Проснувшись под далекий собачий лай и глядя на льющийся в окно прозрачный, словно вода, голубой утренний свет, Чжунлю поймал себя на мысли, что вчерашние пугающие происшествия и разговор с боссом кажутся ему чем-то нереальным, далеким, словно скрытым за пеленой сна.
С соседней кровати доносился ровный, протяжный храп Чжу И — звук нормальной, спокойной жизни. Он словно привязывал к земле любые тревожные мысли, возвращая в реальность из ненормальных сновидений, и заставлял опасности вчерашнего дня казаться лишь иллюзией.
Чжунлю сел, кутаясь в одеяло. Опустив голову, он осмотрел свои руки, а затем распахнул ворот рубашки и придирчиво ощупал кожу на груди и животе. Лишь убедившись, что на теле не вздулось никаких странных бугров и не выросло новых глаз или ртов там, где их быть не должно, он облегченно выдохнул.
«Может, босс просто решил меня припугнуть? — подумал он. — Но разве стал бы он заниматься такой ерундой?»
Чжунлю никогда до конца не понимал хозяина Чжу. Казалось, боссу вообще нет ни до чего дела. Но стоило кому-то обидеть его подчиненных, и последствия оказывались весьма плачевными.
Как-то раз Сяо Шунь пошел за рисом, а на обратном пути нарвался на местных хулиганов. Те отобрали у него все оставшиеся деньги, а рис рассыпали по улице. Когда он, повесив нос, вернулся на постоялый двор, его заметил босс. Хозяин Чжу лишь нахмурился и спросил, что стряслось. Сяо Шунь выложил всё как на духу, и босс коротко бросил:
— Идем.
— Куда? — опешил Сяо Шунь.
— Где ты наткнулся на тех, кто тебя побил? — невозмутимо уточнил хозяин Чжу.
— Там, на перекрестке улиц Юнцин и Бяньхэ, — ответил парень.
Чжунлю в тот день остался присматривать за залом, поэтому воочию ярости босса не видел. Но, по словам Сяо Шуня, хулиганы, окинув взглядом тонкие руки и ноги хозяина Чжу, поначалу вообще не восприняли его всерьез. Более того, заметив, насколько босс красив, они отпустили пару сальных шуточек и даже нагло попытались распустить руки. В ответ хозяин Чжу с разворота впечатал ногу в грудь главаря, отправив того в свободный полет. Удар был настолько стремительным, что превзошел бы любой легендарный «удар без тени» из баек о мастерах боевых искусств. Остальные дружно бросились на выручку, но не продержались и секунды — босс отвесил им таких пощечин, что они отправились прямиком в детство считать звездочки.
Чжунлю тогда решил, что Сяо Шунь сильно преувеличивает. В конце концов, босс — всего лишь владелец постоялого двора, а не глава союза воинов. Откуда у него такие навыки? К тому же, те хулиганы были сынками местных богатеев и чиновников. С ними даже городская стража не связывалась. Разве мог босс так безрассудно лезть в драку, не боясь навлечь на себя беду?
Но уже через пару дней один пьяный гость поднял скандал, заявив, что Чжунлю подал блюдо не вовремя и тем самым перебил их застольную игру. Как бы Чжунлю ни извинялся и ни кланялся, дебошир только распалялся и в конце концов влепил официанту звонкую пощечину. Чжунлю опешил — не так уж часто гости распускали руки на прислугу. И не успел он опомниться, как хозяин Чжу бесшумной тенью скользнул мимо него. Одной рукой он вцепился в воротник здоровяка-гостя и, продемонстрировав совершенно нечеловеческую для своей комплекции силу, поволок тушу, которая была вдвое шире него самого, к дверям. Взмах руки — и гость вылетел на улицу. Он приземлился в идеальной позе морской звезды с таким грохотом, что земля содрогнулась. Его последующие болезненные завывания заставили обернуться всех торговцев из соседних лавок.
Хозяин Чжу опустил ресницы, достал платок и брезгливо вытер руки. А затем впился в гостя взглядом, который был в десять тысяч раз страшнее любого взгляда повара Ляо, и негромко произнес:
— За еду можешь не платить. А теперь пошел вон.
Чжунлю тогда смотрел на босса снизу вверх и чувствовал, что в кои-то веки в его глазах сияют искренние, а не наигранные звездочки восхищения.
Чуть позже к дверям постоялого двора действительно заявилась толпа молодчиков с дубинками, явно намереваясь разнести заведение в щепки. Скорее всего, их прислали те самые сынки богатеев или вышвырнутый гость. Чжу И от страха забился под стойку, а Чжунлю проворно бросился запирать все двери и ставни в зале. Но тут раздался голос босса:
— Не нужно. Открой дверь.
