Готовый перевод After waking up, the other man in the control group lay flat. / После пробуждения Фулан живёт своей жизнью [💗]✅: Глава 16. Свадьба (часть 2)

Ся Хэ ушёл, и не прошло и минуты, как в дверь снова постучали.

Ся Цинтао поспешно накинул покрывало.

— Цинтао. — На этот раз раздался низкий голос Лу Суя.

Ся Цинтао вдруг занервничал. Он услышал, как Лу Суй приближается — сегодня на нём были те самые туфли, которые он сам ему сшил.

— Я подниму покрывало, — сказал Лу Суй. В его голосе тоже чувствовалось волнение. — А потом ты можешь немного отдохнуть.

Ся Цинтао не успел опомниться, как покрывало взметнулось вверх, и перед ним оказалось красивое лицо Лу Суя.

Тот сидел на корточках, держа покрывало за оба конца, лицо поднято, и взгляд его был устремлён прямо на Ся Цинтао.

— ! — Ся Цинтао вздрогнул от неожиданности, потом покраснел и невольно рассмеялся.

Сколько раз он представлял себе этот миг — но чтобы Лу Суй опустился на корточки и поднял покрывало снизу, держа его за углы…

В этом было что-то почти молитвенное. И в то же время — по-детски трогательное.

— Ты чему смеёшься? — Лу Суй покраснел до самых ушей.

— Так, ничему. — Ся Цинтао смотрел на него, и в глазах его светилось счастье. — Мне что-нибудь нужно делать?

— Нет. — Лу Суй покачал головой. — Я пойду возвращать столы и лавки, а потом посуду. Мы с А Янем вместе справимся. Ты с утра рано встал, устал наверное. Отдохни немного.

— Правда? — Ся Цинтао моргнул. — А не скажут потом, что твой супруг — лентяй?

На этот раз уже Лу Суй не сдержал улыбку:

— Правда. Не скажут.

— Тогда я честно лягу отдыхать.

— Да.

Лу Суй поднялся.

— Как ужин будет готов, я тебя позову.

Он вышел. Ся Цинтао снял туфли и улёгся на кровать. Сказать по правде, он и правда устал. Покрывало было из его дома, пропахшее солнцем — от этого запаха глаза сами слипались.

Он незаметно уснул.

Проснулся, когда солнце уже клонилось к закату. Во дворе было тихо. Он приоткрыл окно — двор прибран, ни души. Значит, гости разошлись.

Он переоделся в другую одежду, убрал шпильку и браслеты в туалетный столик, запер их и вышел.

Лу Суя и Лу Яня не было. В кухне хлопотала одна мать, Юньнян. Ся Цинтао вошёл и спросил:

— Мама, что вы делаете? Давайте я помогу.

Юньнян обернулась и, увидев его, улыбнулась:

— Цинтао, ты уже встал? Осталось немного еды со стола. Я её по горшкам да плошкам разложу.

Она была очень мягкой, говорила неторопливо — даже добрее, чем его собственная мать.

— Давайте я помогу. — Ся Цинтао подошёл и без лишних слов взял у неё деревянный таз. — А где А Суй с А Янем?

— Они пошли посуду возвращать, — ответила Юньнян.

— А, я слышал, А Суй говорил. — Ся Цинтао работал быстро и ловко: ополоснул таз, вытер чистой тряпицей, переложил остатки еды. — На ужин это будем есть? Если да, я сейчас отложу.

— Хорошо. — Юньнян, видя, как ловко он управляется, невольно уступила ему место. — Ты занимайся, а я поищу ещё горшков.

— Хорошо. — Ся Цинтао отложил то, что нужно было на ужин, а остальное разложил по горшкам.

Они уже заканчивали, когда вернулись Лу Суй с Лу Янём.

— Мама, мы всё вернули! — Лу Янь влетел в кухню, но, увидев, что за спиной у печи стоит не мать, растерялся.

Ся Цинтао обернулся и улыбнулся:

— Это А Янь, верно? Не хватает одного горшка. Мама пошла поискать.

Лу Янь был не похож на брата — потемнее лицом, но выглядел смышлёным. Он почесал затылок и смущённо хмыкнул:

— Невестка.

Лу Суй вошёл следом:

— Вышел?

— Выспался, — улыбнулся Ся Цинтао. — Боялся, что вы тут без меня не справитесь.

Не успел он договорить, как раздался собачий лай, и в кухню ворвался огромный пёс — волкодав, похожий на волка. Он залаял на Ся Цинтао, и тот побледнел, попятившись в угол:

— Боже, чья это собака?

— Ты с ума сошёл! — Лу Суй шлёпнул пса по голове. — Своих не узнаёшь?

