Сюй Ханькэ перебросился с Чжунлю ещё парой ничего не значащих фраз. Затем Лю Шэн что-то шепнул ему на ухо, инспектор попрощался с официантом, и они вдвоём пересекли зал, направляясь к выходу.
— Надо же, гости у вас становятся всё симпатичнее и симпатичнее, — с явным восхищением протянул даос. — Почти как ваш босс.
Чжунлю с большой неохотой переключил внимание на этого распутного заклинателя. Он больше не утруждал себя фальшивой улыбкой, а в его голосе зазвучали нравоучительные нотки:
— Господин, подождите лучше здесь, в зале, а я схожу проверю, встал ли хозяин. Раз уж вы с ним на короткой ноге, то должны знать, что по утрам он бывает не в духе. Я бы даже сказал, в отвратительном настроении. Иногда он бывает прямо-таки пугающим. Сейчас только-только начался час кролика, так что он наверняка ещё спит. Если вы его разбудите...
Чжунлю не успел договорить — на лице даоса уже промелькнули сомнение и лёгкая опаска.
«Ага, значит, он и впрямь знаком с утренним гневом босса», — мысленно отметил официант.
Вот только этот человек не работает на постоялом дворе. При каких же обстоятельствах он мог стать свидетелем дурного настроения хозяина Чжу после пробуждения? Неужели они... спят вместе?
Выходит, босс всегда был так холоден с девушками, потому что предпочитает мужчин?
«Да почему я вечно думаю о том, с кем спит босс?!» — одёрнул себя Чжунлю.
Он мысленно выругался на собственную глупость: сегодня утром произошла такая чертовщина, а у него ещё хватает времени на всякие нелепые фантазии!
Даос тяжело вздохнул и, оперевшись на свою длинную алебарду, задумался.
— Ладно, — наконец сдался он. — Я всё равно устал с дороги. Лучше сначала позавтракаю. — С этими словами он снова скосил глаза на Чжунлю и ухмыльнулся: — Бедного даоса зовут Сунмин. А как величать братца?
— Гуань Чжунлю.
— Тогда будь добр, братец Чжунлю, сходи проверь, проснулся ли ваш хозяин. Передай ему, что я вернулся из столицы.
Чжунлю про себя вздохнул и поплёлся на задний двор, изображая бурную деятельность. Он был на девяносто процентов уверен, что босс ещё дрыхнет — обычно тот выползал в зал ближе к полудню. Сказал он это только для того, чтобы приструнить невесть откуда взявшегося фальшивого заклинателя.
Однако в этот раз сработали оставшиеся десять процентов.
Едва войдя во внутренний дворик, Чжунлю заметил, что тёмно-зелёные лунные врата, ведущие в личные покои хозяина Чжу, приоткрыты.
Он сглотнул, внезапно почувствовав непонятную нервозность.
Осторожно заглянув внутрь, он увидел, что босс, наклонившись, поливает свои причудливые цветы из деревянного ковша.
Но, присмотревшись, Чжунлю с ужасом осознал, что в ведре плещется не вода, а какая-то густая, вязкая красная жидкость.
«...Это же не кровь, правда?»
Волосы на затылке Чжунлю встали дыбом. Он уже всерьёз опасался увидеть на дне ведра обрубок человеческой кости.
В этот момент хозяин Чжу, словно у него на затылке были глаза, обернулся. Заметив мнущегося в дверях официанта, он отложил ковш и поманил его рукой.
Чжунлю сделал пару неуверенных шагов, не сводя с босса настороженного взгляда, каким обычно смотрят на что-то взрывоопасное.
Хозяин Чжу склонил голову набок и несколько секунд разглядывал его, а затем тихо рассмеялся, словно увидел нечто забавное:
— Ты это видел, слышал, чувствовал по запаху или осязал?
— Что? — опешил Чжунлю.
— Ты прекрасно понимаешь, о чём я. — Босс стоял под сенью цветущих лиан. Ворот его одежды был слегка распахнут — видимо, он ещё не успел привести себя в порядок после сна, — обнажая изящную, длинную шею, напоминающую лебединую.
Чжунлю изо всех сил постарался сохранить невозмутимый вид и нервно сглотнул:
— Наверное... всего понемногу.
— Всего понемногу? — Хозяин Чжу удивлённо вскинул брови. — И когда же это случилось?
— Утром, сразу после того как я проснулся и пошёл в зал готовиться к открытию... — Чжунлю вкратце пересказал всё, что видел: абсолютно пустую улицу и гигантскую, вселяющую первобытный ужас тень, выступившую из тумана. — Когда я пришёл в себя, оказалось, что прошел уже целый час... Но мне казалось, что миновало всего несколько мгновений... даже палочка благовоний не успела бы догореть. — Он тревожно заковырял мозоль на пальце: — Босс... у меня начались галлюцинации?