Чжунлю подумал, что хозяин спятил:
— Босс, давайте лучше переждем! Их слишком много, мы с ними не справимся!..
— Не бойся, — ровным тоном ответил хозяин Чжу. — Просто открой дверь. Гарантирую, всё будет хорошо.
Чжунлю попытался отговорить его еще пару раз, но босс стоял на своем. Официанту ничего не оставалось, кроме как скрепя сердцем убрать засов. Сделав глубокий вдох, он резко распахнул створки и зажмурился, ожидая, что на него вот-вот обрушится град ударов.
Но прошла секунда, другая, а ничего не происходило. Даже оглушительная ругань и влажные шлепки гнилых капустных листьев о двери внезапно прекратились.
На улице воцарилась мертвая, пугающая тишина.
Чжунлю приоткрыл один глаз, затем другой — и увидел, что свирепые головорезы застыли на месте как вкопанные. Их глаза едва не вылезали из орбит, а лица исказились в гримасах такого нечеловеческого, леденящего душу ужаса, что у Чжунлю мурашки побежали по спине.
В следующее мгновение они вдруг истошно завопили и бросились врассыпную. Кто-то поскользнулся на брошенных овощах, но тут же вскочил и, спотыкаясь, помчался прочь.
На крыльце остались лишь разбросанные гнилые капустные листья, брошенные дубинки и потерянные в панике башмаки.
Обернувшись, Чжунлю увидел, что босс всё так же невозмутимо стоит на прежнем месте, спрятав руки в широкие рукава, будто ничего и не произошло. Он лишь бросил мимолетный взгляд на Чжунлю, велел подмести крыльцо и ушел.
Чжунлю до сих пор ломал голову над тем, что именно тогда увидели те громилы.
Но вспоминая всё это, он приходил к выводу: босс так рьяно защищает своих, что вряд ли стал бы пугать его просто ради забавы.
Чжунлю выбрался из постели, накинул короткую холщовую куртку и сунул ноги в старенькие матерчатые туфли. Зевая, он открыл дверь и, покачиваясь от недосыпа, в темноте побрел к чану с водой, чтобы умыться. Зачерпнув ковшом ледяной воды, он прополоскал рот, а затем плеснул в лицо. И хотя на дворе уже стояла весна, по утрам всё еще было зябко. Холод обжег щеки, окрасив их в красный, и мгновенно вымел из головы остатки сна.
К тому моменту, когда Чжу И, Сяо Шунь, Фуцзы и Цзюлан сонно потянулись из своих комнат, Чжунлю уже успел подмести пол в главном зале. Он снял перевернутые скамьи со столов, протер влажной тряпкой все столешницы и стойку, а затем проворно притащил из погреба три кувшина вина, разлил его по бутылкам и расставил на полках. Он как раз взобрался на табурет, чтобы достать с верхней полки банку с арахисом, когда в дверь постучали.
«Мы еще даже не открылись. Какой невежа ломится в такую рань?» — мысленно возмутился Чжунлю.
Сначала он решил проигнорировать звук в надежде, что ранний гость уйдет сам. Но не тут-то было. Стук повторялся с пугающей методичностью — ровно три удара через равные промежутки времени, и прекращаться явно не собирался.
Тяжело вздохнув, Чжунлю отставил банку с арахисом, подошел к двери, сдвинул засов и приоткрыл створку:
— Мы еще закрыты, что вам...
Слова застряли у него в горле.
На улице не было ни души. Широкая улица Бяньхэ утопала в густом бледно-сером тумане. Вместе с этой безжизненной, лишенной всякого тепла серостью в воздухе разливалась гнетущая пустота.
Странно. В это время по улице уже должны были вовсю сновать носильщики, таскающие грузы на пристань.
Чжунлю высунул голову и огляделся. Ставни соседних лавок были наглухо закрыты, и даже место, где дядюшка Ли каждое утро продавал лепешки, пустовало.
Пока Чжунлю озадаченно хлопал глазами, откуда-то издалека, из самых недр густого тумана, донесся глухой, гулко отдающийся в пустой улице стук копыт.
Кто-то едет?
Казалось бы, ничего необычного, но где-то в глубине души Чжунлю почувствовал смутную тревогу.
Стук этих копыт был каким-то... неправильным.
У обычной лошади, будь то шаг, рысь или галоп, всегда есть четкий ритм. Но эти звуки были совершенно хаотичными: то слишком долгие паузы, то слишком частые удары. Прислушавшись, Чжунлю поймал себя на мысли, что даже не может сосчитать, сколько у этой лошади ног и какого она вообще должна быть размера, чтобы делать такие огромные шаги.
Ясно было лишь одно: звук неумолимо приближался.