Лу Янь усмехнулся, присел и потрепал пса за ухом:

— Дамэнь*, это же наша невестка. На кого ты залаял? Смотри, брат тебя проучит!

— Вуф-ф… — пёс, получив нагоняй от обоих братьев, поджал хвост, прижал уши и виновато уставился на Ся Цинтао.

Ся Цинтао наконец понял, что это собака Лу Суя. Он немного успокоился, хотя никогда раньше не видел таких огромных волкодавов — страх перед диким зверем всё ещё сидел в нём. Он выдавил улыбку:

— А, это наш пёс. Какой большой, ха-ха.

— Пошёл вон! — Лу Суй подтолкнул пса к выходу. — Ещё раз увижу, что напугал его — завтра без ужина останешься!

Пёс виновато гавкнул и выбежал вон, цокая когтями по полу.

— Ты не бойся, — сказал Лу Суй, заметив, что Ся Цинтао всё ещё бледен. — Он умный… Если ещё раз напугает — я его накажу.

— Хорошо. — Ся Цинтао кивнул, хотя на душе у него всё ещё было неспокойно.

На ужин разогрели остатки. Куриную ножку, которую Ся Цинтао не съел в полдень, снова положили ему. Он пытался отказаться, но никто не соглашался её взять, а Юньнян настаивала, чтобы он съел сам. Пришлось уступить.

После ужина он хотел помыть посуду, но Юньнян остановила его:

— Сегодня старейшина составлял список подарков. Цинтао, ты же грамотный, сходи-ка с А Суем, проверьте всё.

— Хорошо, — Ся Цинтао вытер руки и вышел. Лу Суй уже держал в руках список. — Мама велела мне помочь тебе проверить.

— Да, — Лу Суй протянул ему бумагу. — Часть подарков — деньгами, часть — вещами. Я всё сложил у крыльца.

Они вышли во двор. У крыльца лежал Дамэнь, на мешковине. Увидев их, он даже головы не повернул — лениво зевнул и уткнулся носом в лапы.

Ся Цинтао, хотя всё ещё побаивался пса, невольно проникся к нему сочувствием:

— Ночи сейчас холодные. Не замёрзнет он здесь?

— Ничего. — Лу Суй взял его за руку. — Как ляжем спать, пустим его в дом.

— Понятно. — Ся Цинтао заметил, что пёс лежит смирно, и немного расслабился.

Они пересчитали вещи, сложенные у крыльца, а потом зашли в дом пересчитывать деньги.

В те времена урожаи были ещё сносные — хватало, чтобы не голодать и не мёрзнуть. Но стоило случиться наводнению или засухе, и люди начинали бедствовать. Денег в крестьянских семьях водилось немного, и в подарок на свадьбу их давали только самые близкие родственники и друзья.

Они пересчитали дважды. Всего получилось семьсот двадцать монет. Вместе с подарками это не покрывало расходов на свадебный пир. Но в деревне так было всегда: если кто-то устраивал пир и оставался в прибыли, за спиной у него болтали не переставая.

Ся Цинтао пробежал глазами список и спросил:

— А кто из них твои дядья?

Для семьи дядья по материнской линии — это самые близкие родственники. Когда племянник женится, они должны принести щедрые дары.

— Гу Дахай и Гу Дахэ, — ответил Лу Суй, и лицо его помрачнело.

Ся Цинтао нашёл их имена в самом конце списка и присвистнул: пол-доу* пшеничной муки.

В ту пору рис стоил семьдесят монет за доу. На юге пшеничную муку не слишком жаловали, и цена на неё была ниже — сорок пять монет за доу. Выходило, что дядья пожаловали на свадьбу с подарком в двадцать монет.

И после этого они ещё смели отбирать себе лучшие угощения со стола и говорить, что они — родные, а Ся Дэсань и Ван Шуйцинь — всего лишь двоюродные? И совести у них нет?

Хорошо ещё, что у его новой свекрови характер покладистый. Будь он на её месте — он бы этим дядьям такое сказал, что они бы лопнули от злости.

___

п/п
Дамэнь (大门) — буквально «большие ворота» или «главный вход». Традиционно в китайской деревне собакам давали простые, «домашние» имена, часто связанные с бытом.
Пол-доу (半斗) — это половина меры доу (斗) в традиционной китайской системе. 斗 (доу) — старинная мера объёма (иногда использовалась как вес для сыпучих продуктов, например зерна) 1 доу ≈ 10 литров (в разных эпохах немного менялось), пол-доу ≈ 5 литров сыпучего вещества или для зерна это примерно 3–4 кг (зависит от плотности)

http://bllate.org/book/17114/1601754