— Это не галлюцинации, — спокойно ответил хозяин Чжу. — Просто из-за воздействия Хуэй ты начал видеть и чувствовать то, что раньше было скрыто от твоих глаз. Обычно люди с подобным даром способны либо видеть, либо чувствовать, либо слышать, либо обонять. Те, кто обладает хотя бы двумя чувствами одновременно, встречаются крайне редко. Но то, что ты можешь видеть, слышать, чувствовать запах и осязать всё разом... Это, признаться, превзошло все мои ожидания.
— ...Так что же я видел? Какого-то монстра?
— Это не монстр. Это Чэнхуан осматривал свои владения. — Босс на секунду задумался и добавил: — Строго говоря, называть их Чэнхуанами не совсем корректно. Они существовали задолго до того, как появились первые города. Но людям свойственно высокомерие — они почему-то решили, что эти создания обязаны носить имена их собственных поселений.
«Чэнхуан... Городской бог...» — пронеслось в голове Чжунлю.
Разве это не должен быть почтенный старец с белым лицом, окладистой бородой, облачённый в роскошные парчовые одежды и восседающий в храме? Этот гигантский монстр с кучей ног, рук и чёрт знает чем ещё был бесконечно далёк от того, как люди представляли себе божество!
— Чэнхуаны обычно не питают к людям вражды, — продолжил босс. — Для них мы — словно стайка кур или уток, копошащихся во дворе. Ты ведь будешь защищать своих кур, но вряд ли станешь вникать во все тонкости их куриной жизни? У Чэнхуанов есть непостижимая для нас привязанность к своей территории. Каждый день они бродят по своим землям, пожирая любую скверну, пытающуюся вторгнуться в их владения, и оберегают всё, что здесь живёт и размножается. С тех пор как люди начали строить для них храмы и приносить подношения, они стали проявлять к нам некоторое любопытство, но первыми на контакт идут редко. Так что тебе нечего бояться.
— Выходит... Чэнхуан — это не божество, а монстр, заражённый Хуэй? — недоверчиво переспросил Чжунлю.
— Боги и Хуэй вполне могут сосуществовать. Как я уже говорил, Хуэй существовало с самого начала времён. Это безграничная, но совершенно неизученная первородная сила Вселенной. Если бы в мире существовало только Дао, то ничто не смогло бы выйти за его рамки. Не было бы ни богов, ни демонов, ни призраков. Боги существуют именно потому, что существует Хуэй.
«Значит, боги тоже заражены Хуэй? — ошеломлённо подумал Чжунлю. — Это в корне расходится с тем, чему учат заклинатели!»
«Разве Хуэй — это не абсолютное зло? Иначе почему его называют скверной?»
Когда он очнулся от мыслей, хозяин Чжу оказался вплотную к официанту и внимательно изучал его лицо. На таком расстоянии Чжунлю мог разглядеть едва заметную россыпь веснушек на переносице босса и тонкий, бледно-голубой ореол вокруг его тёмно-карих радужек.
Чжунлю смутился и не знал, куда деть глаза.
— Э-э...
— Кроме утреннего происшествия, ты чувствуешь какое-нибудь недомогание? Или, может, заметил что-то необычное? Например, новые родинки или... что-то ещё? — деловито осведомился босс, словно врач, осматривающий пациента.
Чжунлю опустил голову и оглядел себя: всё та же грубая холщовая одежда, те же мозолистые от тяжёлой работы руки, те же стоптанные туфли.
— Мм... вроде бы нет?
Он вдруг почувствовал неуверенность и начал ощупывать себя, но так и не нашёл ничего подозрительного.
— Вот и славно. — Хозяин Чжу отступил на шаг и беспечно улыбнулся. — Если что-то появится — немедленно сообщи мне. Ах да, и ещё одно: обо всём странном, что ты увидишь или почувствуешь, рассказывай только мне. Никому другому ни слова, иначе наживёшь себе кучу проблем. В конце концов... девяносто процентов людей в этом мире понятия не имеют, что такое Хуэй.
— Понял... Я запомню.
Босс удовлетворённо усмехнулся, поправил ворот халата и по привычке спрятал руки в рукава.
— Ещё что-то?
Чжунлю уже собирался сказать «нет», как вдруг вспомнил, зачем вообще сюда пришёл:
— Там в зале один даос хочет вас видеть. Говорит, только что вернулся из столицы.
— А, так это Сунмин, — понимающе протянул хозяин Чжу. — Задержался же он. Наконец-то соизволил явиться.
— Вы правда его знаете?