Сквозь мутную пелену начала проступать гигантская черная тень. Проблема заключалась в том, что эта тень была слишком высокой. Выше, чем соседняя многоэтажная «Башня Чжуфань». Силуэтом тварь действительно напоминала лошадь, но на ее голове росло четыре или пять огромных рогов, ветвившихся, словно засохшие кроны деревьев. Под массивным туловищем волочилось бесчисленное множество ног. Одни конечности заканчивались копытами, другие же нелепо извивались в воздухе и выглядели в точности как человеческие руки. Третьи хаотично болтались, удлиняясь и сжимаясь, подобно щупальцам осьминога. Эта гротескная масса ног переступала с пугающей, извращенной грацией, медленно продвигаясь по безлюдной улице.
Туман скрывал ее морду, но одного лишь вида приближающегося силуэта и аритмичного стука копыт было достаточно, чтобы ледяной ужас пронзил Чжунлю от пяток до макушки. Он с силой захлопнул дверь, задвинул засов и застыл на месте, боясь пошевелиться.
Его пронзило внезапное интуитивное озарение: если он сделает хоть шаг или издаст хоть звук, это существо его увидит.
Что это такое?
Он не мог разглядеть деталей, но... физически ощущал исходящую от твари ауру чего-то невообразимо древнего. Чего-то, что существовало задолго до появления людей, задолго до того, как из-под земли поднялась гора Цзылу.
От нее веяло почти вечной, первозданной божественностью, заставляющей душу трепетать от благоговейного ужаса.
Но разве могут боги быть настолько жуткими?
Сумасшедший стук копыт приближался. Всё ближе и ближе… Земля начала мелко подрагивать. Все горшки, кувшины и даже палочки для еды в стаканчиках на столах задребезжали в унисон с шагами.
Паника достигла предела. Чжунлю словно перенесся в далекое детство, когда он прятался с головой под одеялом в непроглядной темноте, наивно полагая, что так ночные чудовища его не достанут. Сейчас, сжимаясь от страха по эту сторону тонкой деревянной двери, он чувствовал себя таким же беспомощным, а ноги предательски подкашивались.
Он задержал дыхание, до смерти боясь, что оно его заметит.
Низкое, тяжелое дыхание, похожее на раскаты отдаленного грома, прокатилось по воздуху. Следом потянулся едва уловимый запах. Его нельзя было назвать ни благовонным, ни зловонным — он сочетал в себе влажный запах хитина, какой исходит от насекомых, и древний, пустой аромат земли, извлеченной из самых глубоких недр.
В ушах Чжунлю нарастал низкий, непрерывный гул. Он дергал за невидимые струны где-то на затылке, отдаваясь пульсирующей болью под кожей. Его разум начало заполнять нечто вязкое, как вата, замедляя мысли. Хаотичные обрывки идей, образов и звуков закружились в бездонном водовороте, стирая его восприятие реальности.
Всё вокруг стало зыбким, нереальным, но в то же время пугающе осязаемы—
— Брат Лю, ты чего застыл? Почему дверь не открываешь?
Внезапно, словно его резко дернули за невидимую веревку, всё исчезло. Гудение в ушах, сотрясающий землю топот, обжигающее дыхание древности и всепоглощающий серый туман растворились в одно мгновение.
Чжунлю резко обернулся и увидел стоящего позади Чжу И. Парень смотрел на него с явным недоумением:
— Время открываться. Там уже гости полчаса в дверь стучат.
Время открываться? Разве сейчас не раннее утро?
Только тут Чжунлю заметил, что сквозь бумагу на окнах бьет яркий солнечный свет. От рассветных сумерек не осталось и следа.
Что происходит? Он ведь только что проснулся, было самое начало часа тигра. Как уже могло наступить время открытия?
Сколько времени он так простоял перед дверью?
Это был сон? Хождение во сне?
В воздухе стоял привычный шум оживленной улицы, разительно контрастирующий с недавней сырой, мрачной тишиной, словно их разделяла бездонная пропасть. Разница была настолько четкой, будто он вернулся с того света в мир живых, вырвался из кошмара в реальность.
Но те ощущения были слишком яркими, чтобы оказаться простой галлюцинацией.
— Эй! Ваша лавочка что, обанкротилась?! — донесся снаружи нетерпеливый голос. — Если не откроете, я ухожу!
Чжунлю с ошарашенным видом взялся за засов, но перед тем как открыть дверь, на секунду замешкался.
Вдруг та тварь всё еще ждет снаружи? Что, если это ловушка?
А тот, кто стоит позади него — это точно Чжу И?
— Брат Лю, ты что, душу потерял? — снова поторопил его Чжу И, торопливо ссыпая арахис в банку, которую Чжунлю так и не убрал на место. — Открывай давай!
Сгорая от сомнений и страха, Чжунлю всё же собрался с духом и с силой распахнул створки.
