоже встал. Он был высоким, стоял позади Ся Цинтао, как стена, и полностью заслонял свет лампы.
Ся Цинтао убрал деньги и повернулся, чтобы пройти мимо:
— Ты чего встал на дороге… Эй…
Не успел он договорить, как Лу Суй подхватил его своей большой рукой и притянул к себе. Ся Цинтао покраснел до самых корней волос, сердце забилось часто-часто. Над головой раздался низкий голос Лу Суя:
— Хочешь, чтобы Дамэнь тебя признал?
Ся Цинтао не понял, при чём здесь собака в такую минуту, и глупо поднял голову:
— А?
Лу Суй смотрел на него в упор. Глаза у него были тёмные, глубокие, завораживающие:
— Он тебя не узнал, потому что от тебя пахнет чужим. Когда на тебе будет мой запах, он поймёт, что ты свой.
Ся Цинтао на миг замер, потом до него дошло. Он залился краской так, что всё лицо стало пунцовым, и глаза, всегда сиявшие, как звёзды, наполнились мягкой влагой:
— Ай, ты… ты меня дразнишь…
Лу Суй подумал, что это ужасно мило. Такой умный и расторопный, а сейчас — мягкий и робкий, как маленький котёнок. Он не удержался, обнял его, наклонился и задул лампу.
Зимняя ночь была долгой.
***
На следующее утро Ся Цинтао проснулся — и не понял сразу, который час.
Ночью Лу Суй, боясь сделать ему больно, был очень осторожен, и всё затянулось. Хотя в итоге всё случилось только раз, легли они поздно, и теперь его клонило в сон.
Лу Суй уже встал. Ся Цинтао заволновался — как бы не сказали, что молодой супруг в первый же день дрыхнет до полудня.
Он одевался, когда дверь открылась и вошёл Лу Суй. Ся Цинтао всё ещё было немного неловко, но Лу Суй, казалось, не придавал этому значения:
— Встал? Мог бы ещё поспать.
— Который час? Я пойду завтрак готовить, — сказал Ся Цинтао.
— Мама уже приготовила, — ответил Лу Суй. — Зимой дел в доме немного, можешь поспать подольше.
Зимой в поле не работают, свиней в доме Лу не держат, только несколько кур да уток — хлопот немного.
— Нельзя, — возразил Ся Цинтао. — А то скажут, что я лентяй.
Он быстро уложил волосы и собрался выходить, но Лу Суй снова остановил его:
— Ты как? Ничего не болит?
Глаза его были тёмными и горячими. Ся Цинтао вспомнил ночь, снова покраснел и отвернулся:
— Нормально… Ай, не говори об этом при свете дня.
И выбежал из комнаты.
Юньнян кормила во дворе кур. Увидев сноху, она ласково сказала:
— Встал, Цинтао? В печи горячая вода, в котле остались рисовые лепёшки. Можешь добавить сладкого или солёного — как любишь.
— Хорошо. — Ся Цинтао удивился, что свекровь и не подумала его упрекать, да ещё и еду для него оставила. На душе стало тепло.
Он умылся горячей водой из печи и пошёл на кухню за лепёшками. Они были сварены, оставалось добавить солодовый сироп или соевый соус.
Он любил и сладкое, и солёное, но сегодня захотелось солёного. Он плеснул немного соевого соуса, добавил маленький кусочек свиного жира, размешал и, усевшись на пороге, принялся за еду.
Лу Суй чинил во дворе черенок мотыги. Дамэнь, до этого лежавший рядом с ним, завидев, что Ся Цинтао ест, забыл про хозяина и, цокая когтями, подбежал к нему. Он сидел, разинув пасть и высунув язык, и глядел на него преданными глазами.
Ся Цинтао вспомнил, что говорил ночью Лу Суй. Пёс и вправду сегодня признал его. От этого стало немного неловко. Он отщипнул кусочек лепёшки, положил на ладонь и протянул собаке, притворно строго сказав:
— Смотри, руку не откуси! Откусишь — Лу Суй тебе задаст!
Дамэнь слизал угощение одним движением языка, даже не жуя, проглотил и снова уставился на него, высунув язык.
— Тебе ещё? Я сам ещё не наелся! — Ся Цинтао придвинул миску к себе и быстро принялся уплетать.
Лу Суй, наблюдая, как они общаются, обернулся:
— Не корми его, а то потом будет к тебе приставать каждый раз, как увидит, что ты ешь.
Юньнян, кормившая кур, тоже рассмеялась:
— Он как маленький ребёнок — вечно голодный.
— Вот как? Тогда больше не получишь, — сказал Ся Цинтао, поворачиваясь к псу спиной и торопливо доедая.
Лу Суй смотрел на него и чувствовал, как на душе становится тепло и мягко.
http://bllate.org/book/17114/1601755
Спасибо за перевод 💗