— Мы старые знакомые, у нас есть кое-какие общие дела. Кстати, истинный Цияо, который на днях станет новым главой школы Цинмин — его старший брат по ордену. На самом деле у Сунмина весьма высокий уровень самосовершенствования, вот только он тот ещё бездельник. Почти десять лет назад закончил обучение, но так и не преуспел в изгнании демонов. Большую часть времени он шляется по миру под предлогом паломничества, пьёт, гуляет, а когда заканчиваются деньги — притворяется великим провидцем и гадает простакам за еду. Тот ещё шарлатан.
— Он не только шарлатан, но и безпорядочный бабник... — буркнул себе под нос Чжунлю.
Хозяин Чжу тихонько рассмеялся, явно разделяя его оценку.
— Можешь не обращать на него внимания. Иди работай, я скоро сам к нему выйду.
Остаток дня прошёл без происшествий. Гости, уходившие вчера на гору отведать монастырской еды, в большинстве своём вернулись, поэтому во время завтрака, обеда и ужина в зале яблоку негде было упасть. В перерывах приходилось убирать комнаты и менять постельное бельё, так что присесть было совершенно некогда. В суматохе Чжунлю почти забыл обо всех утренних и вчерашних странностях, словно жизнь вновь вернулась в привычное русло.
Пока не наступила ночь...
Сегодня была очередь Чжунлю дежурить. Как только он закончил с уборкой зала, Чжу И ушёл спать. Чжунлю притащил табурет, уселся за стойку, зажёг тусклую масляную лампу и принялся лузгать арахис, читая свежеизданную пьесу. Эту вещь написал какой-то внезапно ставший популярным литератор, взявший себе псевдоним Отшельник из Лучжоу. Личностью он был крайне загадочной — в театрах почти не появлялся, и никто толком не знал, как он выглядит. Зато пьесы его были до жути интересными и сильно отличались от всех остальных. В них были не только витиеватые стихи и изящные диалоги, но и... какие-то пугающие, странные повороты сюжета. После прочтения в голове ещё долго стоял густой туман, оставляя после себя липкое чувство тревоги.
Но Чжунлю подсел на них. Стоило ему скопить немного денег, как он тут же шёл в театр на пару представлений или покупал свежий сценарий, чтобы скоротать время на ночных дежурствах.
Он как раз дошёл до самого интересного места, когда раздался настойчивый стук в дверь. Чжунлю раздражённо цокнул языком, отложил книгу и пошёл открывать. Если на постоялом дворе оставались свободные комнаты, они принимали постояльцев даже ночью, так что поздние визиты не были редкостью.
Но, распахнув дверь, он так и замер на пороге.
Перед ним стояла та самая даосская монахиня по имени Тайси, с которой он вчера «встречался» в монастыре Юйчжэнь!
На ней были тёмные одежды, а к головному убору крепилась чёрная вуаль, которую она сейчас откинула назад. Видимо, она не хотела привлекать к себе внимание. Позади неё стояла ещё одна монахиня в похожем одеянии, только более худощавая. Её лицо было полностью скрыто опущенной чёрной вуалью.
— А, это ты, — слегка улыбнулась Тайси.
Чжунлю на секунду опешил:
— Вы хотите снять комнату?
Монахиня тихо фыркнула:
— Конечно, нет. Мы пришли на встречу. Ваш хозяин разве тебя не предупредил?
— ...
Чжунлю очень хотелось сказать, что босс вообще ни о чём его не предупреждает. Но это прозвучало бы так, словно обиженная жёнка жалуется на мужа, поэтому он проглотил возмущение, поспешно впустил гостий внутрь и собирался бежать за хозяином.
Но не успел он даже войти во внутренний двор, как босс появился сам. Он вышел из густой тени софоры, озарённый лунным светом. В руках он бережно держал свёрток из красной ткани. Его лёгкий, просторный халат развевался на ветру, и сам он казался прекрасным духом, рождённым из старого дерева.
— Босс... к вам пришли...
Но хозяин Чжу, похоже, и так знал, кого ждёт. Он бросил на официанта взгляд, призывающий к спокойствию, и посмотрел поверх его головы прямо на монахинь.
При виде босса лицо Тайси не выразило ни капли радости. Наоборот, она вся подобралась, и в её настороженном взгляде промелькнул неприкрытый страх.
Она что, боится хозяина Чжу?
Босс с дежурной улыбкой подошёл к ним, держа свёрток в руках:
— Благодарю, что не сочли за труд явиться лично, бессмертные госпожи.
Чжунлю был почти уверен: в красную ткань завёрнуто то самое свадебное платье, которое на днях принесла леди Ло.
Неужели в этом и заключается подработка босса? Он выступает посредником, находя покупателей для таких мастериц, как леди Ло?