На пороге, непринужденно и изящно прислонившись к дверному косяку, стоял даос в лазурных одеждах и с нефритовой заколкой в волосах. За спиной у него висел узелок с вещами и длинная алебарда, казавшаяся слишком массивной для его телосложения.
Увидев Чжунлю, даос удивленно хмыкнул и, вытянув шею, заглянул поверх головы официанта внутрь зала. Заметив Чжу И, он расплылся в улыбке, словно встретил старого приятеля:
— А, слава богам! А то я уж было решил, что дверью ошибся.
Вот только на лице Чжу И не отразилось ни малейшей радости от этой встречи.
Сказав это, даос бесцеремонно обогнул Чжунлю и прямиком через зал зашагал во внутренний двор.
Мозг Чжунлю, всё еще пребывавший в оцепенении от недавнего ужаса, наконец-то включился. Официант бросился вдогонку:
— Эй, господин, подождите! Вы хотите снять комнату или...
— Мне нужен ваш босс, — даос даже не взглянул в его сторону, лишь небрежно отмахнулся, словно от назойливой мухи.
Такая наглость мгновенно вывела Чжунлю из себя, но профессиональная выдержка взяла верх, и он натянул на лицо дежурную, до тошноты вежливую улыбку:
— Господин, наш хозяин еще отдыхает. Будьте добры, подождите в зале, а я пока схожу и проверю, проснулся ли он.
— Не стоит. Ты здесь, видимо, новенький и не в курсе, но мы с вашим боссом очень близки, — даос наконец соизволил повернуться. Он одарил Чжунлю улыбкой, которую явно считал вершиной своего очарования, и даже подмигнул.
Профессиональная улыбка на лице Чжунлю слегка перекосилась.
«Разве даосы не должны быть воплощением чистоты, воздержания и отрешенности от мирской суеты? Этот парень точно заклинатель, а не какой-нибудь уличный ловелас?» — мысленно скривился он.
Чжунлю уже открыл было рот, чтобы выдать пару завуалированных колкостей, как вдруг услышал мягкий, приятный голос:
— Доброе утро, дружище.
Обернувшись, он увидел Сюй Ханькэ и Лю Шэна, которые как раз спускались по лестнице северного крыла и вышли под крону софоры. Сегодня инспектор был облачен в белоснежный шелковый плащ. Он не стал надевать головной убор, а лишь собрал черные как смоль волосы в аккуратный пучок, скрепив их длинной нефритовой шпилькой.
И хотя подобные утонченно-хрупкие красавцы были совершенно не во вкусе Чжунлю, он не мог не признать очевидного. Мало того, что природа наградила этого человека такой внешностью, так у него еще и статус, и власть! Оба вроде люди, но почему между ними такая зияющая пропасть?
Между тем, стоило стоящему рядом даосу с красивой, но наглой физиономией увидеть Сюй Ханькэ, как его глаза буквально загорелись.
«Бесстыдник!» — мысленно выругался Чжунлю.
Сюй Ханькэ же лишь одарил официанта теплой улыбкой.
Чжунлю поспешно вернул на лицо радушную улыбку, которая чуть не слетела из-за наглого даоса:
— Доброе утро, господа! Желаете позавтракать? Сегодня с утра у нас подают... э-э...
Он по привычке хотел огласить меню, но вдруг вспомнил, что по необъяснимой причине потерял целый час времени и так и не успел заскочить на кухню к повару Ляо, чтобы узнать, что сегодня на завтрак.
Заметив заминку официанта, Сюй Ханькэ ничуть не обиделся. Он подошел ближе, и его улыбка слегка померкла. Внимательно всмотревшись в лицо Чжунлю, он спросил:
— Тебе нездоровится? Почему ты такой бледный?
Столь искренняя забота в голосе застала Чжунлю врасплох. Прошло слишком много времени с тех пор, как кто-то говорил с ним с таким участием.
— Всё в порядке, просто не выспался, — смущенно потер шею Чжунлю.
Лю Шэн, стоявший позади инспектора, перевел взгляд с одного на другого и с искренней признательностью произнес:
— Еще раз спасибо тебе за вчерашнее.
— Да пустяки, не стоит! — торопливо замахал руками Чжунлю.
И в этот момент в его памяти всплыли слова босса.
«Сюй Ханькэ пропитан энергией Хуэй. Жить ему осталось недолго. Даже спася его вчера, ты лишь немного отсрочил неизбежное».
Вспомнив об этом и глядя на молодого инспектора, который проявлял к нему такое участие, Чжунлю почувствовал болезненный укол в сердце.
Но стоит ли предупреждать его снова?
Не навлечет ли это на него новые беды, с которыми он не в силах будет справиться?
___________________
Переводчик и редактор: Mart__
http://bllate.org/book/17026/1582998
Seshin (читатель)
12 марта 2026 в 23:53
1