Значит, платье заказали эти две монахини? Но зачем двум женщинам, посвятившим себя Дао и отрекшимся от мирской суеты, понадобился свадебный наряд?
Тайси коротко кивнула и повернулась к своей спутнице, лицо которой скрывала вуаль:
— Учитель...
Монахиня, которую назвали учителем, достала из-за пазухи кошель и протянула его боссу:
— Здесь вторая половина оплаты.
Чжунлю вздрогнул. Голос у монахини был до жути странным — хриплым, грубым, словно связки ей выжгли огнём и дымом. От этого звука по спине пробежали неприятные мурашки.
Решив, что ему лучше не мешать, Чжунлю сделал шаг в сторону внутреннего двора, но тут раздался голос босса:
— Чжунлю, останься.
Пришлось послушно замереть на месте.
Хозяин Чжу взял кошель и не глядя швырнул его официанту. Чжунлю чудом поймал его и теперь стоял, в полном недоумении сжимая увесистый мешочек.
Кошель был тяжёлым, и внутри явно прощупывались два солидных слитка. Чжунлю незаметно приоткрыл его и увидел ослепительный золотой блеск.
Глаза официанта едва не вылезли из орбит.
«Матерь божья, это же золото!»
Два огромных золотых слитка! Да на такие деньги он мог бы безбедно жить лет десять, палец о палец не ударяя! Неудивительно, что подработка босса — его основной источник дохода!
Тем временем хозяин Чжу протянул красный свёрток монахине в вуали. Та помедлила секунду, прежде чем забрать его.
— Начиная с этой ночи, каждый день до наступления часа крысы ты обязана надевать это платье хотя бы раз. Что бы ни случилось, пропускать нельзя, — строго, с расстановкой произнёс босс. — И ещё: пока платье на тебе, никто не должен тебя видеть. Ты также не должна отражаться ни в одной зеркальной поверхности. Носить его можно не дольше, чем горит одна палочка благовоний — ни в коем случае не жадничай! Учитывая твою особую ситуацию, если во время ношения заметишь хоть малейшие отклонения, немедленно сообщи мне. Платье категорически запрещено пачкать или рвать, и уж тем более на него не должна попасть чужая кровь. Вы обязаны следовать этим правилам ровно пять лет. Ровно через пять лет, день в день, вы должны принести платье обратно ко мне. Самовольно избавляться от него строжайше запрещено.
— Даже мне нельзя на неё смотреть? — вмешалась Тайси.
— Нельзя, — отрезал босс. — Если кто-либо, кроме неё самой, увидит её в этом платье, оно начнёт пожирать носителя.
С этими словами хозяин Чжу извлёк из рукава два документа, похожих на контракты, и положил их на стойку. На каждом из них уже красовался красный отпечаток пальца.
— Все правила, которые я только что озвучил, а также последствия их нарушения подробно описаны в этом договоре. Прочтите внимательно. Если вас всё устраивает, оставьте здесь отпечаток кровью. Один экземпляр заберёте с собой, второй я передам создателю платья.
Монахиня в вуали подошла к стойке, бегло просмотрела текст и уже было поднесла палец ко рту, чтобы прокусить кожу, но босс внезапно накрыл контракт ладонью и настойчиво произнёс:
— Не торопись. Прочти внимательно. Подписывай только тогда, когда будешь абсолютно уверена, что сможешь выполнить все условия.
Монахиня склонила голову и сквозь вуаль вчиталась в написанное. Тайси тоже подошла поближе, и чем дальше она читала, тем бледнее становилось её лицо.
Когда монахиня в вуали просунула руку под ткань, прокусила палец и приготовилась оставить кровавый след на бумаге, Тайси внезапно перехватила её запястье и горячо зашептала:
— Учитель... вы уверены? Эта вещь...
— Мы зашли слишком далеко. Разве мы можем сейчас отступить? — ответила монахиня в вуали, издав тихий вздох. Её надтреснутый голос звучал до жути пусто, словно это скрипело сухое дерево, насквозь изъеденное гнилью.
Чжунлю сгорал от любопытства: да что же там такое написано, отчего у Тайси лицо стало как у покойницы?! Зачем каждый день надевать свадебное платье и к чему столько диких правил?
Внезапно ему вспомнились жуткие слухи о нарядах, сшитых леди Ло. Говорили, что они приносят несчастья. Невесты сутками отказывались снимать платья, а когда их всё-таки раздевали силой... случались не только смерти. Многие слуги, ставшие свидетелями этих сцен, сходили с ума и начинали нести бессвязный бред.
Ради чего эти монахини выложили целое состояние за такую проклятую вещь?
___________________
Переводчик и редактор: Mart__
http://bllate.org/book/17026/1583583
